Чтение онлайн

Крупныхъ размровъ мужикъ съ большой окладистой рыжеватой, начинающей уже сдть бородой, чинилъ на двор телгу, стуча топоромъ. Мужикъ былъ одтъ въ новую шерстяную фуфайку, надтую подъ жилетъ на ситцевую рубаху. Вся фигура его, начиная съ лоснящагося лица и кончая нсколько выпятившимся брюшкомъ, говорила за зажиточность. Картузъ на голов былъ хоть и старый, но приличный, сапоги тщательно вымазаны мазью. Дворъ былъ большой, на половину покрытый навсомъ, покоившимся на толстыхъ восьмивершковыхъ столбахъ. Подъ навсомъ виднлись дв крупныя лошади, жующія сно, стояли тарантасъ и, такъ называемая, купеческая телжка съ кожанымъ сидньемъ. Изъ хлва слышалось мычанье коровы.

— Здравствуй, Савва Миронычъ! крикнула ему баба. — Вотъ я теб съемщиковъ привела. Не сдалъ еще домъ-то?

Мужикъ обернулся не вдругъ, не оставляя топора, приподнялъ картузъ и, поклонившись съемщикамъ, сказалъ:

— Нтъ, еще не сдалъ. Больно дешево даютъ. Прикажете показать?

— Да, да… Покажите пожалуйста, сказалъ съемщикъ.

— Верхній этажъ мы сдаемъ, а сами живемъ въ нижнемъ. Ходъ отдльный.

— Ничего. Покажите.

— Пожалуйте.

Мужикъ пронизывающимъ взглядомъ осмотрлъ съемщиковъ и повелъ къ крыльцу, находящемуся на двор. Пришлось итти по некрашенной скрипучей лстниц. Баба пошла было сзади, но мужикъ остановилъ ее.

— А теб чего жъ итти? Слажусь съ господами, такъ потомъ свое получишь. Не надую, проговорилъ онъ.

Баба остановилась. Съемщики вошли въ маленькую прихожую, дале слдовала кухня съ простой необлицованной русской печью и вмазанной въ шестокъ плитой. Кром кухни и приходуй, были еще три комнаты съ некрашенными полами, съ потолками, оклеенными блой бумагой вмсто штукатурки и стнами въ дешевенькихъ, довольно еще чистыхъ обояхъ. Двери были одностворчатыя, съ желзными скобами и желзными задвижками вмсто замковъ, но массивныя.

— Свтло и приглядно, отрекомендовалъ мужикъ помщеніе. — Лтось у меня тутъ протопопъ изъ Петербурга стоялъ, да нониче онъ померши. Большой рыболовъ былъ. Такъ, бывало, на рк и сидитъ. И къ обду-то его свои, бывало, еле выманятъ домой. Покушаетъ и опять на рку… Вотъ у насъ тутъ, какъ калина зацвтетъ, такъ лещъ въ рку заходитъ — ну, въ эту пору ужъ онъ вс ночи на рк просиживалъ. И по сейчасъ подъ навсомъ его верши да мережи у меня хранятся. Думалъ и нынче лтомъ жить у насъ, да вотъ Богъ не далъ вку.

Съемщики ходили по комнатамъ и смотрли мебель. Мебели было очень немного: увсистый старинный диванъ потемнлаго краснаго дерева съ клеенчатымъ сидньемъ и деревянной спинкой, таковые же стулья, комодъ, простой сосновый некрашенный шкапъ, очевидно, мстнаго издлія, зеркало съ полинявшей мстами амальгамой и два сосновые хорошо вымытые стола.

— Мебели-то маловато, а свою такъ трудно сюда везти. Хоть бы кровати… сказалъ съемщикъ.

— Козлы есть, а на нихъ доски, Т же кровати. Въдете, такъ поставимъ. Такъ у насъ и самъ протопопъ спалъ, такъ и матушка протопопица. Для дочки, дочка-то теперь, кажись, у нихъ выдана, привозили желзную кровать, а сыновья — студентъ и гимназистъ, такъ т на лавкахъ стлались. Вонъ у насъ въ той комнат по стн.

— Во второмъ этаж — вотъ что мн не нравится, сказала съемщица.

