Чтение онлайн

Рука некроманта ласково коснулась волос, а в следующее мгновение Соланж легко поднялся на ноги. Глянув в окно, на круглолицую луну, он заметил:

— Поздно уже. Вряд ли Эллану Марону понравится, что любимая женщина сидит в спальне с мужчиной. Особенно тем, которому он должен.

— Я должна, — поправила некроманта и тоже встала.

Завернулась в упавший на пол плед, но теплее не стало. Наоборот, меня била дрожь. Разбуженная совесть грызла сворой голодных собак.

— Позвольте завтра справиться о вашем здоровье, леди, — некромант галантно поклонился и театрально вскинул руки. — О нет, не провожайте, не будите слуг. Лорд Марон дал временное разрешение на порталы.

Не успела и слова сказать, как Соланж растворился в ночи. Только легкий аромат вербены витал в воздухе. Если прежде он раздражал, теперь казался чуть ли не самым приятным запахом в мире.

Тело эгоистично напомнило о крепких мужских руках, настойчивых поцелуях. Грудь мгновенно набухла и заныла. Она жаждала продолжения ласки, как и нечто внутри, подталкивавшее к Соланжу, нашептывавшее раствориться в его запахе и не сопротивляться страсти.

Закусила губу. Кровь отрезвила.

Вот так, Дария, немного холодной воды, чтобы умерила разыгравшееся желание, и вперед, к Эллану. Все равно не усну, не взглянув, как он. Если говорил с Соланжем, то лучше, в сознании.

Соланж…

Память услужливо воскресила недавние ощущения.

Великая Мать, как же мне надоело разрываться между камином и пожаром, двумя мужчинами, которые привлекали каждый по-своему!

Говорю с Соланжем и думаю об Эллане. Спешу к лорду и вспоминаю некроманта.

Впервые призналась: да, я хочу ощутить твердость естества Соланжа, познать, каково это — изгибаться под могучим телом, а потом скользнуть в тепло и нежность Эллана, отдавшись умелым рукам музыканта. Но разве можно желать обоих?

Потерла виски, силясь понять, что со мной происходит.

Если любишь одного, чувства к другому — мимолетная похоть. Только вот Соланж нашел отклик в теле с самого начала, с той самой гостиницы, в которой услышала низкий мужской голос.

Я подмечала малейшие оттенки глаз некроманта, научилась различать чужие эмоции. Боялась прикосновений и замирала от блаженства в танце. Соланж Альдейн — самый лучший партнер, не считая его величества, разумеется. Король всегда лучше всех.

Сегодняшняя ночь, когда нежная кожа соприкасалась с пряжкой ремня некроманта… Холодная, грубая, она причиняла сладостную боль, как некогда кожаные трусики в доме Геральта. Только теперь дело не в анатомической хитрости, а в мужчине, обострявшем чувства.

Однако Соланж прав, после близости все бы закончилось.

Мысли метнулись к Эллану, моему бедному лорду. Я не могла от него отказаться. Стоило Эллану выпустить на волю чувства, как мои устремились ответным потоком. Пусть от горьковатого запаха не ныл низ живота, зато в объятиях любимого я забывала собственное имя.

А теперь горькая пилюля.

Соланж прав, кровь Эллана на мне. Знала, ему заочно вынесли сметный приговор — и потащила неизвестно куда, одного, без охраны. О чем я думала и, главное, чем? О себе и только о себе.

Повидалась с матушкой, довольна? Дух дороже чужой жизни, верно? Ради возможности пять минут порыдать над видениями прошлого можно заставить любимого человека сражаться с десятками лангов. Эгоистка!

Накинула халат и скользнула за дверь.

Тело продолжало вести себя странно, наплевав на укоры совести. Убедившись, что никто не видит, воровато задрала рубашку и попыталась утолить разбуженный жар. Увы, пальцы Эллана намного ловчее моих.

Постаралась представить вместо своей мужскую ладонь. Вот она подбирается ближе, еще ближе и, наконец, берет в плен.

Фантазии помогли. Тело отзывалось на каждое движение сладостной судорогой, но с мужчиной, увы, не сравнится. Небеса не спустились на землю, я лишь утолила голод, вернула ясность мысли.

Никогда бы не подумала, что полюблю физическую близость. Теперь мне каждый день хотелось заниматься любовью, но пока Эллан не выздоровеет, придется обождать или идти к Соланжу. Он с радостью познакомит с предметом навязчивых дум, только вот после не отпустит.

Одернула рубашку и вернулась помыть руки.

Щеки горели румянцем стыда.

Навсейка, как есть, навсейка! Убийца, прелюбодейка. А, к демонам! Пошли им на ужин запреты лангов! Не собираюсь превращать наслаждение в грех.

Наскоро причесалась и вторично вышла в коридор. Теперь я бежала; полы халата крыльями развевались за спиной. Недавнее наваждение забылось, остался лишь Эллан, и сердце обгоняло ноги, стремясь воссоединиться с тем, чья кровь умеррской ночью падала на лицо.

Таков ужас на вкус — кошмар наяву, в котором теряешь любимого. Щемящее сердце, мир, сконцентрировавшийся в одной точке, и сила, взрывающая изнутри, чтобы вырвать из когтей смерти.

Гончие бы позавидовали моему чутью. Спальню Эллана отыскала с первого раза. Потянулась к двери и… отдернула руку, спрятав лицо в ладонях.

Страшно? Не то слово! Я боялась увидеть восковую бледность, боялась того, что на-ре не вернулось к Эллану. Оно часть любого темного, владеет собственной энергией, но, увы, не способно поделиться ей с умирающим магом.

А еще страшила ложь. Вдруг Соланж соврал, чтобы успокоить? Зачем он отвлекал ласками? Не потому ли, что понял: соперника больше нет. Прежде некромант не заходил столь далеко. Он плавился от желания, с трудом сдержался.

Сделала пару глубоких вздохов и решилась.

Дверь распахнулась.

Я замерла на пороге, опасаясь взглянуть в лицо собственным страхам.

В спальне пахло травами.

Портьеры наглухо задернуты, хотя окно открыто, и свежий воздух колышет тяжелую ткань.

А еще тихо, так тихо, что слышно биение сердца.

Хоть бы дыхание, шорох — любой звук! Но нет, создавалось впечатление, будто спальня пуста.

Сглотнув, повернулась к кровати. Сделала шаг, другой и упала на колени у изголовья, уронила голову на руки. Меня душили рыдания, но я беззвучно давила эмоции. Эллана нельзя волновать.

Ласково провела по впалой щеке. Щетина. Так быстро! Жесткая, колючая… как иголки.

Эллан не пошевелился, но кожа теплая, пусть и влажная.

Хотела пощупать пульс, но лорд воспротивился, с трудом, явно преодолевая боль, убрал руку под одеяло.

— Эллан? — удивленно окликнула я.

В ответ — молчание.

Чего он?

Забеспокоившись, зажгла свет.

Эллан лежал на спине. Голова повернута на другой бок, зубы стиснуты. На меня не смотрит, даже не так — не хочет смотреть. Выглядел он действительно страшно: исхудал, осунулся. Волосы частично выбриты — значит, обрабатывали раны на голове. Зато живой.