На изломе Вечности
Шрифт:
– Я веду себя как глупая девчонка, – прошептала она, с трудом сдерживая слезы. –Но что поделаешь? Мы не властны над своими сердцами. Обними меня, Торин Защитник. У нас осталась эта ночь, так давай проведем её хорошо.
Грохотнуло так, что показалось, горы сейчас обрушатся на спящих обитателей пещер. Колхас с воплями и ревом выпрыгивали из постелей и мчались к выходу. Няньки срочно выводили перепуганных детишек и тех из женщин, что были в тягости.
Торин не помнил, как мчался по тоннелям, и как оказался на открытом плато, в шоке глядя, как пылает ярким пламенем «Лейлани». Марко тяжело рухнул на колени подле короля, стиснув его руку.
– Я был прав, что поверил тебе, – прошептал он дрожащими, белыми от шока губами. –Идем скорее, Торин… надо спешить.
– Ты выяснил, кто предатель?
– Да. Мы с Туо выследили его, когда он шел на дело. Скорее!
Они вернулись в пещеры и принялись осматривать те, что были выделены для членов экипажа «Лейлани». Марко крепко сжал плечо короля.
– Это будет шоком для тебя, Торин…
Они вошли в одну из пещер, на пороге которой стоял Туомас, держа на прицеле сжавшегося в комок Кили. Торин закрыл глаза. Прошло немало времени прежде, чем он, наконец, смог полностью овладеть собой.
– Нам с племянником надо поговорить, – твердо произнес он. –Подождите снаружи. Если появится Лалти, не пускайте её.
Лишь при звуке имени возлюбленной по телу юноши прошла короткая дрожь, но он снова обмяк, упершись взглядом с пламя. Торин сел рядом, чувствуя жуткую пустоту внутри.
– Ты можешь не говорить, – тихо произнес он. –Я все понимаю… Кили…
Мальчишка задрожал, опустив голову, и крупные слезы полились из его глаз. Торин погладил его по голове, притянув к себе и обняв. Кили горько, безутешно разрыдался.
– Кто он, малыш? Кто он?
– Мой дядя…повелитель…Торин Кровавый Меч!
По спине короля потекли ледяные струйки пота. Но он лишь крепко прижал к себе рыдающего парня.
– Тише, малыш, тише… расскажи мне все… по порядку.
Торин крепко прижал к себе мальчишку, находясь в таком смятении чувств, в каком никогда не был. И ворвавшийся в пещеру Фили застыл на пороге, глядя на горько плачущего брата в объятиях короля, который что-то тихо говорил, гладя растрепанную голову Кили.
– Боюсь, что тут дело куда страшнее, – сумрачно произнес король, тихо укачивая юношу. – Он одержим моим двойником, вашим проклятым дядюшкой… он не может сопротивляться…
– Вот и ответ, – сумрачно произнес Марко. –И возникает новый вопрос, как нам этого щенка с собой брать? Ведь снова пытаться будет!
– С собой? Куда? «Лейлани» больше нет!
– Есть, – да Росси вздохнул. –Мы увели корабль вчера под вечер, а на месте, где он стоял, я создал магический остов.
– Так корабль цел!!!
– Целехонек, – хмыкнул пират. –Ну ладно, вы тут разбирайтесь, а я пойду успокою народ. И загоню экипаж на «Лейлани». Засиделись мы тут, пора отправляться.
Кили спал, погруженный в непробудную магическую дрему опытным Марко. Верная нежная Лалти сидела с ним в каюте, вызвавшись быть добровольным стражем и нянькой для любимого. Фили забегал каждые пол-часа, проведать как брат и принести будущей невестке питье и еду.
«Лейлани», починенная и выскобленная, окруженная тонким непроницаемым слоем магии, мчалась на всех парусах, пожирая расстояние. Рассвет встретил её над океаном, и вдали замаячил удивительной красоты воздушный остров.
Возившийся с тросами Ариен весело улыбнулся.
– Аурендир!
Торин же не мог оторвать взора от носящейся вокруг корабля белоснежной молнии. Это Милашка решил, что пора размять крылья. Маленькая рука легла на плечо короля и Торин вздрогнул.
Перейти к: навигация, поиск
Гейс (др.-ирл. geis, гэльск. geas1) — распространённая в древности разновидность запрета-табу в Ирландии...
http://ru.wikipedia.org/wiki/%C3%E5%E9%F1
====== 17. Ахелон. Торин и Ран. Сны. Отправление. ======
Туомас молча пялился на изумительные башенки и дивные арки города из драгоценных камней. Такого ему не доводилось видеть никогда в своей жизни и теперь бедняга даже боялся моргать, чтобы не пропустить ни мгновения этой нереальной, потрясающей красоты.
Ахелон по праву считался прекраснейшим городом этого странного мира. Целиком сотканный из драгоценных камней и кристаллов, возносящий аметистовые и топазовые башни в заоблачные дали, он казался незыблемым оплотом света и красоты. Мостовые здесь были из бирюзы и родонита, а стены домов из сердолика, малахита и жада. Очарование этого места усиливалось и нежными звуками, словно едва слышным звучанием струн арфы, когда ветерок пролетал под арками и сводами Города Снов и Хрусталя.