Чтение онлайн

Конечно, им можно было позвонить по внутренней связи и тем сэкономить себе время. Но ваш Пушкин, друзья, был стреляным воробьем. Я прекрасно знал, что самая короткая дорога – знакомая, а самый быстрый вариант сделать что-то важное, как правило, не связан с телефоном. А связан он с личной явкой: "Здравствуйте, дорогие, как дела у вас тут?", "Привет, мужики, проблемка одна есть..." И тому подобное.

Уже по пути я сообразил, что не знаю тактических характеристик истребителей "Громобой", на которых полетят два меркуловских протеже. То есть получалось, что никакое серьезное планирование вылета невозможно без знакомства с этим его Дофиновым, которого я только что пообещал во всем слушаться...

Соответственно, я отправился выполнить свой предполетный долг командира.

Мой планшет послушно выдал местонахождение искомого пилота. Старший лейтенант С.М. Дофинов, 23 года, представленный мерцающей розовой точечкой, находился в... ларьке военторга.

"Ну хоть не в пивной..."

Как показала личная явка, в ларьке военторга Дофинов покупал себе носки.

Несколько секунд я прикидывал, с чего начать разговор, чтобы он сохранил хотя бы подобие непринужденности.

"Ну как носки, удобные?". Нет, глупость какая-то. "Вместо удобные, может, спросить, про "чистые"?"

Или так: "Почем носки ноне?" Еще глупее, в духе пьяного Егора Кожемякина.

"Зачем вам носки, Дофинов, мы же сейчас на Глагол летим, вы разве не знаете?"

В общем, я подошел к пилоту, который оказался чернявым дылдой с татарскими бровями-полумесяцами (марсианин?). Взглянул ему в глаза, протянул руку для рукопожатия и сказал:

– Здравствуйте. Я – Пушкин. Комкрыла Меркулов приказал нам с вами отправляться на Глагол.

– Он сказал мне уже, – как-то не по-военному вальяжно бросил Дофинов.

Мы перешли в одну из операционных комнат, где имелось всё необходимое для планирования боевых вылетов.

Дофинов ловко извлек из угловатых клонских ящиков голограмму Глагола, а заодно все разведданные по ягну с чоругами и, орудуя лазерной указкой, прочертил наш маршрут.

Он показался мне до неприличия простым: едва заметно искривленная дуговая траектория, начавшись на стартовых катапультах "Эрвана Махерзада", с размаху врезалась в поверхность Глагола, километров за триста от лагеря имени Бэджада Саванэ. После чего извивной змейкой убегала к конечной точке назначения.

Выглядело всё это так, как будто, по гениальному замыслу Дофинова, мы должны были сперва вдребезги разбиться о планету, а потом пойти к лагерю пешком.

– Вы, должно быть, шутите? – Нахмурился я. – Где и как, по-вашему, мы сбросим скорость и неужели вы в самом деле предлагаете пройти весь космический участок маршрута без обманных маневров?

Дофинов даже хрюкнул от удовольствия – видимо, был готов к такой реакции.

– К сожалению, в космосе барражи чоругских планетолетов за счет применения сверхманевренных беспилотных дископтеров обладают перед нами качественным превосходством в маневре. Грубо говоря, как мы ни фигуряй в диапазоне между третьей и первой космической скоростями, они почти наверняка нас перехватят. Числом мы их тоже не задавим – потому что числа у нас нет... Наша единственная надежда – скорость! Мы пойдем к Глаголу с интерстелларной скоростью. Всю ее придется погасить в атмосфере. А хвостик в три-четыре километра в секунду сожрет "трешка"...

– "Трешка"? – Мои брови вопросительно взметнулись вверх.

