На изломе Вечности
Шрифт:
====== 39. Битва в Башне. Крылья Судьбы. ======
Торин вскочил в утлую лодчонку-шлюпку, пришвартованную к борту, и рубанул швартовы, отчалив прежде, чем его успели остановить. Почти сразу его закрутило в вихре, но как-то удалось справиться с лодочкой. Одной рукой держа меч, другой правя лодкой, король бросил последний взгляд на борт. Медовое пламя волос Ран было ему благословением. Он видел Марко, уводящего корабль из-под ударов вражеской артиллерии. От чего-то вспомнилось, как Туомас виртуозно лавировал между выстрелов… и как впервые спас им жизнь, разбив корабли вражеского флота. Торин ощутил, как заныло в груди при воспоминании о чужемирянине, словно Туо не отдал ему осколок его собственной души, а ушел, прихватив ещё часть. С черных кораблей его начали обстреливать, но Марко дал залп со всех орудий, сразу подбив два корабля, камнем рухнувших вниз, и зацепив ещё один, который от удара потерял управление. Торин лавировал между выстрелов, удивляясь самому себе. Рука словно жила отдельной от тела жизнью. Все ближе и ближе к Башне Ужаса… к чудовищному и очень обозленному врагу, охраняющему тронный зал. И теперь ему предстоит битва один на один. Туомаса, мужественного и неустрашимого, больше нет рядом… Его буквально вбросило в зев входа, расколотив лодчонку о черный мрамор и как следует приложив его самого. Торин поднялся, пошатываясь. Хорошо, что у гномов крепкие черепа, удар, который достался ему, вполне был способен проломить черепушку средних размеров мумаку.
Холод и злоба. Эти ощущения тянули его как магнитом в сторону зала. И ещё неуловимый запах разлагающейся плоти. Торин поморщился и прибавил шагу. Прикончить тварь…Туомас говорил, что лишь с её смертью Замок Ужаса будет уничтожен. В прошлый раз они слишком торопились и не довели дело до конца. Но сейчас главная задача выполнена… и тварь из Башни будет убита любой ценой. Торин мрачно улыбнулся. На сей раз промашки не будет.
Черный хозяин Башни ждал его, сидя на троне. И на сей раз это существо не тратило времени на болтовню о сердцах. Оно просто бросилось на короля, шипя, поднимая скорпионье жало и перетаскивая тело на мерзких ручонках. От Торина не укрылось, что тварь передвигалась с немалым трудом, видимо, оставленные ими с Туомасом в прошлый раз раны давали о себе знать.
Отскочив с дороги монстра, Торин перекатился на бок, едва успев уйти от удара скорпичьего жала и попытался достать его мечом. Тварь проворно отпрыгнула, зашипев. Торин вскочил, подныривая под левую клешню и одновременно выбрасывая меч в бок. Лезвие мягко, словно в масло, вошло в дряблую тушу хозяина Башни. Торин покатился, вталкивая меч глубоко, как мог, вспарывая жирное рыхлое тело, борясь с тошнотой от полоснувшего убийственного запаха гнилых потрохов.
Монстр завизжал почти на ультразвуке, напропалую шибая своим кошмарным жалом и одновременно стараясь удержать выпадающие внутренности. Торин едва успел вывернуться из-под чудовищной туши и вскочить. Он благословил собственный пустой желудок, который сейчас содрогался в позывах рвоты.
Монстр похромал к нему, жалко взвизгивая и хныча, протягивая одну клешню, второй придерживая вывалившееся содержимое брюха. И Торин внезапно ощутил что-то вроде жалости к этой мерзкой твари. Должно быть, страшно жить вот так, в одиночестве, питаясь лишь собственной злобой и ненавистью, гния изнутри, без любви и ласки, без теплоты.
– Мне жаль тебя, – сказал он, уклоняясь от удара жала. –Мне очень жаль тебя…
Движения твари становились все более неверными. Торину ещё дважды удалось поразить чудище, один раз у основания жала и другой- пропороть острием бряклую шкуру у горла, откуда тут же густой струей хлынула черная кровь.
Башню трясло немилосердно. Торин с трудом мог держаться на ногах, да ещё умудрялся бегать вокруг твари, путая и изматывая её. Он пару раз едва не растянулся на грудах потускневших монет и всяческого металлического инвентаря. Но тварь уже изнемогала, вопли и визги её перешли в жалкое поскуливание, а цвет шкуры сделался из черного каким-то пепельным серым.
Торин тяжело дышал. Сердце его выпрыгивало из груди и в горле пылал пожар. Он несколько раз пытался достать тварь, но она реагировала вовремя. Эх, если бы отвлечь её чем. Башню мощно тряхануло и Торина отбросило на кучу золотых монет. Тварь упустила свои потроха и теперь пыталась подобрать их. Воспользовавшись моментом, Торин прыгнул вперед и меч его опустился на жирный загривок врага. В этот удар король вложил все оставшиеся силы. Больно дернуло в руки, когда острие натолкнулось на твердые позвонки. Торин рухнул, в изнеможении закрыв глаза и уже не видя, как в конвульсиях бьется черная жирная туша. Башню снова тряхнуло, и король едва не откусил язык, выронив меч. На четвереньках пополз к трону, с трудом поднялся, опираясь о него. Чудовищной силы порыв ветра сорвал часть потолка и унес во тьму. Торин поднял кулак к темному небу и засмеялся, торжествующе и радостно. Ну и пусть смерть! Ему не привыкать умирать! Но сейчас он не просто победил врага, Торин чувствовал это. Сейчас он победил самого себя, зверя в себе. И он счастливо улыбнулся, прежде, чем упасть вниз, в ослепительную пустоту…
Последнее, что он успел услышать прежде, чем потерять сознание, был далекий крик женщины.
