Чтение онлайн

Чинить препятствия Киприан не стал. Пока слёзы застилали Юлиане обзор, его острый взгляд зацепился за дневной караул в лице Марты, которая в обнимку со шваброй хмуро несла вахту на выходе из гостиной. У очага в кухне ворожила над похлёбкой Пелагея. Обормот отвечал за ставни на случай, если беглянка вдруг задумает прорваться наружу через окно.

Договор (а вернее, злостный заговор) о домашнем аресте вступал в силу, начиная с сегодняшнего дня.

Юлиана спрыгнула с последней ступеньки — и была тотчас ввергнута в пучину хаоса.

— Попалась, голубушка! Куда это ты торопишься? — пропела Пелагея, останавливая ее у подножия лестницы. На весу она держала ковш с какой-то бурой отвратительно пахнущей субстанцией. Судя по всему, субстанция предназначалась тому, кто будет воротить нос от пшеничных проростков.

— Я? У меня… вот! — выпалила Юлиана, выставляя на всеобщее обозрение пораженную руку. — Не приближайся, а то заражу!

Кекс с Пирогом, примчавшиеся к хозяйке с приветственным лаем, заскулили и поджали хвосты. Пелагея почувствовала, как волосы на макушке дружно встают дыбом, но быстро пресекла «восстание» и обратилась за инструкциями к голосу разума. Разум распорядился мазать йодом, нещадно накладывать примочки и бинтовать, не жалея сил.

Марта наотрез отказалась покидать пост, у Пелагеи выкипала каша, а Теора спозаранку ушла в лес. Поэтому проводить все вышеперечисленные процедуры выпало Киприану. Он на правах старшего сгрёб Юлиану в охапку и перво-наперво заставил выпить какую-то жидкость, от которой страшно сводило зубы. Следующий пункт — обеззараживание — сделал из пациентки на редкость неуравновешенную особу. Она пищала, брыкалась и норовила разлить отвар для компрессов.

— Не буянь! — строго выговорил Киприан. Поразительное хладнокровие! Иной бы уже вулканом извергался, рычал разъяренным медведем и отводил душу в кромсании мебели садовыми ножницами. А он всего-навсего сказал: — Ты же видишь, убрать метку — не пятно вывести. Тут даже моя целительная сила бесполезна. Будешь артачиться — страдать тебе до конца дней.

Мягко так, ненавязчиво. А главное — доходчиво.

Юлиана мигом притихла.

— Зачем я тебе такая нужна? — проговорила она понуро, когда перевязка подходила к концу. — Вечно влипаю в неприятности, взрываюсь по пустякам, делаю из мухи слона.

Дежурившая на посту Марта, не поверив, прочистила уши. Вот он, долгожданный эпизод выяснения отношений! Сейчас разложат всё по полочкам, согласятся, что объединила их исключительно прихоть рока, и разойдутся, как речные берега. Прекрасная возможность возобновить операцию по обольщению кленового оборотня!

— Будь все твои слоны настоящими, от Сельпелона не осталось бы камня на камне, — не удержался от сарказма Киприан. — Но я всё равно тебя никогда не отпущу.

Марта едва не растянулась плашмя. Швабра выпала из рук, гулко стукнув о стену. Ну и кто так отвечает? Скажи, что она чокнутая дура, каких днём с огнем не сыщешь! Признайся, что ее непроходимая тупость тебе поперек горла! Ну, пожалуйста!

— Буду оберегать, — добавил Киприан, одарив Марту мимолетным насмешливым взглядом. — До самой смерти. Хотя нет. Смерть отменяется. Я не позволю.

Плотно обмотав руку Юлианы бинтом, он разорвал конец надвое и завязал тройным узлом. Чтоб уж наверняка.

— Это только в дешевых бульварных романах все живут долго и счастливо. А реальная жизнь кусается, — сказала Юлиана, шмыгнув носом. — Измены, предательства. Мужчины сначала тоже клянутся, мол, вместе до гроба. А потом бросают.