– "Трешка", да. Так называется одна из новообразованных аномалий Глагола. Открылась, как говорят, в конце июля. Большая, пять километров в поперечнике. Официально называется грас – гравимагнитный стационар. Вредная ужасно... Радиация, – Дофинов зачем-то потер предплечья ладонями, как будто от радиации люди зябнут. – Но самое удивительное, что после каждого захода в гравимагнитный стационар в костях и тканях человеческого организма прибавляется столько изотопа углерод-четырнадцать, сколько за три года обычной жизни. Притом неважно, попадаешь ты в "трешку" на десять минут или на десять часов.

– А если на десять лет?

Дофинов снисходительно улыбнулся.

– На десять лет в "трешку" никто еще не попадал, нет данных стало быть. Но это я о вредном... А полезное в "трешке" – инверсия вектора силы тяжести. В поле действия этой аномалии гравитация настолько мощная и притом противоположная по знаку естественной гравитации Глагола, что когда мы свалимся на нее из стратосферы с остаточной суборбитальной скоростью, она выжрет ее начисто за минуту... Проверялось: падающий с отключенным двигателем в штопоре "Горыныч" пришел в "трешке" на высоту ноль со скоростью касания ноль.

– Хотел бы я знать, что пилота "Горыныча" вынудило на такие эксперименты.

– Так его Богдан Сергеевич пилотировал! – Сияя от гордости за командира, сообщил Дофинов.

– Меркулов, что ли? – Уточнил я, а вдруг у них был еще какой-то другой Богдан Сергеевич?

– Он самый!

– Тогда понятно, – вздохнул я.

Уж что-что, а фанатичный, неукротимый нрав бесстрашного кап-два мне был известен.

Глава 5. Прорыв на Глагол

Август, 2622 г.

Линкор-авианосец "Эрван Махерзад"

Район планеты Глагол, система Шиватир

Теперь наконец-то два слова о моей любви всей жизни – о флуггерах.

Вам, конечно, интересно как меня занесло в кабину новейшего "Орлана"? Рассказываю по порядку.

Как помнит даже не самый внимательный читатель, первой моей боевой машиной был РОК-14 "Змей Горыныч".

Этот отличный, быстрый, верткий истребитель производился в России с 2609 года и поставлялся большинству наших друзей, включая муромчан. На нем наши военно-космические силы начали войну с Конкордией, на нем же ее победоносно завершили – эскадрильи и полки "Горынычей" были становым хребтом нашего москитного флота палубного базирования в 2621 году, им же оставались и к середине 2622-го.

Я, однако, воевал на "Горыныче" только против джипсов, в Наотарском конфликте.

На всю войну с Конкордией моим боевым конем стал DR-19 "Дюрандаль" – истребитель-штурмовик, разработанный мужем моей сестры Роландом Эстерсоном. (Впрочем, в годы работы над "Дюрандалем" Роланд еще не был на Полине женат, они и знакомы-то не были.)

"Дюрандаль" был принципиально новой боевой машиной, первым в мире серийным флуггером классической схемы, оснащенным генератором защитного поля. Благодаря этому генератору истребитель сделался почти неуязвим для энергетического и корпускулярного оружия. Его не брали ни зенитные лазерпушки клонов, ни позитронные лазеры паладинов ягну.

Сражаясь на "Дюрандалях", мы отменно давили ПКО клонских авианосцев. "Атур-Гушнасп", "Джамаспа", "Фрашаостра", "Атур-Бурзэн-Михр" – все эти гиганты были торпедированы нашими ударными флуггерами почти без потерь в первую очередь благодаря тому, что группы "Дюрандалей" загодя расстреливали их зенитные лазерпушки вместе с радарами наведения.

То же касается и наших боестолкновений с ягну. В битве за Грозный "Дюрандали" произвели на эту ксенорасу яркое впечатление!

Я бы не возражал оставаться пилотом "Дюрандаля" и впредь. Да, истребитель этот медленноват, тяжеловат, кое-кто из наших пилотов прозывает его "чугунием"... Но зато – защитное поле! Паладины ягну вдесятером один "Дюрандаль" расковырять не могут! Это им уже так нужно лупасить по защите, так генератор перегрузить...