Чтение онлайн

– Не так грубо. Шелест, твой брат полный кретин, но он точно не желает тебе зла, думаю, он просто пообещал ему помочь тебя вернуть.

– Поэтому он так яростно хотел отдалить меня от общения с тобой, – я устало потерла глаза, постепенно проникаясь всей мрачностью ситуации.

– Простая попытка уберечь дорогого человека.

Я замерла, неожиданно поняв, что Северский понял мою фразу по-своему, а я едва не сдалась с потрохами на его милость. Потому что Миша, сколько бы глупостей он не совершил, понял меня правильно, как по-настоящему знающий сестру брат сразу почувствовав, что Северский не просто проходящая в моей жизни персона. А теперь, после слов Северского о его догадках насчет участия Васи, ссора с братом перестала быть такой уж нелепой и бессмысленной, а его запреты получили объяснимую основу. Но что тогда имел в виду Северский, когда говорил о защите? И от чего брату нужно меня беречь, если он даже не думал посвящать меня в свои дела и едва ли собирался заставлять в них участвовать?

Северский, заметив мое замешательство, с интересом склонил голову, видимо, как всегда выстраивая в голове цепочку, ведущую к самой сути. И я уверена, что у него бы получилось раскрыть меня, и может быть криво смерить улыбкой понимания и взглядом пренебрежения поняв, что я, как и тысячи других, не устояла перед его своеобразным мрачным обаянием, если бы нас не отвлек голос, неожиданно раздавшийся со стороны двери и заставивший в удивлении повернуться к его обладателю.

И я бы поспорила, кто из нас с Северским не хотел видеть этого человека больше.

– Какая встреча.

Я узнала Сережу Татарского сразу, несмотря на то, что едва ли хорошо разглядела его в мраке кинотеатра, сумраке ночи и полутьме бара. У него были светлые плутовские глаза, хитрая полуулыбка и обманчивая расслабленность движений – он двигался вальяжно и как будто бы лениво, по-свойски рассекая пространство; но это всё не могло обмануть тревожно напрягшееся тело – парень был опасным хищником, который зорко бдел за окружающим миром и был готов в любую секунду кинуться в бой. Во рту у него была жвачка, а руки он прятал в карманах брюк, с интересом разглядывая нас с Маратом, точно мы были необычайно занятными экспонатами выставки. С особенным вниманием он прошелся по моей фигуре, с загадочной улыбкой остановившись на лице. Я непроизвольно сделала шаг ближе к Северскому, который, несмотря на его остро-заточенную атмосферу, которая едва ли была безопаснее, чем атмосфера парня напротив, не вызывал у меня такого чувства тревоги. И в этом было мало удивительного, если вспомнить произошедшие события.

– Что ты здесь делаешь? – понизил окружающую температуру своим голосом Северский.

– А ты не знал? – обманчиво – наивно посмотрел на него Татарский, – Мы с тобой теперь почти партнеры, Северский. Вот так поворот, да?

Северский дернул головой, но едва ли на его лице промелькнула хоть какая-то эмоция. Он молча ждал объяснений, замораживая откровенно веселящегося парня взглядом. Но тот как будто бы намеренно пытался вывести его из себя – он вдруг широко улыбнулся, глядя на меня, и поднял бровь:

– Я смотрю, ты тоже с Зиной познакомился. Хм, а я дурак думал, что ты мне привиделся тогда в баре, решил, что уже совсем крыша поехала… значит, ты с ним, девочка? Опять ты меня, Север, обошел? Или мстишь за Мармеладову? Да брось, от нее не убудет, все же знают…

Я, даже не глядя, почувствовала, как напрягся Марат.

– Смотрю тебе всё мало. Вали, пока тебя не выволокли, Татарский.

– А если нет?

– Здесь неподалеку ребята Барина скучают, будут рады размяться.

– А позови, – продолжал издеваться Татарский, – Можешь даже самого Барина набрать; вот только ты, похоже, не в курсе последних новостей? – снова заулыбался русоволосый парень, играя на нервах Северского, – Короли меняют пешек, и им насрать на их мнение. Не суетись, Север, я же тебе предлагал выходить из игры, пока было можно? Предлагал. А теперь поздно, знаешь, кто Дюпона за хвост словил? Догадался уже, небось, – усмехнулся парень, – Сокол тебя достать не смог и нашел отличную альтернативу. А я теперь тоже под Барином хожу, так что часто видеться будем.

