Чтение онлайн

– Папа, я взрослый человек… – начал Леонард, но не успел закончить.

Мать, сидевшая на переднем сиденье, с улыбкой смотрела на мужа и, повернувшись через плечо, ласково подмигнула сыну.

– Он просто стесняется, дорогой, не торопи его. Джейн такая милая девушка, – перебила она Леонарда. – Ты ведь знаешь, что тоже нравишься ей?

Слова застряли в горле, и он ощутил, как сердце забилось быстрее, словно предчувствуя беду. Время словно дало трещину. Мгновения растянулись, как тягучая карамель, превращаясь в вечность. Фары грузовика неумолимо приближались, заполняя собой весь мир, а пространство вокруг сузилось до ослепительного света и нарастающего визга тормозов. Леонард с болезненной ясностью видел, как капли дождя стекают по стеклу, как за окном мелькают деревья, как лица родителей в зеркале заднего вида искажаются от ужаса. Всё происходило, будто в замедленной съемке, превращая реальность в кошмарный сон.

Удар разразился внезапно, словно гром среди ясного неба, и всё вокруг Леонарда за долю секунды погрузилось в хаос. Металл скрипел, словно раненный зверь. Стекло треснуло, осыпав юношу градом осколков. Он услышал пронзительный крик матери, отчаянный вопль отца и почувствовал резкую испепеляющую боль. Тело Леонарда сжалось от удара, а правая нога оказалась раздавленной, словно хрупкая ветка. В этот момент в его голове промелькнула мысль: «Неужели это конец?». А затем наступила тишина, прерываемая лишь слабым стоном. Он не знал, был ли это его собственный стон или кого-то из родителей. Едва Леонард попытался собрать происходящее воедино, словно разбросанный пазл, сознание начало угасать, погружая его в тёмную, бездонную пропасть, из цепких лап которой казалось невозможным вырваться.

Похороны родителей стали невыносимым испытанием. Отец и мать ушли навсегда, оставив его одного в пустоте их отсутствия. Леонард, сидя в инвалидной коляске, стиснув зубы, старался скрыть от окружающих свою слабость. Его тело, словно запертое в железные оковы, не поддавалось управлению, каждая минута на кладбище была мучительным напоминанием о его беспомощности. Гости, одетые в чёрное, скользили перед его глазами, как тени прошлого. В их взглядах читалась смесь сочувствия и любопытства.

Серая мгла затуманенного сознания, спровоцированная мощными обезболивающими и успокоительным, делала всё вокруг неясным, словно происходящее было нереальным. Каждый жест, каждое слово, казалось, доходили до него через густую завесу. Он чувствовал себя не столько участником, сколько сторонним наблюдателем этого мрачного ритуала.

Гроб, окружённый траурными венками, медленно опускался в землю. Слова священника терялись в холодном ветре. Множество людей пришло на похороны. Лица, скрытые под зонтиками, казались безжизненными масками, холодными и отчуждёнными. Это были партнёры отца по бизнесу и некоторые из топ-менеджеров его корпорации. Никого из настоящих друзей, никого, кто мог бы разделить боль Леонарда. Кроме, пожалуй, Хопкинсов и Уинстона Смита, управляющего хозяйством в особняке Грейвсов.

В голове Леонарда вновь и вновь всплывал момент катастрофы. Разбитое стекло, запачканное кровью, запах бензина, крик матери, полный ужаса, и возглас отца, оборвавшиеся в один миг. Его рука тщетно пыталась дотянуться до них сквозь пелену боли и ужаса, а затем пришла тьма и поглотила его сознание. На мгновение он вновь ощутил ту боль и страх, которые въелись в его сознание, словно ядовитая заноза, не дающая покоя.

Леонард сидел в мрачной задумчивости, пока к нему не подошли мистер и миссис Хопкинс. Их присутствие принесло с собой пусть небольшое, но утешение, столь необходимое в этот момент.

