На Меркурии
Шрифт:
Но опасности не было. Пирамида была заброшена и выглядела очень древней. Робертсон смотрел на нее почти благоговейно. Она возвышалась над ними, словно символ проступающий из тумана времен. Марсиане побывали здесь задолго до нас. По оценкам Робертсона – около двадцати тысяч лет назад.
И снова всё окутывала атмосфера таинственной загадки. Холлоуэй и его эксперты уже частично расшифровали криптозаписи, найденные на Марсе и Венере. Теперь мы знаем: марсиане колонизировали и исследовали Солнечную систему ещё десять тысяч лет назад. Но что с ними произошло? Почему они внезапно исчезли, оставив после себя лишь практически вечные пирамиды?
Ответ, возможно, скрыт внутри этой. Но Этвелл оттащил от неё Робертсона – времени на исследования не было: запас воздуха в шлемах был ограничен. В этот момент Суинертон издал дикий крик, который я услышал благодаря системе радиосвязи в его шлеме.
Обогнув пирамиду, они наткнулись на нечто иное – длинную глубокую ложбину, дно которой тонуло в густой тени. Её края покрывала плёнка простейших водорослей. Суинертон опустился на колени и бережно коснулся её руками. Первые признаки жизни на этой невероятно бесплодной планете! Никто из нас не удивляется тому, что он едва не сошел с ума от возбуждения.
Они лишь мельком заглянули вниз и увидели, что вся долина заполнена чем-то вроде тумана. Более плотный воздух, предполагает Суинертон, и водяной пар. Повсеместный зелёный оттенок обещал куда более богатую растительность внизу, хотя деталей разглядеть было невозможно. Суинертон клянётся, что видел, как что-то там двигалось.
Затем капитану Этвеллу пришлось уводить Суинертона оттуда силой, едва ли не под дулом пистолета. Он протащил Робертсона мимо пирамиды, и они вернулись. Теперь мы все слишком взволнованы, чтобы спать. Жизнь на Меркурии – местная, самобытная. Но какого рода? На планете, почва которой буквально пропитана металлами? И пирамида – как связь с загадочным прошлым…
Мы были горды принять трансляцию с «Поляриса». Никогда ещё песня «Привет, космические путешественники!» не звучала так впечатляюще, как в исполнении антарктического хора. Антарктида была последним фронтиром на Земле в то время, когда мы отправились в космос. Спасибо.
Шестидесятый день.
Сегодня утром группа из пяти человек снова отправилась в путь. Магия тайны – и древней пирамиды, и новой жизни – манила нас. Робертсон и Парлетти занялись пирамидой. Капитан Этвелл вместе со Суинертоном и Лингом спустился в долину.
Кратко о пирамиде: Робертсон и Парлетти не смогли сразу найти вход, а потому ограничились обмерами и фотографированием надписей, идущих по периметру основания.
Группа капитана Этвелла осторожно спустились по склону ложбины, держа оружие наготове. Чем ниже они продвигались, тем больше встречалось живых организмов: от водорослей до мха, примитивных папоротников и кустов. Наконец, примерно в десяти милях от центра долины, они обнаружили лес, состоящий из тростника высотой добрых две сотни футов. В условиях слабой гравитации Меркурия тонкие стебли способны выдерживать огромную массу листвы.
Суинертон, не переставая, генерировал различные гипотезы. По его словам, много веков назад Меркурий вращался вокруг своей оси, и на его поверхности существовала пышная жизнь в областях, аналогичных нашим арктическим и антарктическим зонам, которые здесь соответствовали нашим экваториальным. Когда вращение окончательно прекратилось, жизнь угасла. Лишь жалкие её остатки сохранились в узкой полосе Сумеречной зоны. Глубокие долины защищают ее от палящего зноя Дневной стороны и смертельного холода Ночной стороны.
Суинертону не терпелось узнать, сколько животных видов сумело выжить. И вскоре они увидели их своими глазами. Повсюду жужжали насекомые – поразительно крупные, размером с певчую птицу. Птицы, в свою очередь, превосходили размерами земных орлов; они на лету хватали гигантских насекомых, как земные птицы ловят мошкару. Млекопитающие здесь оказались крылатыми. Мимо тяжело пролетали волкоподобные твари, высматривая добычу, следуя всеобщему закону жизни.
Одно огромное существо, похожее на медведя с перепончатыми крыльями размахом в тридцать футов, кружило над людьми, словно собиралось напасть. Затем оно гротескно взмахнуло крыльями и унеслось прочь. Оно спикировало на птицу величиной с индейку, растерзало ее когтями и с яростью сожрало – и всё это прямо в воздухе. Как и на Марсе, несмотря на разреженность воздуха, жизнь здесь освоила небеса из-за слабой гравитации. И формы этой жизни огромны по одной причине: чем меньше планета, тем крупнее населяющие ее существа. Гравитация – единственное мерило размера.
Это было странно и одновременно трагично. Эти чудовища представляли собой последний этап эволюции планеты, ограниченной крошечной полосой территории, опоясывающей Меркурий. Это кольцо существующей не смотря ни на что жизни постоянно находится под угрозой экстремальных температур – жара с одной стороны и холода с другой.
А здесь, в лагере, Маркерс только что сделал замечательное открытие. Он не нашел никаких следов мифического Вулкана, зато обнаружил новое небесное тело. У Меркурия есть спутник!
Земные телескопы никогда не смогли бы его различить: Меркурий крайне неудобен для наблюдения – слишком близок к сиянию Солнца. По оценке Маркерса, его диаметр всего несколько миль, он меньше даже двух крошечных спутников Марса. И всё же это – спутник!
Он очень быстро обращается вокруг Меркурия, на расстоянии пяти тысяч миль, буквально прижимаясь к нему, чтобы чудовищное притяжение Солнца не утянуло его прочь. Маркерс предлагает назвать его Фаэтоном – в честь колесничего Солнца. Очевидно, ни одно планетное тело не подходит к Солнцу ближе, чем он, – разве что время от времени какая-нибудь комета.
Продолжая исследования долины… Хрр…
Шестьдесят первый день.
Продолжим сегодня. Вчера у меня перегорел блок эфирного демпфирования. Когда я сообщил об этом фон Целлу, он сказал, что виной всему, вероятно, новое солнечное пятно, внезапно обрушившее на мой прибор целый шквал электронов. Я отремонтировал узел и установил дополнительный защитный экран.
Этвелл, Суинертон и Линг увидели нечто ещё более поразительное перед тем, как вернуться. На открытой поляне среди огромных тростников они внезапно оказались лицом к лицу с поистине чудовищным созданием. Чешуйчатое и крылатое, величиной с динозавра, оно казалось странно знакомым. Когда из его ноздрей вырвалось облако пара, Линг узнал его.
– Это дракон! – закричал он. – Бежим! – И бросился наутек.
Но Суинертон, парализованный страхом, лишь завороженно смотрел на зверя. Когда он все же попытался бежать, то споткнулся и рухнул наземь. Чудовище ринулось вперёд, капитан Этвелл встал над упавшим биологом и открыл огонь. Существо вильнуло в сторону и пронеслось мимо них, набирая скорость. Затем оно оттолкнулось от земли и взмыло в воздух, тяжело забило могучими крыльями и, набирая высоту подобно огромному аэроплану, вылетело из долины, взяв курс прямо на Солнце.