Чтение онлайн

— Грустно, не правда ли? — женщина у входа прислонилась к столбу, покачивая кружкой эля.

— Почему они здесь? Разве у них нет дома? — спросила я.

— У бедняжек нет дома, — икнула она. — Убиты, понимаешь. В последнее время полно убийств. Кровь вытекла из всех без исключения.

— Высокородные? — уточнила я.

Женщина вытаращила глаза: — Кто сказал о высокородных? Убийца — сумасшедший. Кто знает, почему люди творят такое ради забавы?

— Жертвы были обескровлены, а никто не думает на чистокровного? — съязвила я.

Она испуганно отшатнулась: — Такие слова навлекут на тебя беду. Мы так не говорим о наших защитниках!

— Все блайтборны такие глупые или ты исключение? — спросила я.

Она начала декламировать молитвы, как заведенная, а когда я сказала, что мои родители не были религиозными, вообще сбежала.

Я подняла глаза на вывеску: «Блуждающая страница». Это место Блейка? Приходил ли он сюда, чтобы «покормиться»? Нет. Блейк мог быть какой угодно тварью, но не тронул бы ребенка. Я обязана была в это верить.

— Но его нужно кормить, — отозвалась мама.

— Знаешь, ты становишься саркастичной, когда волнуешься, — проворчала я.

— А ты становишься крайне подозрительной, — отрезала она.

Что-то коснулось моей ноги. Пушок.

— Ты следил за мной? — я прищурилась. — Хитрый малый.

Он тявкнул и побежал вперёд.

— Мы правда идём за собакой? — спросила мама.

— Если у тебя есть план получше — предлагай, — буркнула я. — И это не собака, а флаффин.

Мы петляли по тёмным, убогим переулкам, пока не оказались у здания с выцветшей вывеской: «Увядшая роза». В окнах горели красные свечи. У входа стояли порождения мора, небрежно прильнув к высокородным. Кровавый бордель.

Пушок дернулся. Я посмотрела туда, куда он смотрел: Блейк шёл к борделю вместе с профессором Родригесом. Они спорили. Я вжалась в тень. О чём они могли говорить?

Родригес внезапно развернулся и ушёл, а Блейк, поправив пиджак, направился ко входу.

— Подожди здесь, — прошептала я Пушку.

— Ожидаешь, что животное ответит? — язвительно спросила мама.

Я проигнорировала её. Сердце колотилось в горле. Я направилась к двери «Увядшей розы».

.

ГЛАВА 31 — МЕДРА

Тяжелая дубовая дверь скрипнула, впуская меня внутрь. Бордель ошеломил: малиновые и золотые тона, тяжелые бархатные портьеры, парчовые стулья и громоздкие латунные люстры. Роскошь без капли вкуса.

Пушок шмыгнул под ноги. Я выругалась и бросилась следом, но было поздно — мелкий проныра уже растворился в толпе. Плотнее запахнув капюшон, чтобы скрыть волосы, я двинулась за ним.

Несмотря на поздний час, «Увядшая роза» гудела, как улей. Воздух пропитался смесью дешевых духов, вина, пота и — едва уловимым, но отчетливым — привкусом крови.

В фойе, за деревянной стойкой, висела записка: «Мадам Иллюстраа скоро вернется. Ждите здесь». Двойная лестница, изгибаясь, вела на второй этаж, опоясанный балконом. Вдруг я увидела Блейка. Он мелькнул на вершине лестницы и исчез в коридоре.

— Черт возьми, — прошипела я, натягивая плащ поглубже, и рванула вверх по ступеням.

Наверху Блейк снова пропал. Зато Пушок уверенно трусил по потертому красному ковру, постукивая лапками. Я следовала за ним, пряча лицо от праздных постояльцев. Один из них — злобный чистокровный с сальными седыми волосами и рубашкой, испачканной кровью, — протянул руку, пытаясь ухватить меня за плащ:

— Что там у тебя под одеждой, милая?

Я отпрянула, ускорив шаг. Позади послышался пьяный смешок, но преследовать меня он не стал. Коридор оказался пуст.

Пушок замер перед дверью в конце коридора, царапая дерево лапой. Я не стала стучать — просто толкнула дверь.

Комната оказалась пустой. В центре стояла кровать с балдахином, застеленная алым атласом. Воздух казался тяжелым, приторным. Блейка не было.

И тут я услышала его голос.

Пушок радостно тявкнул и бросился к высокому шкафу в углу. Я нахмурилась, распахнула дверцу и замерла. Шкаф сообщался с соседней комнатой через просверленный в стене глазок.

Я заглянула внутрь. Там был Блейк.

Он как раз снимал пиджак, небрежно бросая его на стул. Черная льняная рубашка расстегнута, рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья с черными татуировками. Каждая линия его тела казалась выточенной с идеальной точностью. У меня перехватило дыхание. Почему негодяи всегда выглядят так чертовски хорошо?

На кровати, прислонившись к изголовью, полулежала девушка-блайтборн в кружевном платье. Она смотрела на него с нескрываемым обожанием, словно он был трофеем.

Меня передернуло. Я действительно собираюсь на это смотреть? Да. Да, я чертовски любопытна.

Блейк резко подался вперед, склонившись к её шее. Девушка дернулась, выдохнула, когда его клыки вошли в кожу. Я ожидала увидеть ужас, но блайтборн лишь закрыла глаза, выгибаясь навстречу. Её руки вцепились в рукава его рубашки, словно она жаждала каждой секунды этой боли.

Желудок скрутило от странной смеси отвращения и жгучего, стыдного возбуждения. Наблюдать за тем, как кормится Блейк, было до неприличия интимно. Он пил, держа её за талию, но в его движениях не было нежности — лишь холодная отстраненность. Он просто брал свое.

Девушка стонала, но Блейка это не трогало. Он был поглощен только кровью. Я следила за тем, как дергается его кадык, и чувствовала, как внутри закипает странный гнев. Меня бесило, что она пометила его своими следами — у него на губах осталась кровь.

Блейк отстранился, тяжело дыша. Клыки втянулись. Он небрежно вытер рот тыльной стороной ладони.

Девушка села, раскрасневшаяся, полуприкрыв глаза:

— Это всё? Ты правда больше ничего не хочешь?

Блейк промолчал. Лицо — непроницаемая маска. Он бросил на столик кожаный мешочек с золотом и, не глядя, направился к выходу.

— Ты всегда переплачиваешь, — буркнула она, собирая монеты.

Она попыталась коснуться его воротника, надеясь задержать, но он с раздражением оттолкнул её руки.

— В следующий раз меня может здесь не быть, — бросила она вдогонку. — Найду кого-нибудь другого. Чистокровного. Посмотрим, как ты запоешь!

— Значит, найду другую, — холодно отрезал Блейк, надевая пиджак.

Я подавила усмешку. Хладнокровный ублюдок. Девушку было не жаль — её собственничество раздражало. Блейк уходил, и я ощутила триумф.