Чтение онлайн

– А как же иначе, – хмыкнула Нина. – Вы же муж и жена. Кстати, – нахмурилась она, – вы свадьбу решили зажать? Рома, я знаю, с тебя станется, – пробурчала она недовольно. – Но ради Милочки…

– Это я не хочу замуж, – героически заявила Милка. – Пока Рома не найдет настоящего вора, никакой свадьбы не будет.

– Не поняла, – качнула головой Антонина и сложила руки на огромный живот. Подслеповато прищурилась. – Каким образом криминал связан со свадьбой? Объясни мне, пожалуйста...

– Ну… – пробормотала Камилла. – Я считаю…

– Пойдем отсюда, – прошипел Агафонов. – Сейчас твоей Мальвине мозги прочистят. Я ей не завидую.

В большой полутемной кладовке Михаил аккуратно достал с полки гитару в запылившемся чехле.

– Нужно вытереть сначала, – пробурчал он и быстро вышел в соседнее помещение за тряпкой.

– У тебя замечательный отец, – хрипло бросил Демьяновский, усевшись рядом с Егором на низкую полку. – Настоящий мужик. Честный и справедливый. И он любит тебя.

– Я знаю, – глядя в глаза Роману, заявил мальчишка. – Тут и так все ясно. Папа взял меня к себе жить. Главное – поступки, а не слова, – прошептал он. – А ты спас их с Евой. Значит, тоже любишь его.

– Конечно, – серьезно кивнул Демьяновский. – Не задумываясь прикрыл собой.

– Спасибо, – прошептал Егор и, как маленький, уткнулся лбом в плечо Романа. – Мы с папой считаем тебя своим другом, – пробурчал еле слышно. – Только ты больше не ссорься с нами, ладно?

– Никогда, – мотнул головой Роман. – Вы оба для меня самые близкие… Родные мужики, – прохрипел он, замечая, что горло свело от избытка чувств, а глаза наполнились непрошеными слезами.

– Так, – в кладовку ворвался Агафонов с тряпками. – Егор, мы с тобой вытираем чехол от пыли, а ты, Дема… Что тут у вас происходит, а? – обронил недоумевающе. – Что за посиделки, пацаны?

– Болтаем, – хмыкнул Роман.

– Ага, – поддакнул Егор.

– Ну я понял, – пробурчал Агафонов и заметил серьезно: – Что нам петь, Дема? Ну так чтобы не облажаться перед женами… Мне на ум кроме «Нинки» Высоцкого ничего не приходит. Почти все забыл… А про Нинку пусть Илья поет, – поморщился он, да еще и лицо потер, всем своим видом показывая, что терпит рядом бывшую из-за сына и Ильи.

– Антонина обидится, – радостно хмыкнул Демьяновский, – у нее же нет чувства юмора. «И глаз подбит, и ноги разные». Точно скандал будет. Я начну с Кипелова. «Свет былой любви». Она Милочке нравится. А вы с Егором подпевайте. Еще можно что-то из репертуара «Машины времени»… «Синюю птицу», например…

– Заметано, – кивнул Агафонов. – Потом само вспомнится, главное – начать… Может, и Камиллу расшевелим. Ева говорит, что она очень красиво поет.

– Чудесный голос, – улыбнулся Демьяновский. – Мы с тобой, не обижайся, Миш, в подметки не годимся. Это все равно как собачий лай против инструментального оркестра, – рассмеялся он.

– Наш конек – очарование, – фыркнул Агафонов.

 – Мы поем для любимых. Просто так, от всей души! – заявил он, выходя в гостиную, и ударил по струнам. Демьяновский откашлялся и запел, стараясь выводить по-кипеловски про боль, грусть и дыхание ветра. В какой-то момент перестало существовать все вокруг. Отошли на второй план Агафоновские гости. Чем-то недовольная Яна, Нинка с Ильей. И даже Агафонов с Евой и Егором остались где-то в стороне. Роман смотрел на Камиллу и, казалось, не видел ничего кроме карих глазищ любимой и пухлых розовых губ. Ему хотелось припасть к ней поцелуем. Провести здоровой рукой по спине, огладить бедра и заняться наконец любовью.