– Леонард, мы так сильно сочувствуем тебе. Не передать словами, как мы переживаем о случившемся с Робертом и Джулией, – сказала миссис Хопкинс мягко, её глаза блестели от едва сдерживаемых слёз. – Если тебе что-то нужно, если есть хоть что-то, чем мы можем помочь… Пожалуйста, не стесняйся обратиться к нам.

Мистер Хопкинс крепко сжал руку Леонарда с молчаливым обещанием: «Я с тобой», дав почувствовал в этом простом жесте всю глубину человеческого сострадания.

– Я не могу понять… – прошептал Леонард, отрешенно глядя перед собой. – Как я буду жить без них?

Миссис Хопкинс аккуратно положила ему на плечо руку:

– Просто верь в себя, Леонард… Верь в себя также, как верили в тебя родители.

На мгновение всё словно застыло. Солнечный луч, пробившись сквозь кроны деревьев, скользнул по лицу Леонарда. Тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра и тихими всхлипываниями, казалась нескончаемой. Леонард понял, что в этот момент вся его жизнь изменилась навсегда. Он смотрел в пустоту, не видя ничего, кроме отражения собственной боли.

Джейн стояла в стороне, словно тень, оторванная от реальности. Обычно яркие и живые глаза потускнели, короткие каштановые волосы, всегда аккуратно уложенные, растрепались на ветру. Её хрупкость и утончённость напоминали фарфоровую статуэтку, готовую в любой момент треснуть, но почему-то всё ещё державшуюся. В её взгляде застыло глубокое отчаяние и сомнение, будто она не решалась подойти к Леонарду, осознавая, что между ними теперь простирается пропасть.

Сидя в инвалидном кресле, он чувствовал, как сердце сжимается от обиды. Разочарование от этого дня вышло за все возможные пределы. Он ощутил себя брошенным и ненужным. Всё, что он пережил сегодня, казалось невыносимым – утрата родителей, физические ограничения, боль и теперь это: ощущение, что Джейн не может найти в себе даже сочувствия, чтобы подойти к нему и выразить соболезнования.

Леонард знал, что сразу после похорон ему предстоит вернуться в больницу, чтобы столкнуться с новой порцией страданий, неизменно сопровождающей медицинские процедуры. Он осознавал, что его ждут долгие часы, дни и даже недели, наполненные болью и одиночеством. Стиснув зубы, он попытался собрать в кулак остатки силы и мужества. Он не желал жалости, не хотел, чтобы его видели слабым и уязвимым.

После похорон Леонарда отвезли обратно в больницу, пребывание в которой состояло из цепочки однообразных процедур и нестерпимых мучений. Словно в замедленной съёмке он наблюдал, как дни превращаются в недели, а недели – в густой туман, который, казалось, никогда не рассеется.

Однажды утром медсестра, мягко улыбнувшись, сообщила ему, что сегодня он сможет вернуться домой.

– Вы готовы к выписке, мистер Грейвс, – сказала она, поправляя его подушку. Её слова звучали из того далёкого мира, где ещё существовали здоровые дни и спокойные ночи.

Когда Леонарда выписали, он всё ещё был прикован к инвалидному креслу. Специальная машина доставила его в семейный особняк, а вместе с ним – и физиотерапевта, нанятого для помощи в реабилитации после серьёзной травмы. Оказавшись в родном доме, Лео почувствовал себя словно в незнакомом месте, пустом и мрачном.

Эксперт по физиотерапии, Теодор огляделся с неловкостью:

– Есть кто-то, кто сможет показать, где моя комната, мистер Грейвс? Боюсь, мне не знакомо это место.

– Мне тоже, Теодор, – тихо ответил Леонард и вздохнул. – Надо спросить Уинстона, нашего… моего управляющего по хозяйству, какую он выделил вам комнату.

Уинстон не заставил себя долго ждать. Буквально в эту же минуту он торопливо зашел в холл:

–Извиняюсь за задержку, мистер Грейвс. Проследуйте за мной, я покажу вам новую спальню, которая была оборудована специально для вас, и проведу в покои мистера Теодора…

–Лемана, – продолжил физиотерапевт, следуя за помощником вместе с Леонардом.