Чтение онлайн

Некоторое время турки за стеной шушукались, не высовываясь наружу. У меня слух отменный, но даже я не мог разобрать, о чем они говорили. Впрочем, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы об этом догадаться. Скорее всего, оба защитника города обсуждали, стоит ли вступать в переговоры с неверными, или пусть они к иблису катятся. Мы терпеливо ждали и минуты через две вновь услышали голос усатого.

– А что за дело-то?
– поинтересовался он, по-прежнему не рискуя высовываться.

– Тебе деньги нужны?
– поинтересовался в ответ Сеня.

– Ха, укуси тебя шайтан!
– заржал в ответ сарацин.
– На фига мне деньги? Я вам сам их могу сколько угодно дать.

– Ты Рокфеллер, что ли?
– ехидно полюбопытствовал Попов.

– Ты меня, собака неверная, не обзывай всякими своими франкскими кличками, - завизжал в ответ усатый. Я собрался было рявкнуть на него, чтобы "собаками" людей не называл, но передумал: Сеня своими альфа-лидерскими замашками опять бы задолбал. А турок за стеной продолжал визжать.

– Ты, урюк нерусский, переговоры вести со мной собрался, а имя мое не знаешь, - вопил он, не желая высовываться.
– Запомни, чучмек, меня зовут Фируз ибн-Салман аль-Рашид эль-Фатийя!

– Ну, блин, никак эти арабы нормальное имя с фамилией у себя не введут!
– возмутился Ваня Жомов, до сих пор не издававший ни звука.
– Разве их названия обычному менту запомнить можно? Сеня, ты, в натуре, представь, что когда его арестовывать придешь, вместе с замком еще и язык ломать придется.

Еще до того, как Ваня начал говорить, я уже видел, что Сеня медленно закипает. Все-таки это он у нас мастер переговоров, а не криминалист с омоновцем. Эти два оболтуса могли только испортить все, если будут продолжать вмешиваться. Я и то Рабиновичу не мешал, а Ваня с Андрюшей нос свой решили в переговоры сунуть, словно такса морду в лисью нору. Сам, конечно, не видел, но знающие псы говорят, что и такое бывает.

– Слушайте, други мои дорогие, может, свалите отсюда куда-нибудь?
– Пар из чайника... или носика?.. хотя нет, если говорить про Сеню, то нужно это делать так: пар из шнобеля Рабиновича все-таки вырвался наружу.
– Ты, Ваня, сходи-ка к Боэмунду и войсками его, что ли, покомандуй. А ты, Попов, просто иди куда-нибудь. Хоть до Магадана. Главное, чтобы я тебя не видел в ближайшие пару часов.

– Ладно, я помолчу, - миролюбиво согласился Андрюша.

– А я вообще один раз только слово сказал, - заявил омоновец.

Сеню перекосило так, что стало ясно' сейчас он либо расплачется, либо кусаться кинется. Впрочем, поскольку люди редко кусаются, а мой хозяин еще и Рабинович, то второй вариант исключался абсолютно. Вместо него Сеня коротко вздохнул и начал цитировать вслух устав караульной службы. Андрюша сбежал тут же, а Жомов, блаженно заслушавшись, уселся на траву и начал клевать носом. Что и требовалось доказать! Теперь ни тот, ни другой в переговоры вмешиваться не будут. Абдулла и Ричард Кроличья Лапка не в счет. Первый в переговорах самое непосредственное участие принимать должен, а второй и слова не произнесет, пока Ваня не скомандует. В общем, Сеня получил полную свободу действий. Ордер на арест, так сказать.

– Значит, ты утверждаешь, что они с нами переговариваться готовы?
– ехидно поинтересовался у Абдуллы Рабинович.

– С ума сошел?
– оторопел сарацин.
– Да прочистит Аллах твои глухие уши, я утверждал, что антиохийцы обещали сильно не хамить. Пусть мне гриф на чалму из-под небес нагадит, если это не так!..

Пожелание тут же исполнилось. Откуда-то сверху на Абдуллу обрушился такой кусок птичьего помета, какой и не во всякий "КамАЗ" влезть бы смог. Сарацин только удивленно хрюкнул, когда оказался буквально по уши в дерьме, а затем растерянно посмотрел наверх. Там, в вышине под облаками, болталась какая-то птица. Спустившись немного вниз, чтобы ее было отчетливо видно, птичка показала сарацину правым крылом некое подобие сжатого кулака с отставленным средним пальцем (когда, блин, птички-то успели у американцев их дурацким жестам научиться?), ехидно посмеялась и умчалась в поднебесье снова.

