Чтение онлайн

– Товарищ лейтенант! – Голос Лобановского дрожал. – Это же комтуры! На каждом – по четыре пенетратора! От них уже никакой щит не спасет! Ими ягну астероиды джипсов как консервные банки вскрывали!

Я ответил Лобановскому не сразу.

Мне потребовалось время, чтобы овладеть собой. Потому что, черт возьми, Лобановский был прав и его правота не сулила нам ничего хорошего! Одно удачное попадание пенетратора – и "Эрван Махерзад", исчадие клонских милитаристов-гигантоманов, может уже не принять нас на свою бескрайнюю посадочную палубу. Некуда будет принимать.

Я решил эту задачу неожиданно быстро.

– Значит надо комтуров валить! Ва-лить. Что неясно?

Мои орлы восприняли приказ с радостной кровожадностью.

– Я ждал этих слов! – Воскликнул Княжин. – С нетерпеньем!

– Слава Богу! А то я уж думал, будем сейчас ветошью прикидываться, как когда-то с чоругами, – счастливо заурчал Лобановский.

– Покажем агрессивной расе ягну, что есть расы не менее агрессивные! – С бравурностью пропагандистской передачи отчеканил Баков.

– Разведем супостату педали!

Ну а бывалый Цапко мрачно процедил:

– Горжусь Россией.

– Твое решение одобряю, Пушкин, – сказал Булгарин, который, конечно же, всё слышал.

– Если одобряете, товарищ капитан третьего ранга, прикажите, чтобы "Андромеда-Е" помехами помогла.

– Дельно! Сейчас обеспечим.

Комтуров было девять. Нас – шестеро.

К счастью для нас, ягну имели своеобразные представления о тактике. Их комтуры ходили в бой без прикрытия паладинами. (В чем была причина – не знал ни один ксенопсихолог.)

Но комтур – он на то и комтур, чтобы иметь толстенную броню.

– Бьем по каждому четырехракетным залпом! – Приказал я. – А там видно будет...

На сей раз озорных комментариев не последовало вовсе. Да оно и понятно – счет времени шел на секунды.

Из центрального отсека моего "Орлана" вывалились ракеты "Гюрза" и с немым остервенением унеслись к ближайшей цели.

Зная цену каждому мгновению при перехвате вражеских ударных флуггеров, я немедленно переключил свое внимание на визир полуавтоматического наведения башенных пушек Г-85.

Если бы мы атаковали вражеские танки, то тумблер выбора боеприпасов был бы установлен в положение "бронебойные". Но поскольку речь шла о космических целях, я предпочел осколочные с установкой на дистанционный подрыв.

Мы недостаточно хорошо знали особенности комтуров. Но действовать надо было так, словно перед нами – тяжелые конкордианские "Гэдиры", утыканные огневыми точками самообороны, как ёж – иглами.

Поэтому я, выдохнув в эфир "Маневр уклонения!", пошел вправо-вниз с хаотичным кувырканьем, в наивной надежде сбить с толку два-три из восьми мозгов пилота ягну...

Да, я не ошибся. Комтуры располагали плазменными пушками – для самообороны.

И я снова же не ошибся, когда счел свое кувыркание нелепым...

"Мой" комтур, схлопотав ведер этак двадцать разнокалиберных убойных элементов из голов "Гюрзы" и потеряв всю подвеску с пенетраторами, всё же дотянулся до меня из могилы.

Канареечно-желтое плазменное пламя жадно облизало борта моего флуггера и поцеловало взасос тангажные дюзы. И хотя терморегуляция в моем скафандре "Гранит-3" была выше всяких похвал, мне почудилось со всей явственностью, что воздух в кабине нагрелся за одну секунду градусов на двести.

"Если есть цыпленок табака, почему бы не быть орлану табака", – печально подумал я.

– Ну погоди, гад, – прошипел я, стараясь не слушать как громко и часто стучит мое сердце.

Я кое-как стабилизировал машину.

Повернув голову, захватил врага интерактивным нашлемным прицелом.

Башня со спаркой 85-мм орудий с изумительной легкостью развернулась почти строго в зенит и немедленно выплюнула десяток увесистых снарядов.

Получи, аспид!

Усвоить еще пять ведер осколков комтур просто не смог. И он взорвался – неожиданно бурно, разбрызгивая алые и бело-синие струи огня, сияющие всеми цветами лоскуты плазмы и зловеще мерцающие звезды...

В общей сложности мы сбили пятерых.

Куда запропастился шестой я вообще не понял – может, комтуры научились невозможному и он упорхнул в Х-матрицу? Со скоростью драпа?

А еще три ушли компактной группой куда-то вбок.

Преследовать троицу мы не стали. Наоборот, на полной тяге устремились в противоположном направлении, где лежала расчетная точка рандеву с "Эрваном Махерзадом".

Собственных потерь у нас пока не было.

Хотя почти все мои орлы заявили о различных повреждениях, в моей фронтовой системе оценок всё это называлось "отделаться легким испугом".

С прикрывавшей нас "Андромедой" и подавно всё было в порядке, ведь от нее не требовалось врубаться в гущу осатаневших врагов и поливать их в упор пушечными очередями.

"Асмодей" Булгарина вообще благоразумно занырнул под защитное поле клонского звездолета и уже оттуда слал нам ободряющие радиоприветы.

К слову, когда мы сблизились с "Эрваном Махерзадом" до устойчивого визуального контакта, мы с изумлением обнаружили, что под брюхом корабля как рыбы-лоцманы близ акулы деловито вьются... наши "Горынычи"!

Да-да, самые обычные РОК-14. Старички-ветераны одной галактической войны и теперь уже двух ксеноконфликтов. А на вертикальном оперении ближайшего к нам "Горыныча" скалит голодные зубы серый волчара – эмблема 12-го отдельного авиакрыла!

Но самое важное заключалось не в том кто это были. А в том что он делали.

Истребители, пользуясь прикрытием великолепного щита клонского линкора-авианосца, отбивались от наседающих корветов ягну ракетами и очередями подвесных твердотельных пушек "Ирис"!

Теперь секрет злостной неубиенности "Эрвана Махерзада" стал как-то попонятнее.

Впрочем, космос вокруг авианосца всё равно был напоен смертью. Потоки антиматерии обрушивались на ненавистных хомо сапиенсов со всех сторон. И на спасительную посадочную глиссаду надо было еще как-то выйти!

– Не расслабляемся! – Потребовал я громко. – Сергей, мы с тобой должны прикрыть "горбатого" и наших.

– Так точно, – без энтузиазма отозвался Цапко.

В принципе, я мог бы этого и не говорить – Сергей всегда понимал меня с полуслова.