«Сколько времени сачкуем, – хмыкнул он про себя. – Вернемся домой, наверстаем», – решил он, выводя последний куплет. Потом на радость Еве Агафонов хрипло и с надрывом затянул про рюмку водки на столе. Егор иногда невпопад ему подпевал. А следом к мужу подскочила Ева и ужасно фальшивя, но радостно запела. Она путала слова, сбивая с толку самого Агафонова, но восторженно махала руками, пытаясь дирижировать. Под конец пела вся компания, повторяя несколько раз припев, и никак не желали остановиться. Демьяновский будто со стороны наблюдал за Мишкиными гостями и своей женой. Все горланили как могли, чаще не попадая в ноты. Роман глянул на жену. Камилла сидела на диване, поджав ноги, и, казалось, наслаждалась этой какофонией.

«Моя, – прошептал он про себя. – Только моя. На веки вечные. Тут Нинка права, нужно играть свадьбу. И всеми способами привязать Милочку к себе. Обвенчаться, обменяться клятвами под хупой. Любой обряд, только бы Камилла стала моей законной женой, – пробурчал он мысленно. – Что бы предпринять? – лишь на минуту задумался Демьяновский. – Как уговорить эту упрямую женщину? Вора я все равно найду, как бы он ни прятался. Но и просто так жить без штампа в паспорте уже не получится. Я же с ума сойду, изведусь от тревоги», – вздохнул он и лихорадочно принялся искать что-нибудь подходящее в телефоне. «Песня – признание в любви» – быстро вбил он в поисковике и через пару минут нашел в интернете нужное. Мельком посмотрел на аккорды. И когда все выдохлись, повернул экран айфона к Агафонову. Тот кивнул, понимая без слов, и ударил по струнам. А Роману показалось, что именно сейчас, в этот момент решается вся его жизнь. Или «долго и счастливо» или «беспросветно и мрачно».

– Я люблю тебя до слез, – стараясь попадать в ноты, вывел он, глядя только на Милку. – Каждый вздох, как в первый раз, – пел он, смотря ей прямо в глаза. В комнате стало тихо. Все, затаив дыхание, наблюдали за обалдевшей Камиллой и Демьяновским. В черных джинсах и черной рубашке, он походил на Гамлета, непонятого и отвергнутого принца. Да и сама Камилла, с распущенными волосами и полными слез глазами, казалась если не Офелией, то сказочной принцессой. – Все у нас с тобою только началось, – пел Роман, подойдя ближе к дивану и не отрывая взгляда от любимой. Невольно он считывал все эмоции на Милкином лице от изумления до растерянности и слез. Ему хотелось схватить ее в охапку и не отпускать. Привязать Камиллу к себе всевозможными клятвами. Сказать, спеть, заорать о своей любви… Но Роман пел. Надрывно и чуть фальшивя, но, как говорил Агафонов, с душой.

– Восхищаюсь я, ты мне всего дороже, – подхватила Камилла, вставая и подходя к нему. Демьяновский обнял ее здоровой рукой и продолжил:

– Все у нас с тобою только началось.

– Я люблю тебя до слез, – пропели они вместе, глядя друг на друга не отрываясь.

– Я люблю тебя, – хрипло прошептал Роман, как только песня закончилась. – Выходи за меня замуж, Милочка. Ты никогда не пожалеешь, – заявил он чуть громче и, прижав Милку к себе, добавил твердо: – Я не отпущу тебя, любимая!

– Я знаю, – прошептала Камилла, и Демьяновский вдруг отчетливо понял, что затея провалилась. Да, она любит его, это не обсуждается. Но сейчас снова откажется выйти замуж. Опять заладит свое «поймай вора-поймай вора!».

«Найду вороватую гадину, урою, – мысленно рыкнул Роман. – Вся жизнь под откос из-за этих денег. Да и что они значат без любимой женщины – эти деньги? Как жить, постоянно тревожась, что она может развернуться и уйти? Как прижимать ее к себе и твердо знать, что вы никак не связаны друг с другом?»

– Милка, выходи за него! – не выдержав, вскрикнула Ева и тут же замолчала, стоило Агафонову сжать ее руку.

Но Камилла будто не обращала внимания на подругу. Лишь как зачарованная смотрела на Романа.

– Я люблю тебя, – прошептала она чуть слышно. – Очень люблю. Но так же сильно боюсь ошибиться. Вдруг ты не найдешь вора и снова решишь, что деньги украла я…

– Да пусть они провалятся – эти бабки, – в сердцах рыкнул Демьяновский. – Я еще заработаю. И, честно говоря, я до сих пор не понимаю, кто и зачем так зло пошутил над нами. Но я точно знаю, что ты не брала. Я верю тебе как самому себе. И никогда не заикнусь об этой дурацкой пропаже. Выходи за меня, Милка! – рыкнул он настойчиво. – Я свихнусь без тебя, – добавил растерянно, будто зная, что она откажет.