Чтение онлайн

— Кирнан прилюдно угрожал выпить Пендрагон досуха. Он нарушил твой прямой указ и выказал вопиющее неуважение лично мне, главе факультета. Я обязан был действовать жёстко, согласно законам Крови, — сказал я, встречаясь взглядом с Виктором и отказываясь отступать.

Правда была в том, что вчера на побережье я действительно потерял контроль. Когда этот ублюдок посмел коснуться свежей крови Медры на своей щеке и поднёс палец к губам, у меня перед глазами вспыхнула багровая пелена. С этого момента Кирнан был обречён. Кейдж Танака это мгновенно просек. Вот почему он не вмешался. Кирнан своим животным голодом поставил Дом Авари в неловкое положение, опозорив его. Или, как мне сейчас пришло в голову, возможно, Кейдж сам давно расколол нелояльность О'Рурков и их шпионаж на Виктора. И я просто технично исполнил роль палача, чтобы Танаке самому не пришлось этого делать? Это бы всё кардинально изменило. Я хмуро свёл брови.

— Да неужели? — Виктор издевательски прищурился. — Или ты просто хотел порисоваться перед трибунами как безмозглый павлин? Теперь я должен лично разгребать твой беспорядок и утрясать конфликт с кланом О'Рурк. Ты вообще не думаешь о последствиях, Блейк! Действуешь на одних рефлексах. Ты должен быть по гроб благодарен, что я с барского плеча отдал тебе в личное пользование эту сучку-всадницу! Любой другой на твоём месте от счастья бы прыгал! Ты вообще догоняешь, какая колоссальная, первобытная мощь запечатана в её крови?

Что-то в интонации Виктора заставило меня резко насторожиться, ментальный маркер уловил скрытый подтекст. Всё было не так просто. И тут меня натурально прошиб холодный пот, до меня дошло: голод. Мой престарелый дядя сам до безумия, до дрожи в клыках вожделел кровь Пендрагон. Он исходил дикой, животной завистью, ревновал её ко мне. И этот расклад… пах чистокровной катастрофой.

Я силой заставил свой голос звучать максимально сухо и безразлично: — Да я вообще её не просил, Виктор. Отдай её кому-нибудь другому, если она представляет для тебя такую запредельную ценность, мне плевать, — блефанул я ва-банк.

Теперь, когда я чётко запеленговал его собственный корыстный интерес к Пендрагон, я прекрасно понимал: показывать хоть грамм рвения или желания удержать полученный приз — равносильно смертному приговору для девки. Виктор бы её просто изъял.

— Нет, — сказал Виктор, брезгливо скривив губы. — Теперь она твоя. Но впредь будь добр держать свою кобылу на коротком поводке, используя больше изящества и ментального контроля, или я буду вынужден вмешаться и разобраться с её заскоками самостоятельно.

От одной мысли о том, что мой дядя решит «самостоятельно разобраться» с Пендрагон, к горлу подкатила липкая тошнота. Я до хруста стиснул челюсти, гнев кипел где-то под самой поверхностью, угрожая выплеснуться наружу. Виктор резко сменил тему, спасая меня от самого себя:

— В приграничных городах беспорядки. Смертная чернь пришла в движение. В кулуарах вовсю шепчутся о полномасштабном восстании рождённых мором. Пока это лишь слабые шепотки, но меня чертовски беспокоит, что наш ментальный контроль над массами в последнее время начал давать ощутимые сбои.

Я промолчал, но внутри всё сжалось. Я прекрасно понимал, что старик имеет в виду под словом «контроль». Тонкая, коварная магия крови древнего рейха — низшая, завуалированная форма ментального принуждения, которая веками делала смертное население Санграты послушным, покорным и заставляла искренне благоговеть перед нами. Большинство рождённых мором проживали свои серые жизни от колыбели до могилы, даже близко не догадываясь, что они — лишь послушные марионетки, а мы, Высокородные, плавно и незаметно дёргаем их за ниточки из своих замков.

В стенах Академии Кровавого крыла эта магия была бессильна. Над замковым комплексом школы ещё во времена Миротворца были завязаны мощнейшие автономные контр-чары, защищающие разум студентов. Но Совет регентов легко закрывал на это глаза, утешая себя мыслью, что смертными студентами Кровавого Крыла манипулировать без надобности — они и так спали и видели, как бы выслужиться перед Высшими Домами. И надобности в принуждении не было. По большей части так оно и было, система работала без сбоев. До появления Пендрагон.

Глаза Виктора буравили меня — острые, расчётливые и колючие: — Мы не имеем права демонстрировать слабость. Не сейчас, Блейк. Не теперь, когда столица стоит на ушах от тревоги. Если чернь в Вейлмаре пронюхает, что в стенах Академии объявилась живая всадница на драконах… Что ж, я просчитал этот сценарий на три хода вперёд, но к моменту официального оглашения девка обязана быть под нашим стопроцентным, абсолютным ментальным контролем. Без вариантов. — Его губы раздвинулись в жестокой, самодовольной улыбке: — Эта девка никогда в своей жизни не станет чем-то большим, чем то, что мы соизволим ей позволить.

Я уставился на него, изо всех сил стараясь не выдать дикий шок, который едва не парализовал мысли.

Виктор ни хрена не знал. Старик вообще был абсолютно не в курсе реальных раскладов.

Родригес уже вовсю натаскивал Пендрагон технике Щита Рабства. Да чёрт возьми, этот закрытый факультатив официально утвердил сам директор Ким! И при всём этом верховный регент Санграты оставался в полном, благословенном неведении. Шпионы Дракхэрроу этот финт благополучно проморгали. И уж точно я не собирался его просвещать.

— Это всё, чего мы от неё хотим? — рискнул спросить я, пытаясь прощупать почву. — Оставить её в качестве пешки? По-моему, без живых драконов она довольно бесполезная фигура на доске. Каким символом она может стать для рождённых мором, если летать ей не на ком? Её кровь несёт в себе древнюю силу, и ничего больше.

— Она уже символ, — веско отрезал Виктор. — Символ абсолютного триумфа Дома Дракхэрроу. Символ нашей тотальной власти над всеми остальными Домами. Разве ты не видишь этого, Блейк? Каждый Высокородный в том зале жаждал выпить её до капли. Мы могли бы принести её в жертву в Святилище, осушить вены и устроить общий пир для старейшин. Но я проявил щедрость и отдал её одному мужчине. Тебе.

Ледяной холодок пробежал у меня по спине от его откровений: — Чертовски щедрый подарок, — медленно, тщательно контролируя тембр, произнёс я. — Ты действительно оказал мне великую честь, дядя. Теперь я в полной мере это понимаю.

— Я вполне мог отдать её твоему старшему брату Маркусу, — добавил Виктор, внимательно изучая моё лицо. — Но Маркус всегда был слишком безрассудным со своими игрушками, быстро ломал их. Она слишком ценна для его диких методов. Не говоря уже о… — он внезапно заколебался. Я замер, весь обратившись в слух. — Не говоря уже о том, что мы до сих пор понятия не имеем, откуда эта девка взялась на самом деле.