Чтение онлайн

– Ты пойдёшь на это ради меня? – спросила я, дрогнувшим голосом.

Склонившись, Кейд поцеловал меня, прижимая к кровати. Когда он отстранился, нежность пронизывала его синие глаза.

– Я пойду на всё ради тебя.

Чувствуя, что вот-вот снова расплачусь, я зарылась носом в его плечо. На душе стало непривычно легко от ощущения полнейшего счастья.

– Нужно сказать Блейну… до отъезда, – вздохнула я, когда эмоции немного утихли.

Повисло тяжёлое молчание. Перевернувшись на спину, Кейд посмотрел в потолок.

– Давай я сам поговорю с ним, – предложил он.

Я покачала головой.

– Нет. Блейн имеет право узнать эту новость от меня.

Повернувшись, Кейд посмотрел мне в глаза. Его брови нахмурились. Прошло несколько секунд, прежде чем он наконец произнёс:

– Ладно. Но ты должна сказать ему сегодня, потому что завтра мы уезжаем.

Я сглотнула.

– Хорошо.

***

Стоя возле дома Блейна в тени сгущавшихся сумерек, я пыталась вспомнить, почему так настаивала на том, чтобы лично поговорить с ним. Я кружила по кварталу не меньше четверти часа, прежде чем припарковалась у ворот, а потом ещё десять минут уговаривала себя выйти из машины.

Теперь я смотрела на грозную входную дверь, собираясь с духом, чтобы постучать. Почти стемнело, когда я наконец подняла руку, но неожиданно дверь открылась, заставив меня отпрянуть назад. На пороге показалась Мона.

– Кэтлин, какая неожиданность! – воскликнула она, обнимая меня за плечи. – Рада тебя видеть.

Я тоже обняла её в ответ.

– Взаимно.

Отстранившись, я нервно посмотрела в сторону тёмного коридора.

– Мм, а Блейн дома? – спросила я, в глубине души надеясь, что он уехал.

– Да, – ответила Мона. – Думаю, он в библиотеке. Хочешь, я сообщу о твоём приходе?

Я покачала головой.

– Не стоит. Можно войти?

– Конечно. – Мона пропустила меня в дом, а сама вышла на улицу. – Я как раз уходила. Доброй ночи, Кэтлин, – сказала она на прощание.

– Доброй ночи, Мона, – ответила я. Когда дверь за ней закрылась, я осталась стоять в тёмном холле.

Мучительные воспоминания нахлынули с новой силой, и я в который раз спросила себя, не совершаю ли ошибку. Нас с Блейном многое связывало, и мои чувства к нему были слишком запутанными… Душа болела настолько, что хотелось развернуться и бежать прочь. Но я не могла так поступить. Блейн должен узнать правду и было бы несправедливо, если бы ему сказал кто-то другой.

Дверь в библиотеку оказалась закрытой. Осторожно постучавшись, я услышала, как Блейн произнёс:

– Войдите.

Открыв дверь, я задержалась на пороге. Тусклый свет ночника в дальнем углу погружал библиотеку в полумрак.

– Уже уходишь, Мона? – спросил Блейн.

Он сидел за фортепиано спиной к двери с тлеющей сигаретой в руке. Казалось, что сейчас было самое время проявить твёрдость духа и задать тон разговора, но я не могла произнести ни слова. Очевидное одиночество Блейна надрывало мне сердце.

Не дождавшись ответа, он обернулся и увидел меня. Замерев на мгновение, он потушил сигарету, а потом поднялся. Рукава его белой рубашки были закатаны, а светлые волосы взъерошены. Приближаясь ко мне, он быстро пригладил пальцами светлые пряди.

– Кэт, – отрывисто сказал он. – Я не ждал тебя.

Нервно теребя ключи в руках, я заставила себя произнести:

– Извини, что без приглашения… – Голос дрогнул из-за возникшей между нами неестественной формальности.

– Не волнуйся, – возразил он. – Проходи, присядь. Выпьешь что-нибудь?

– Нет, спасибо… – я попыталась отказаться, но Блейн уже прошёл к бару и налил в два стакана виски. Вернувшись, он протянул один из них мне. Неловко положив ключи на ближайшую полку, я приняла бокал.

– Присядь, – снова предложил Блейн, но я продолжала скованно стоять. Дыхание застряло в горле.

– Блейн… – начала я.

Но он меня прервал:

– Извини за вчерашнее. – Его голос прозвучал болезненно хрипло. – Я волновался за тебя и выразил это ужасным способом.

– Всё в порядке, – вздохнула я, испытывая гнетущую вину.

Блейн не сводил с меня взгляда, словно не мог поверить, что я пришла. В его глазах как будто промелькнула вспышка надежды. Мне захотелось для смелости залпом выпить виски, но я поставила бокал на стол.

– Блейн, нам нужно поговорить.

Он ничего не ответил. Только в ожидании смотрел на меня.

– Кейд и я… – запнувшись, я заставила себя продолжить, почти проталкивая слова: – Блейн, я беременна.

Он словно окаменел. Я ждала, всматривалась в его лицо, надеясь… не знаю на что. Но Блейн молчал. Он смотрел на меня, словно слова его оглушили.

– Пожалуйста, – вымученно прошептала я, больше не в силах выносить гнетущую тишину. – Скажи что-нибудь…

Моя мольба вывела его из оцепенения. Блейн поднёс стакан к губам и сделал приличный глоток.

– Поздравляю, – хрипло произнёс он.

Я ждала, что он скажет что-то ещё, но напрасно.

– И всё? – глухо спросила я. – Больше ничего не скажешь?

– А что ещё ты хочешь от меня услышать? – закричал Блейн, заставив меня вздрогнуть.

Мои глаза испуганно расширились, а он, поджав челюсть, отвернулся. Наливая новую порцию виски, Блейн бесстрастно произнёс:

– Полагаю, выход ты найдёшь сама.

Его холодность ранила глубоко, причиняя невыносимую боль. Моё тело налилось тошнотворной болью – казалось, вот-вот слёзы польются градом. С трудом проглотив всхлип, я развернулась и побежала прочь из библиотеки, а потом из дома. Добежав до машины, я прижалась к прогретому солнцем капоту и разревелась. Не знаю, чего я ждала от встречи с Блейном. Между нами всё было кончено.

Через некоторое время я смогла сесть за руль и только тогда поняла, что оставила ключи в доме.

– Проклятье! – выкрикнула я, ударив ладонями по рулю. Вытерев рукой мокрые щёки, я вышла из машины.

На негнущихся ногах я вернулась в дом, но вместо тягостной тишины услышала грохот и звон бьющегося стекла. Приблизившись к библиотеке, я с ужасом увидела, что Блейн устроил погром. Книги были разбросаны повсюду, телевизор сорван со стены, стол перевернут. Единственное, что уцелело – это фортепиано, возвышавшееся над хаосом. Прерывисто дыша, Блейн стоял в центре комнаты.

Вытянув из кармана пачку сигарет, он поднёс одну ко рту и чиркнул зажигалкой. Заметив меня, он на мгновение замер, а потом закончил прикуривать и продолжительно затянулся. Его руки слегка подрагивали.