Чтение онлайн

— Возьмите мезонинчикъ въ барскомъ дом, а то угловую квартирку въ томъ же дом, предлагалъ старичекъ, слдуя за ними сзади. — Тамъ я съ васъ никакого ремонту не потребую. Разв только что пять-шесть стеколъ въ галлере придется вамъ вставить. А мезонинъ снимете, такъ и того не надо.

— Не желаю я жить въ дом, гд будетъ нсколько жильцовъ, отвчалъ съемщикъ. — Что это за дача, гд скученность! Лучше уже хижина убогая, да особнякъ.

— Сосдство тамъ будетъ хорошее. Три комнаты въ лвомъ углу актеръ одинъ снялъ для своего семейства. Актеры — люди веселые.

— Нтъ, нтъ.

Съемщики не останавливались и продолжали итти къ воротамъ. Баба подскочила къ нимъ и шепнула:

— И не стоитъ у этого аспида дачу снимать. Такъ ужъ привела-то я васъ сюда только, а то вдь это кровопивецъ, а не хозяинъ.

— Тридцать пять рублей я съ васъ возьму, ежели вы мое крылечко въ балкончикъ передлаете! кричалъ вслдъ съемщикамъ старичекъ. — Пустяки вамъ и стоить-то будетъ, ежели на четырехъ столбахъ помостецъ изъ дюймовыхъ досокъ наколотить, да четыре стойки для парусины поставить.

Съемщики не отвчали.

— Ну, будь по вашему! Составимте условіе на тридцать рублей въ лто, но только поставьте балкончикъ около крыльца! воскликнулъ старичекъ, махнувъ рукой. — Лстницы не придется строить. Ежели къ крыльцу пристроите, то по лстниц крыльца можно и сходить. У меня этотъ планчикъ давно уже въ голов. Я предлагалъ его еще прошлогоднему жильцу, но въ какихъ-то пустякахъ мы не сошлись.

— Новый домъ вамъ еще не выстроить ли? обернулась къ старичку съемщица, иронически улыбнувшись.

— Есть тамъ на деревн еще какія-нибудь приличныя избы, которыя можно нанять? спросилъ бабу съемщикъ и тутъ же прибавилъ:- Только, Бога ради, отъ кабака подальше.

— Есть, есть. Какъ не быть! У нашего лавочника на задахъ домикъ сдается. Совсмъ новый домикъ. По осени онъ купилъ барку, сломалъ ее и изъ нея нарочно подъ жильцовъ домикъ построилъ.

— Да вдь лавочникъ вашъ и кабакъ содержитъ. Вдь это, значитъ, около кабака?

— Кабакъ на улицу-съ, а вдь это на задахъ. На улицу-то вы можете даже и не выходить, а такъ по задамъ и пробираться, куда вамъ потребуется. Тамъ на задахъ теперь только грязно, а лтомъ будетъ сухо.

— Веди на деревню. Посмотримъ и у крестьянъ помщеніе, посмотримъ и у лавочника.

— Господа! Вернитесь! Пусть будетъ по вашему! Безъ балкона за тридцать рублей сдаю! Оклейте только три комнаты обоями и поставьте частоколъ изъ кольевъ, но только частоколъ съ калиткой на петляхъ! опять закричалъ старичекъ.

— Ршаться, что ли? спросила съемщица мужа.

Тотъ колебался.

— Ршиться всегда успемъ, произнесъ онъ наконецъ. — Не найдемъ лучшаго — вернемся и дадимъ задатокъ. Вдь ужъ на тотъ поздъ, съ которымъ мы хотли хать обратно, все равно опоздали. Очень ужъ мн не хочется въ кабалу итти къ этому стариченк. Ну, матушка, веди насъ на деревню, обратился онъ къ баб.

— По вашему вдь, наконецъ, я вамъ отдаю! снова крикнулъ старичекъ. — Неужто же вы изъ-за калитки на петляхъ будете спорить? Вдь вамъ же пріятне, если калитка будетъ на петляхъ и съ желзнымъ засовомъ.

— Не найдемъ ничего лучшаго, такъ вернемся и покончимъ съ вами, отвчали съемщики и продолжали путь.

Баба привела съемщиковъ къ мелочной лавк. У крыльца лавки было грязно и намусорено сномъ и соломой. Впрочемъ, среди грязи лежало нсколько досокъ по направленію къ крыльцу, по которымъ и пришлось проходить. Среди грязи стояли два мужика, пріхавшіе съ возами, и переругивались изъ-за чего-то. Возы, нагруженные сномъ, стояли тутъ же около кормушекъ, у которыхъ мужики кормили лошадей. Бродила тощая черная собака съ опущеннымъ плетью хвостомъ и ошпареннымъ кипяткомъ, голымъ отъ шерсти бокомъ и нюхала лошадиные хвосты. На краю кормушки торжественно плъ птухъ.