— Так ведь я не совсем мужчина.

На этом месте у Марты вырвался нервный смешок. Ничего себе откровение!

— Ах, да! Ты всего лишь человек, — сказала Юлиана. — Недоделанный. Или дерево? Какие у деревьев понятия о верности?

Киприан навис над нею так низко, что от его дыхания уху стало щекотно.

— Не дерево, — прошептал он. — Незримый. Из верхних миров. Улавливаешь?

Сердце, похоже, решило, что пора проложить маршрут на поверхность, и принялось безжалостно атаковать реберный каркас со скоростью сто двадцать ударов в минуту.

— А что я должна уловить? — обмирая от неловкости, пискнула Юлиана. Она неуклюже отползла на локтях и, цепенея под пронзительным взглядом, вжалась в диванный матрас.

— Я не отстану от тебя, даже если будешь слёзно умолять.

— А как же Антея? Ты бы вернулся, если б она тебя приняла?

— Зачем гадать, когда есть время "сейчас" и место под названием "здесь"? Думаешь, судьба свела нас случайно? Так вот, разочарую тебя: в жизни нет места случайностям.

В состязаниях по мастерству вгонять в краску он безоговорочно занял бы первое место. Юлиана чувствовала, как пылают щёки, в голове творилась свистопляска. Мысли скакали, как кузнечики по лугам. Поэтому когда одна очень резвая мысль выпрыгнула, оформившись в слова, Юлиана предпочла сложить с себя ответственность и прикинуться мёртвой.

— А как у Незримых обстоят дела с близкими телесными контактами? — ляпнула она. Раз уж разговор принял такой оборот, почему бы не выяснить всё до мельчайших подробностей?

Киприан с удовольствием развел бы руками, если бы левой не опирался на подушку, а правой не удерживал Юлиану от падения под стол.

— Незримые не люди. Даже если кажутся таковыми. Я ответил на твой вопрос?

Ни тебе смущения, ни пространных объяснений. Чётко и ясно, как при даче показаний. В душе у Юлианы заворочалась досада. Выпустил коготки жгучий стыд. Только теперь в полной мере пришло понимание, насколько они с Киприаном разные. Он, можно сказать, посланник небес, существо высшее, чистое и прекрасное. Она — его полная противоположность. Отнюдь не образец для подражания. Спрашивается, что он в ней нашел и что их обоих ждёт?

Марту занимали схожие мысли. Опешив от услышанного, она изо всех сил держалась, чтобы не сползти по стенке. Если минуту назад ее надежда беззаботно отплясывала кадриль, то сейчас корчилась в предсмертных судорогах. Незримый! По ее представлению, что-то среднее между призраком и ветром. Семьи с ним не построишь, детей не вырастишь. На кой он Марте, в таком случае, сдался?!

Если Незримые в едином порыве сойдут на бренную землю морочить девушкам головы, о будущем человечества можно будет забыть.

С глаз спала пелена. Любовный морок улетучился, чары развеялись, а самолюбие забилось в дальний угол сознания и принялось подвывать Кексу с Пирогом. Они как раз скреблись в дверь, чтобы их выпустили погулять.

— Пойду и я проветрюсь, — сказала Марта, отпирая засов. Злая на себя и на весь мир. Накинула на спину тулуп, нахлобучила вязаную шапку-ушанку и, подхватив лопату, двинулась расчищать двор от снега (а на самом деле сокрушаться, сетовать на жизнь и предаваться унынию). Если она кого-нибудь этой лопатой прибьёт, в суде сошлётся на состояние аффекта. Сочтут невменяемой — отправят в психлечебницу, уличат во лжи — придется мотать срок в казенных застенках. Всяко лучше, чем коротать безрадостные часы в обществе истеричной особы и ее неотмирного поклонника.