– Ну вот, теперь тебя можно смело зачислить в свиту Боэмунда, - съязвил Рабинович.
– Теперь ты у нас тоже пальцем осененный, да еще и навозом окропленный.

– Странно, - не обратив на него внимания, проговорил Абдулла, принюхиваясь к куче птичьих отходов.
– Выглядит, как помет грифа, а пахнет, как крем-брюле...

– А ты еще попробуй на вкус, - посоветовал мой Сеня, однако сарацин от такого эксперимента отказался. Вместо него инициативу неожиданно проявил усатый турок, молча наблюдавший в щель стены за тем, что происходит среди пришедших на переговоры "крестоносцев". К счастью для нас, в тот момент, когда гриф от души поиздевался над Абдуллой, турок-сельджук занимался поисками какого-то кровопийцы вроде блохи в складках своей одежды. Когда он закончил это занятие и вновь вернулся к своему наблюдательному посту, Абдулла уже стоял в куче помета, а Сеня над ним подсмеивался. Усатый услышал только две последние фразы.

– Кто там про крем-брюле говорил?
– завопил он, высовывая между зубцов кончик своего носа.
– Что там попробовать надо?

– Гов...
– начал было отвечать Сеня, но тут же заткнулся и, хлопнув себя ладонью по лбу, улыбнулся во все тридцать три зуба. Именно три, а не два. У Рабиновичей принято все, в том числе и зубы, иметь про запас!

– Я слышал, у вас в Антиохии кушать нечего?
– спросил мой хозяин у турка и, не дав тому ответить, продолжил: - Так вот, я тут немного деликатеса привез.
– Он указал рукой на кучу помета, из которой Абдулла уже успел выбраться.
– Это все будет твоим, если ты окажешь мне одну услугу.

– Ай, алла! Как не стыдно?
– покачал головой сельджук. Стражника, значит, подкупить пытаемся? Сейчас будем просить ворота открыть, да?

– Блин, какой ты умный!
– наигранно удивился Рабинович. Однако усатый принял его издевку за чистую монету.

– Конечно, Фируз умный. Очень умный, - похвалил себя стражник.
– Настолько умный, что целой башней командует. И именно потому, что Фируз умный, - вот, блин, заладил, как попугай, - он на такую сделку не пойдет. Попробовать товарчик сначала нужно, а уж потом дальше переговоры вести.

Ща-ас! Дождешься ты от Сени "товарчика" на пробу. Мало ли, что нам гриф с ароматным навозом достался. Это еще не значит, что у его пищевых отходов и вкус соответствующим запаху будет. Не такой дурак мой Рабинович, чтобы помет за крем выдавать и при этом еще и позволить его попробовать!..

– Фу, Мурзик, - как обычно, перебил меня хозяин и посмотрел на осмелевшего сельджука.
– Ты, Фируз, конечно, умный, но дурак. Я, значит, тебе попробовать крем разрешу, а ты брюхо за мой счет набьешь и пошлешь меня к иблисовой матери?

– Ай, алла! Ну почему эти неверные такие жмоты?
– изумился турок, высовываясь из-за зубцов уже почти по пояс. Эх, Жомов спит, а то уже подстрелил бы наглеца.
– Я же у тебя не тарелку крема прошу! Ты мне на кончике копья свой деликатес передай, иначе переговоров никаких не будет.

– Ага, бегу, - возмутился мой Сеня.
– Откуда я знаю, может быть, у вас за время осады желудки совсем усохли, и теперь тебе не то что лизнуть, понюхать хватит, чтобы нажраться!..

Вот в таком духе Рабинович с турком и начали переговариваться. Вы уже и сами, наверное, догадались, что исход этой дискуссии был предрешен заранее. Не родился еще такой сельджук, чтобы у моего Сени смог выгодные для себя условия выторговать. Если это и сможет кто-нибудь сделать, то только какой-нибудь другой Рабинович. И то только в том случае, если он с самого детства учился снег тунгусам продавать, а затем всю жизнь только этим и занимался. Поэтому утомлять вас пересказом переговоров не буду, а сразу скажу, чего Сеня в результате их достиг.