Марко делал все, чтобы уберечь корабль от ударов противника. Ариен помогал ему, координируя указатели высоты на дополнительной панели управления. Да Росси только командовал, выше и ниже, Ариен несколько раз ухитрился убрать корабль практически из-зоны поражения. Они с Марко были целиком заняты кораблем. Тем временем внизу, на улицах города кипела битва. Чтобы дать его жителям хотя бы призрачную тень шанса до прихода подмоги, Марко все же решился пожертвовать белым пламенем, и велел стрелять по тварям прицельно, туда, где они рекой текли, замыкая небольшие очаги сопротивления. Фили и Кили вели огонь, всеми силами стараясь не думать о том, что Торин в Башне и ему не просто грозит опасность, а смерть. Благодаря точечным ударам они вскоре заметили, что несколько очажков слились в большой очаг. Обитатели города, воодушевленные поддержкой с небес, сражались с такой яростью и так умело, что вскоре атаковали уже они, а чудовища отступали. Но северо-западная часть города была все ещё занята ими. И женщины, дети укрывшиеся на башнях и минаретах, плакали от ужаса и отчаяния, глядя вниз, на бушующие улицы. Принц Орик не выдержал. Выкрикнув слова молитвы Крылатому Повелителю, он рванул белоснежной молнией вниз, где сражались его подчиненные. Оба были уже на последнем издыхании от усталости и ран. Он был свидетелем, пролетая над улицами, настоящему героизму людей, гномов, уруков и эльфов. Он видел, как бок о бок, прикрывая отход на крышу молодняка, сражались две высокие и тоненькие эльфийки, мальчишка-полукровка и рослая мускулистая женщина-урук с острыми как бритвы зубами. Эти четверо устроили настоящую резню чудовищам и перед ними уже высилась гора мертвых тел и обрубков. Орик видел, как молодой полуэльф помогает подняться на недосягаемую для монстров высоту двум напуганным девчонкам, пока его самого рвали на куски. На его глазах молодая красивая женщина отчаянным рывком перебросила собственного младенца на руки пожилой урукской ведьме, которая лезла на вышку, держа в зубах за пеленки собственное дитя, вероятно, внука. И та продолжила путь уже с двумя младенцами, пока чудовища пировали над телом отважной матери.
Орик видел текущих по улицам тварей, осадивших небольшую смешанную группу, зажатую в переулке. Подавая пример подчиненным, он взмыл к одной из крыш, облицованных тяжелыми пластинами мрамора, и, чудовищным усилием отодрав одну из плит, сбросил её вниз. Вторая плита, третья… Руки и крылья ныли от боли и напряжения, но зато получившие поддержку с воздуха жители города набросились на монстров с такой яростью, что обратили их в бегство.
– Вы двое, дуйте на северо-запад, к Цитадели, – произнес принц, пользуясь мгновениями передышки. Его воины с трудом переводили дыхание. Их измученные крылья бессильно обвисли грязно-серыми плащами.
– Мы продержимся, – пробормотал один из них и осел, тяжело сползя по стене. Второй попытался поднять его и сел рядом. Орик смотрел на обоих, понимая, что они не смогут сделать больше, чем уже сделали. Он поднялся, тяжело хлопая крыльями, и полетел над городом, изредка спускаясь чтобы помочь отдельным горожанам, либо сбрасывая черепицы и тяжелые фрагменты украшений на домах на чудовищ. Он летел на северо-запад… туда, где бушевало море чудовищ, туда, где почти не осталось защитников, откуда снова наступали порождения Тьмы.
Удар потряс стены уцелевших домов. Грохотнуло будь здоров! Северо-запад полыхнул огнем. Следующий удар, уже более точечно угодил прямо на главную площадь, уничтожив порядка тысячи порождений Тьмы. Удары сыпались с небес и уцелевшие жители города оглашали воздух ликующими криками, приветствуя вынырнувшие из сверкающей пурпурной воронки магического Перехода могучие боевые корабли пиратов Ахелона- пусть своих давних врагов, но теперь друзей и союзников в битве против легионов Тьмы. Черные корабли Граничников были разметаны в мгновение ока, а из белого пламени, тяжело взмахивая крыльями, вылетел молодой крылатый. Тяжелая ноша гнула к земле его измученные, усталые крылья, но он все же нашел в себе силы долететь до «Лейлани» и почти рухнул на палубу.
– Милашка!
Молодой крылатый слабо улыбнулся, с трудом разжимая сведенные судорогой руки, выпуская неподвижное тело гнома. А потом шагнул вперед и мир взорвался ослепительным светом и счастьем, когда две сильные руки обняли его, поддерживая, и теплые губы ткнулись в щеку.