— Есть которые второй-то этажъ больше обожаютъ. Видъ за то хорошій. Эво, вонъ изъ того окна какой видъ на поле. Версты на три видъ. Поповскіе сыновья изъ этого окошка все въ подзорную трубку небо разсматривали. Трубка у нихъ такая была. Что-то находили тамъ на неб-то, какую-то невидимость. Вы чего сумлваетесь? Вдь у насъ и садикъ есть на огород, и тамъ бесдка изъ драни. Садикъ ужъ этотъ вамъ. Тамъ я третьяго года березокъ, черемухи и рябинокъ насадилъ. Хмель есть около изгороди. Завьетъ изгородь, такъ чудесно. Вотъ пожалуйте къ этому окошку. Вотъ садикъ.

— Ну, а что же стоитъ это помщеніе? спросила съемщица.

Мужикъ подумалъ и спросилъ:

— А вы не изъ охотниковъ? Тутъ вдь у насъ все охотники снимаютъ, собакъ навезутъ.

— Нтъ, нтъ. Я не охотникъ, отвчалъ съемщикъ. — Вотъ рыбу я половить люблю.

— Отецъ протопопъ у насъ шестьдесятъ пять рублей платилъ.

— Съ дровами?

— Какъ возможно, съ дровами! Безъ дровъ. Дрова у меня покупать будете. Съ тмъ и сдаю, чтобъ ужъ у сосдей не покупать ни дровъ, ни молока. Дрова у меня хорошія заготовлены, а обижать цной не буду.

— А по чемъ за дрова будете брать?

— За дрова-то? Да ужъ сойдемся. За березовыя четыре рубля за сажень буду брать, а за разныя — три рубля. Только ужъ, баринъ, уговоръ, чтобъ и дрова и молоко у меня брать.

— Это вдь дорого по здшнему мсту четыре рубля за березовыя дрова.

— Нтъ, цна настоящая. Сырые топляки дешевле купите, а у меня дрова лтошнія, сухія. Только ужъ это уговоръ. Такъ у меня и отецъ протопопъ платилъ. Молоко тоже, чтобъ у моей хозяйки… Восемь копекъ за бутылку будемъ брать.

— Мой знакомый здсь жилъ, такъ по пяти копекъ за молоко платилъ.

— Не то молоко. Ну, да ужъ это уговоръ. Лучше я вамъ за квартиру супротивъ протопопа пять рублей спущу, а чтобъ молоко и яйца отъ моей хозяйки. Шестьдесятъ рублей въ лто — вотъ что я съ васъ возьму. Мн на прошлой недл господа охотники семьдесятъ рублей за эту квартиру давали, да не охота вязаться-то съ охотниками. Пьянство у нихъ завсегда, ночное шатанье, псни, женскій полъ заманиваютъ, а мы люди тверезые, у меня невстка молодая, дв дочери-невсты. Ей-ей, семьдесятъ рублевъ давали, да что! Лучше отъ грха подальше. Десять рублей намъ не на хлбъ. И безъ нихъ сыты будемъ. Главное, что ужъ безобразія-то не люблю. А то навезутъ собакъ, собаки по двору бгаютъ и куръ щиплютъ, сами выйдутъ на задворки и давай изъ ружей палить, пропойные мужики-егеря къ нимъ шляются. Богъ съ ними!

Мужикъ махнулъ рукой. Съемщики разговаривали по-французски. Наконецъ мужчина сказалъ:

— Дорого это шестьдесятъ рублей, но пуще всего мн не хочется насчетъ молока и дровъ въ кабалу итти.

— Какая же тутъ кабала! Что люди съ васъ будутъ брать, то и мы. Только товаръ нашъ лучше будетъ. Конечно, наша гольтепа, когда ей выпить хочется, можетъ статься, и дешевле возьметъ, такъ вдь то гольтепа. Ну, а главное, это нашъ уговоръ.

— А дрова и воду съ рки — это ужъ вы будете доставлять намъ?

— Мы-съ… Мы… Или сынъ мой, или работникъ… Насчетъ этого будьте покойны. Сынъ у меня капли вина въ ротъ не беретъ, работникъ тоже тверезый. А за воду съ васъ, что и съ отца протопопа бралъ: два рубля въ мсяцъ.

— Какъ? И за воду еще надо платить! воскликнули съемщики и опять заговорили промежъ себя по-французски.

— Послушайте, хозяинъ, вдь это дорого за такое помщеніе — шестьдесятъ рублей въ лто, сказалъ съемщикъ. — Вдь здсь у васъ глушь, деревня, отъ желзной дороги далеко, сообщеніе отъ станціи по грязи, мясной лавки нтъ и мясо придется изъ Петербурга привозить.