Чтение онлайн

Инга молчала, но внутри вся кипела от злости. А Женя приуныла. Зато Иван Алексеевич и Надежда Петровна нашли общий язык. Темой для разговора стали, как ни странно, арбузы, которые оба родителя любили и умели выбирать.

Когда Дима увидел маму и Женю, идущих рядом, он обрадовался, но, разглядев выражение лица матери, понял, что поспешил. Отношения между нею и Женей не стали лучше, как ему показалось издали. Инга почти демонстративно не замечала Женю, а та, в свою очередь, смотрела на всех потухшими глазами. Димка не понимал, что сильно изменился внешне – стриженый, похудевший, – девушка его и не узнала сразу.

После торжественной части, когда всех теперь уже полноправных защитников отечества отпустили, Дима почувствовал себя неловко. Он не знал, как себя вести в присутствии матери, Жени да вдобавок еще и Надежды Петровны. Поэтому он решил, что лучшим выходом в данной ситуации будет молчание, и открывал рот только тогда, когда обращались непосредственно к нему. А обращались к нему с одним и тем же вопросом: как курсантов кормят. Димка врал, что кормят хорошо, что он всем доволен, а сам искал глазами Женькин взгляд. Но Женя шла немного надувшись, глядя себе под ноги, ее тоже утомил этот дурацкий разговор. Инга предложила зайти в кафе перекусить. Все согласились.

Обед больше походил на поминки. Как ни старались оживить беседу Иван Алексеевич с Надеждой Петровной, им это не удалось. Встав из-за стола, Женина мать сказала:

– До свидания. Мы на вокзал поедем. У нас поезд обратный через три часа. Я надеюсь, Дима нас проводит.

– Конечно, конечно, – сказал Иван Алексеевич. А Инга только поморщилась, взглянув на мужа так, словно он ей дохлую мышь за пазуху сунул. Женька сначала посмотрела на мать укоризненно, не понимая, зачем ехать на вокзал в такую рань. Но потом до нее дошло – мама это сделала специально, чтобы они с Димой смогли побыть вдвоем.

У автобусной остановки Надежда Петровна сказала:

– Я поеду на вокзал, а вы, ребятки, смотрите, не опаздывайте к поезду.

Дима сказал, что можно немножко пройтись пешком.

Женя потихоньку оттаивала после холодных взглядов Инги Константиновны, и к ней возвращалось нормальное настроение.

– Дима, а ты почему мне не каждый день пишешь? – спросила она. – И письма от тебя приходят какие-то короткие... Ты меня уже не любишь так сильно, как раньше?

– Глупышка ты моя... – улыбнулся Дима, обнимая девушку за плечи. – У нас ведь режим, времени ни на что не хватает. Я засыпаю, не успев донести голову до подушки.

– Дим, мне кажется, ты похудел... – Женя провела ладонью по щеке любимого.

– Никак нет, товарищ Евгения! – шутливо козырнул ей Димка, а потом подхватил девушку на руки. – Вот видишь, сколько у меня сил!

Женька завизжала, а Дмитрий поставил ее на ноги и поцеловал. Они были счастливы и не обращали внимания на погоду, хотя октябрь выдался мокрым и серым.

Через полчаса, когда заморосил дождь, они поехали на вокзал. В автобусе было полно народу, но они умудрились занять одно место. Женя удобно устроилась на коленях у Димки, и они периодически целовались, не обращая внимания на пассажиров вокруг.

На вокзале, взглянув на табло с часами и убедившись, что до отхода поезда остается еще полтора часа, молодые люди пошли бродить по платформам. Им хотелось поскорее уединиться, потому что их тела жаждали друг друга.

– Ева, ты мне снишься иногда... – заговорил Димка. – И всегда голенькая... И мы с тобой...

– Бесстыжий, – улыбнулась Женя. – Только вот что мы сейчас делать будем?

Они как раз проходили мимо пустого вагона, из которого вылезал проводник. Димку осенило.

– Подождите, можно вас на минуточку.

– Ну, – проводник недовольно глянул на них. – Чего хотите?

– Скажите, а в вагоне никого нет?

– Ну...

– А можно в нем посидеть?

– Он закрыт, – проводник разговаривал, словно помещик со своими крестьянами.

– А вы могли бы открыть?

– Зачем это? Его через сорок минут к составу прицепят.

Дима раскрыл бумажник.

– Пожалуйста, впустите нас. Всего на полчаса.

Проводник оценивающим взглядом посмотрел на съежившуюся от холода Женю, многозначительно хмыкнул, быстро взял деньги и открыл вагон.

Наконец очутившись в месте, где можно не только целоваться, озираясь по сторонам, но и делать вещи гораздо более интимные, Димка сразу попытался раздеть Женю, но она сказала, что без свитера околеет. Они ограничились только тем, что сняли шинель и плащ.

– Ой, пуговицу не оторви... – прошептала Женя. – Куда торопишься? На пожар?

– На пожар, – кивнул Дима.

Он запустил руки девушке под свитер, и она тихо взвизгнула:

– Холодный какой! Греешься об меня, бесстыжий?

– А ты об меня погрейся. Разрешаю, – великодушно позволил Дмитрий.

Женя подобралась руками к его голому теплому животу и тоже стала греться. А Димкины пальцы уже лезли ниже – под ее колготки.

– Не торопись, я еще не согрелась.

Но Дима был настойчив. Он развернул Женю спиной к себе, приспустил колготки и, задрав девушке юбку, сразу приступил к делу. Женя прикусила губу. Она успокаивала себя мыслью, что Дима долго ждал этой встречи, поэтому так непривычно грубоват.

Когда все кончилось, Женя грустно заметила:

– Это же невозможно... Всегда мы с тобой в каких-то спартанских условиях...

Димка ответил с улыбкой:

– Ну ничего, когда-нибудь денег и на гостиницу хватит...

Женя удивилась: ей хотелось услышать про свадьбу, а не про гостиницу. Но она промолчала. Сразу вспомнила Эльку с ее постоянным жужжанием, что никакой гордости у нее, Женьки, нет, что она своему Димочке на шею вешается, что мужчины, в конце концов, любят женщин «с огоньком». Вздохнув, она поплелась за любимым к выходу из вагона.

Двадцать восьмого декабря Женя предложила Эльке съездить на хутор за гусем – это был ее последний выходной день в уходящем году. Новый год они собирались встретить на квартире, в кругу Элькиных друзей, поэтому идея с птицей подруге очень понравилась.

– Максим так любит мясо! – вдохновенно вещала подруга. – Заодно поучимся готовить гуся. Ты когда-нибудь жарила гуся?

– Не приходилось, – усмехнулась Женя. – Но ела не один раз. Однажды даже с яблоками пробовала. Вкуснятина!

– А я гусятину только в гостях ела, – оживленно жестикулируя, рассказывала Элька. – И еще мама один раз готовила. Папа со своими газосварщиками у какого-то фермера под Ростовом навес для сена делал, так тот с ними продуктами рассчитался. И гуся дал, неощипанного.