Северский недоверчиво нахмурился, а я попыталась быстро сориентироваться в мелькании знакомых и не очень имен. По всему выходило, что и Татарский был стрелком. Оставалось только поражаться щедрости судьбы, которая с упоением впихивала в мою жизнь самых невозможных из всего многообразия выбора личностей.

– С чего Барину тебя подбирать?

– Выгода, Север. Мы ж с тобой гвоздь программы, а когда оба на одной стороне, это подразумевает двойную выгоду для кое-кого. Что, сам не догадываешься?

– Ты понял, о чем я, – не поддался на провокацию голубоглазого парня Северский.

– Сокол сошел, у него теперь свои игры, – внезапно посерьезнел Татарский, превращая глумливую шутливость голоса в резкую сухость, – Он ведь через меня узнал про француза, следил, понимаешь ли, за моими действиями. И про наш разговор тогдашний узнал. За хороший куш передал меня Барину и переключился на Дюпона. Но мы ведь оба понимаем, что всё не так просто, – Сокол, если меня и оставит, то тебе спуску не даст, – глаза Татарского с интересом уставились на меня, – Боюсь я за тебя, Север, ой боюсь, – он смотрел в мои глаза, как будто пытаясь что-то понять.

Лично мне было неясно ничего, кроме того, что эти двое, похоже, отлично понимали друг друга, потому что Северский тоже посмотрел на меня и ничего хорошего этот взгляд не предвещал. И что-то мне подсказывало, что всё это связано с моим братом и с Васей и даже со мной и совершенно неясно было, кто на чьей стороне, и какая сторона в итоге окажется безопаснее.

– Для нас это ничего не меняет, – отозвался Северский, который переварил полученную информацию и вернулся в привычное состояние равнодушия.

– Не меняет, – согласился Татарский, – Но раз уж так вышло, имей в виду, что у Сокола на тебя что-то есть.

– Сам разберусь.

Татарский заулыбался.

– Вот почему, когда я пытаюсь сделать что-то хорошее, меня всегда останавливают? Немыслимо, – он пожал плечами и направился к сейфам, показывая, что сказал всё, что хотел, но на полпути замер, – Зина, выпьешь со мной кофе? Бросай его, он холодный и бездушный.

Второй раз за сегодня меня пытались убедить в том, что парень, от которого у меня по телу расходится жар, не лучшая кампания. Вопрос в том, хорошо или плохо иметь собственное непоколебимое мнение и каков процент того, что оно окажется неверным? Вообще, самым безопасным, как по мне, было перестать общаться со всеми разом, но едва ли я могла себе это позволить.

Марат хотел ему что-то ответить, но я его опередила, спокойно выдержав прямой светлый взгляд.

– А где гарантия, что ты снова не подсыплешь мне какую-нибудь дрянь, когда мы будем пить кофе? – спросила я, до сих пор чувствуя себя нехорошо от того, что произошло в день моего знакомства с Татарским.

Он глумливо поклонился и развел руки.

– Я в тупике. Невозможно переспорить человека, который опирается на аргументы! – улыбнулся он, – А если под честное слово?

– Хорошо, – выдохнула я, на пару секунд делая паузу, и мысленно усмехнулась над реакцией Татарского, который пораженно завис, и Северского, который удивленно повернул ко мне голову, – Что честное слово теряет смысл, как только поступки расходятся со словами, – равнодушно закончила я, поражаясь собственной смелости, которая так играючи распоряжалась эмоциями двух далеко не самых миролюбивых парней.

Татарский снова напустил на себя веселость и даже Северский усмехнулся.

– А ты мне сразу понравилась, Зина, – оскалился Сережа, – Надеюсь, ты передумаешь и снова спасешь меня от одиночества! – криво усмехнулся он и отвернулся, не давая разглядеть за привычным оскалом давнюю боль.

– Вряд ли, – бросил ему уже Север и вместе со мной направился на выход, – Увижу рядом с ней – пожалеешь. Не думай, что пособничество Барина тебя спасет.

– Пошел бояться, – без тени страха усмехнулся Татарский, отрезая себя от нас стеклянным ограждением.