Чтение онлайн

Элвис был одним из официальных тюремных больных.

Свои 48 месяцев он получил за хранение оружия. До своего ареста парень жил в Айдахо – абсолютно сельскохозяйственном штате, где пистолеты и ружья разрешены и так же естественны, как бродвейские шоу в Нью-Йорке.

Как-то раз его машину остановила полиция. В «бардачке» нашли незарегистрированный пистолет, и он быстренько заработал свой срок.

Через пару месяцев пребывания в СИЗО Элвиса избили. На ногах напавшего на него зэка оказались бутсы со стальными вставками в носах. Менты что-то не доглядели и оставили опасную обувь, запрещенную в городских тюрьмах.

Бедный Элвис получил сотрясение мозга, ему сломали нос и пробили череп. Чтобы избежать неприятностей, его немедленно переправили в Форт-Деванс. На лечение и реабилитацию.

Валяясь на больничных нарах, пострадавший сиделец подал в суд на Бюро по тюрьмам. Его папаша нанял адвоката, специализирующегося на подобных исках.

Теперь Элвис спокойненько обживался в карантине Форта-Фикс, ожидая суда над администрацией своей первой тюрьмы, многотысячной компенсации или досрочного освобождения. Всем желающим он с гордостью показывал свой новый розовый пластиковый черепок и шрамы на лице…

Элвис дружил с Элтоном.

По удивительному совпадению на соседних с ним нарах расположился парень, названный в честь сэра Элтона Джона.

Элтон, как и его тюремный товарищ, до ареста жил в какой-то дыре в Вермонте. В Форт-Фикс он перевелся из тюрьмы строгого режима, где отсидел лет восемь.

Тех зэков, которые «становились на путь исправления», отправляли в менее строгие зоны. Мой Форт-Фикс был одной из них. Ниже следовал лагерь.

Еще ниже – в полушаге от свободы – стояли тюремные общежития, уже непосредственно в городах. Там полусвободным зэкам разрешалось работать на воле, но спать они приходили на нары.

Как и Элвис, Элтон попал к нам на карантин из-за своей любви к оружию.

И не только к нему.

Элтон с напарником грабили сельские и пригородные банки. Войдя в помещение, мой новый сосед надевал маску и требовал от кассиров деньги. Элтон показывал небольшой пистолет или его игрушечный заменитель. Подельник стоял на шухере у заведенной и готовой к отступлению машины. В соответствии с внутренними банковскими правилами кассиры были обязаны отдавать грабителям деньги, не задавая лишних вопросов. Никому не нужно убийство или героизм работника и как результат – многомиллионные иски от их родственников. К тому же ни один банк не был заинтересован в антирекламе, так как после ограбления многие взволнованные клиенты закрывали счета и переводили свои тугрики в более спокойные места.

Хотя у каждого кассира под боком была спрятана связанная с полицией тревожная кнопка, но пользовались ею далеко не всегда. Из десятков банковских ограблений, проходивших волнами по Америке, общественности становились известны лишь единицы.

Чтобы хоть как-то остановить эпидемию банковских грабежей, властям пришлось придумать одну небольшую «игрушку».

По требованию полиции и ФБР в каждый банковский сейф начали вкладывать денежный муляж. В «куклу» вмонтировалась небольшая бомбочка, в нужный момент стрелявшая несмываемой краской. После того как она взрывалась в руках грабителя или в сумке, деньги и все вокруг окрашивалось в полицейский ультрмарин.

На седьмое ограбление это приключилось и с Элтоном. Несмотря на хорошую добычу и, казалось бы, благополучное завершение операции, мини-бомба сработала.

Деньги оказались испорчены.

Элтон, будучи человеком нежадным, свою долю сжег. При попытке расплатиться за покупку нового «Лексуса» некошерными купюрами в синих разводах попался его подельник.

Через сообщника вышли и на Элтона. В Форте-Фикс он говорил, что теперь будет работать только в одиночку.

С Элтоном мы подружились легко и быстро.

…Неподалеку от меня расположился чернокожий мусульманин Абдул. Двухметрового роста, с широченными плечами, лысой головой и черной блестящей бородой, доходившей ему почти до груди.

По опыту моих первых отсидок я абсолютно точно знал: наибольшую опасность (во всяком случае – для меня) представляли чернокожие американцы, принявшие ислам. Обычно они держались группами, были агрессивны и враждебны ко всем неверным.

К моей неописуемой радости, Абдул оказался каким-то исключением из правил.

Большую часть времени он молчал или ходил со склоненной головой, перебирая маленькие бордовые четки своими огромными ручищами.

Абдул получил 18-летний срок за перевозку кокаина. На внутренней стороне его прикроватного шкафа была наклеена фотография жены и двоих детей. Через пару месяцев я увидел его жену в комнате для свиданий – во всем черном и с паранджой на лице. Абдул представил мне ее, я в ответ представил ему свою дочку.

С ним я решил подружиться из чисто тактических соображений, тем более что после карантина мы должны были перейти в один и тот же корпус.

Список моих сокамерников завершал еще один чернокожий ньюйоркер. Мак сидел за торговлю наркотиками, как, впрочем, и шестьдесят процентов заключенных Форта-Фикс. Поскольку его нехило помотало по тюрьмам и пересылкам, он выступал в роли уважаемого тюремного эксперта. Консультировал всех желающих. Меня в том числе.

До ареста Мак жил в Южном Бронксе [32] с шестью братьями, сестрами и мамой Патришией. Семейка была веселой – через тюрьму прошли два его брата и младшая сестра. Дружная бригада торговала героином внутри и вокруг своего многоэтажного комплекса, расположенного в одном из городских гетто.

Однажды он продал наркотик переодетому агенту и с песнями получил семь лет.

Отсидев положенный срок, Мак вернулся в объятия мамы Патришии и к семейному бизнесу. Однако во второй раз он попался на другом – нарушил строжайшие правила послетюремного гласного надзора. «Пробейшена» [33] , как говорили русские зэки.

Помимо тюремного срока, практически каждому американскому зэку суд назначал несколько лет полицейского надзора. Год, три, пять – кому сколько. Бывший заключенный был обязан ежемесячно отмечаться в комендатуре, получать разрешение на выезд из города, рапортовать о зарплате и работе. К нему могли прийти в любое время, и он был обязан открыть дверь и впустить полицейских в квартиру.

И самое главное – регулярно сдавать анализы на наркотики и содержание алкоголя в крови.

Мак попался на «грязной моче», бесшабашно и абсолютно по-глупому покурив накануне проверки марихуану. Хотя до конца «пробейшена» ему оставалось всего четыре месяца, впереди замаячил новый срок.

В подобных случаях считалось, что бывший заключенный нарушил условия послетюремного надзора и доверия больше не вызывает. В результате мой говорливый сосед присоединился к огромной армии зэков, отправлявшихся на нары к дяде Сэму за нарушение режима.