Чтение онлайн

– Я пойду, а то Фиби опять будет названивать. – Чарли встал и открыл входную дверь, собираясь уходить подальше скорее от неловкого разговора, чем от Джулии. – Пока.

Он вышел, прикрыв за собой дверь.

Джули немного посидела за столом, а потом отправилась в свою комнату и стала вытаскивать тетради из портфеля. Перед ней стоял трудный выбор: час чтения какой-нибудь скучной книги, чтобы расслабиться, или час игры на барабанах, чтобы выплеснуть энергию. Немного поразмышляв, она все-таки выбрала игру на барабанах.

Когда Чарли пришел домой, то увидел на кухне сестру, быстро перебирающую пальцы на клавишах ноутбука, как программист.

– Привет, Чарли, – не отрывая глаз от экрана, спросила она. – Как в школе? Еще не подшучивали над твоим клоунским внешни видом, или уже успели?

– Иди в задницу, Фиби.

– А где я по-твоему сейчас нахожусь? – она оторвалась от экрана и посмотрела на него. – У меня здесь между прочим… Святое дерьмо, что с твоим лицом?!

– Да так, сам нарвался.

– В первый же учебный день! Ну даешь! А раны где промыл?

– Так, у подруги. Она рядом поселилась. – сказал, Чарли, кидая рюкзак на кресло.

– Так ты не гомик, слава Господу!

– Иди в задницу, Фиби. – сказал парень, собираясь уходить в свою комнату. – И я гомик, кстати, тебе на зло!

Чарли отправился в свою комнату и достал набор кистей и шпателей, набор масляных красок, деревянную палитру и холст с мольбертом из комода. Он посмотрел на толстовку с символом Флеша, которую ему дал Томми и увидел, что она немного испачкалась кровью и грязью. Сняв с себя, он отнес ее в ванну, и отмыл сначала кровь под краном, с помощью холодной воды, а потом кинул в стирку. Туда же он заодно кинул и свой комбинезон.

Переодевшись в синюю футболку для рисования, с желтыми карманами на ней, в которые он обычно клал кисти, и в шорты, он сел за мольберт и принялся рисовать. Чарли обожал кубизм и модернизм, и просто ненавидел реализм. Вся его комната была обставлена книгами для художников, своими лучшими картинами и репродукциями других известных произведений. Над кроватью у него висели довольно неплохие копии "Климта и Австрии", "Желтого мужчины" и "Девушки перед зеркалом". А на полу красовались его авторские: "Цветной город", на котором был изображен их трейлерный парк, но весь разноцветный и в виде множества маленьких мозаик, и "Женщина за книгой", которая тоже была весьма абстрактной, поэтому сразу разглядеть, что именно на ней было изображено – нельзя.

Когда Чарли дорисовал, то отложил краски и кисти в сторону, размял шею, и посмотрел на свою работу. Он изобразил дерево, символизирующее обитателей школы. Верхние и самые длинные ветки – это те самые, заносчивые и пафосные ребята, которым достаются все лавры и внимание. А нижние молодые маленькие веточки – маргиналы, заучки, с которыми никто не дружит, в общем, люди с умом, не гонящиеся за авторитетом, но их почему-то никто не воспринимает за нормальных детей. Только вот суть в том, что верхние ветки совсем скоро обрежут, и о них забудут, а нижние молодые, полные жизни ветки встанут на их место, и будут расти до самой старости. Весьма сомнительное и странное сравнение, но Чарли только пробовал себя в философии.

Он повесил эту картину над рабочим местом и, проголодавшись, пошел на кухню.

– У нас что-нибудь есть? – спросил он у сестры.

– Нет, приготовь сам, я работаю.

Чарли открыл холодильник:

– Но здесь ничего нет.

– Ну так сходи в супермаркет, или ноги тебе вместе с лицом сломали, инвалид хренов?

Чарли закатил глаза, и сказал:

– Я закажу пиццу.

Он достал из кармана мобильник, и хотел было набрать номер доставки, но внезапно, ему позвонил Коди. Чарли взял трубку и Коди заговорил:

– Убили мисс Анвис.

– Убили?!

– Да, здесь инспектор и следователь, и целый наряд полиции около ее магазина. Говорят, убили. Приезжай.

– Скоро буду. – Он повесил трубку. – Сорян, Фибс, пицца отменяется. Мне нужно ехать.

– Ага, давай. – не отрывая взгляда от экрана, произнесла она. – Не задерживайся, мне не нужно, чтобы тебя еще и изнасиловали по дороге.

– Не смешно! – накидывая куртку, крикнул Чарли и вышел из дома.

Когда Чарли приехал, он действительно увидел целый наряд полиции у магазина мисс Анвис. Все было обмотано желтой лентой, судебные фотографы в бахилах с осторожностью Иисуса, ходящего по воде бродили по магазину и запечатлели каждый уголок; следователь Шилдс оживленно говорил о чем-то с инспектором Смитом. Обстановка в том месте была очень напряженной, напряжения нагоняло и то, что магазин мисс Анвис стоял прямо у окраины леса, и был к нему ближе, чем любое другое здание в городе. А как известно, где лес, так и шакалы (и наркоманы).

Мисс Анвис была женщиной в возрасте, но не дряхлой старухой, художницей, которая держала небольшой магазинчик с принадлежностями для рисования. Чарли постоянно покупал у нее холсты, краски и кисти, а она хвалила его за его работы. По воскресеньям Чарли приносил ей печенье, которое готовил сам по ее рецепту, а она пробовала, и каждый раз говорила, что получалось почти что как у нее самой. Он разрисовывал эти печенья цветной глазурью, и от этого они становились настоящими произведениями искусства. Мисс Анвис всегда очень тепло относилась к Чарли, хоть и общались они исключительно на две темы, и не очень часто. Ее смерть оставила огромный осадок на его душе.

– А что случилось? Как ее убили? – спросил Чарли, пытавшись побороть желание разреветься от неожиданности и обиды.

– Я подслушал разговор отца и инспектора – они сказали, что ее ударили тяжелым предметом по голове. Вернее, той фигурой в виде русалки. Она весила фунтов шесть.

Чарли скривил лицо от боли, будто бы его только что ударили этой фигурой.

Отец Коди – Дэйв Харви – был шерифом полиции. Довольно опытным – за его плечами было около десяти тяжких преступлений, и пятидесяти малозначительных. Он был шерифом в Бентоне вот уже двадцать лет.

– Коди! Марш домой! – приказал шериф сыну, когда увидел, что он плетется около места преступления.

– Уже иду, пап! – крикнул Коди. – Пойдем отсюда, Чарли.

Когда они отошли на достаточное расстояние для того, чтобы никто их не видел и не слышал, Чарли спросил:

– Но кому это понадобилось? У нее было не так много денег, и вреда она никому не причинила…

– Я понятия не имею… Говорили, что это могло быть самоубийство, но у нее не было причин совершать его. Она же просто жила и радовалась жизни.

– Паскудство…

Расследовал это дело Крейг Шилдс, детектив с большим опытом. Конечно, до шерифа ему было далеко, но десять лет – тоже неплохой срок. В напарниках у него был инспектор Джек Смит, который прослужил в полиции ровно столько же, как и Крейг.

– Шилдс, Смит! – крикнул шериф подопечным. – Завтра же опрашиваете всех ее соседей и родственников!

Новость о загадочном убийстве тут же расползлась по Бентону, как змея, которую извлекли из ее обыденной среды обитания, продержали три года в террариуме, а сейчас, снова выпустили в дикую природу.