Поднявшись по ступенькамъ крыльца, баба возгласила въ дверяхъ лавки:

— Кто о комъ, а я все о теб, Савелій Прокопычъ!.. Дачка-то новенькая у тебя не сдана, такъ вотъ я къ теб съемщиковъ привела. Господа отмнные.

Съемщики также вошли за бабой въ лавку. На нихъ пахнуло запахами попорченной соленой рыбы и дегтемъ. Лавка была по образцу городскихъ мелочныхъ лавокъ. На полкахъ стояли банки съ разной разностью, бутылки съ уксусомъ, лежали головы сахару. На выставк окна помщалась продажная посуда въ вид расписныхъ чашекъ, чайниковъ, а въ чашкахъ были воткнуты лимоны. Съ потолка висли два хомута, цлый рядъ кнутовъ на веревк, три-четыре большія угличскія колбасы и баранки. Уголъ былъ занятъ подъ ситецъ, каленкоръ и кумачъ, которые въ нсколькихъ кускахъ лежали въ шкапу за стеклами вмст съ пачками чая. За прилавкомъ гремлъ всами, отвшивая мужику краюху хлба, самъ лавочникъ — солидный человкъ въ синемъ кафтан, въ передник и картуз. Лицо его лоснилось, рыжая подстриженная борода начала уже сдть. При вход съемщиковъ онъ смрилъ ихъ глазами и спросилъ:

— Дачку желаете? У меня особнячокъ. Только что отстроилъ. Снимете, такъ обновлять придется. Четыре комнаты и кухня. Ладенъ такой домикъ будетъ?

— Четыре-то комнаты для насъ, пожалуй, много будетъ, а впрочемъ покажите.

— Много будетъ, такъ снимите низокъ въ три комнаты съ кухней, а комнатка, что въ мезонин, у меня подъ холостого уйдетъ. Сейчасъ покажемъ. Эй, черти! Да выйдите сюда кто-нибудь въ лавку! крикнулъ онъ. — Чего тамъ спрятались!

Вмсто чорта, изъ стеклянной двери, ведущей изъ внутреннихъ комнатъ въ лавку, показался молодой парень тоже въ картуз и въ передник поверхъ кафтана.

— Я, тятенька, съ Гаврилкой сахаръ колю.

— Знаю. Однако, и здсь надо кому-нибудь побыть, отвчалъ лавочникъ. — Вотъ господа дачу снимать пришли. Побудь за прилавкомъ, а я свожу ихъ и покажу.

Онъ сбросилъ полученные отъ мужика мдяки въ выручку, заперъ ящикъ и, обращаясь къ съемщикамъ, сказалъ:

— Пожалуйте — на задахъ у насъ дачка-то. Придется черезъ дворъ.

Пришлось выйти опять на улицу, войти въ ворота и проходить черезъ дворъ. Дворъ былъ немощенный, переполненный навозомъ, смшаннымъ съ грязью, но на грязи опять лежали въ вид дорожекъ узенькія доски. По двору бродили куры, утки, дв свиньи. Подъ навсами виднлись телги, телжки, бочки, дрова. Лаяла лохматая собака, сидящая на цпи у будки, изъ хлва мычала корова. Пришлось обогнуть постройку, состоящую изъ ряда кладовыхъ, нсколько дверей которыхъ были заперты большими висячими замками. За кладовой показался садикъ, огороженный частоколомъ, и въ саду стояла бесдка, безвкусно раскрашенная въ нсколько цвтовъ.

— Этотъ садикъ и будетъ для насъ? спросила съемщица.

— Нтъ-съ, это хозяйскій. Это нашъ собственный. Тутъ у насъ яблоньки, малина, смородина. Вотъ ежели когда ягодокъ вашей милости потребуется, то отпустимъ. У насъ викторія по сосновой шишк — во какая.

— А бесдочка эта у васъ для чего?

— Это тоже про свое удовольствіе. Здсь моя баба варенье варитъ, здсь при легкомъ воздух мы чай по праздникамъ пьемъ, ну, и поспать для меня въ лтній день посл обда есть гд. Пожалуйте…

— Какъ, однако, далеко.

— Совсмъ на задахъ. У рки выстроилъ. Близъ бани. Вотъ и въ баньку, когда понадобится, такъ есть у насъ. По субботамъ топимъ. Въ долю дровами пойдете, такъ милости просимъ, платы тогда съ жильцовъ никакой не возьмемъ.

Обогнули какой-то сарай. Показалась рка. Пришлось спускаться. Грязь сдлалась еще сильне. Доски утопали въ грязи. Виднлись не вскопанныя еще прошлогоднія огородныя гряды, изъ которыхъ торчали кочерыжки капусты.

— Огородъ? спросилъ съемщикъ.

— Огородъ. Капусту сажаемъ и огурцы семъ. Картофель тутъ у насъ, отвчалъ лавочникъ. — Ужо къ осени поспетъ, такъ тоже жильцамъ въ удовольствіе. Здсь вдь на деревн у мужиковъ этого добра достать нельзя. Я про огурцы и капусту…