Чтение онлайн

Рано или поздно нарушитель находился, но автоматически попадал на полгода в карцер.

…Народ активно обсуждал приближающийся обед. Из разговоров я понял, что сегодня на кухне должно было произойти что-то совершенно неординарное.

Как бы, между прочим, я спросил у лежащего рядом Славика:

– Слушай, а что здесь подают в дни всенародных праздников?

– Тебе это вряд ли интересно. У тебя в животе еще перевариваются котлеты по-киевски из брайтонского «Интернейшнл фудз» [50] . Это для нас праздничная жрачка – большое дело, – с легким надрывом в голосе ответил обычно улыбающийся Славик. – А я вот забыл, какой у винограда вкус. Или у киви. Или у груши. Или у редисочки простой… И вообще, что это такое? Ты, Лева, только с улицы, не напомнишь, какого они цвета? Это фрукты или овощи? Все на фиг менты повыбивали!

Эх, где вы мои заварные пирожные, пельмешки и окрошечка, – подхватил эстафету вечно голодный штангист-вымогатель Вадюша.

Тюремного рациона ему явно не хватало, и от этого он очень страдал.

Боря был реалистом и за несколько дней уже успел дать мне много разумных советов.

– Лева, кого ты вообще слушаешь? Посмотри на их заплывшие рожи – ничего ценного они тебе не скажут. Короче, тебе ведь дали вчера вечером номерок?

– Да, точно! Приходил какой-то филиппинец и по списку их раздавал прямо перед последней проверкой, – ответил я, вспоминая полученный вчера небольшой голубоватый билетик.

Лет семь назад я пускал в дело в точности такие же талончики. Во время русских дискотек на яхте вокруг Манхэттена, они служили контрмарками на бесплатные дринки [51] .

– Это талон на сегодняшнюю курицу. Радуйся своей удаче – пришел и сразу такое! Братва гуляет несколько раз в году. Столовая вечером закрыта, после обеда дадут пакет с ужином. Кстати, а ты же на кошерное [52] еще не перешел?

– Нет пока, – неуверенно произнес я.

– Это хорошо, а то не смог бы получить курицу. В кошерном наборе ее нет. Сегодня за раздачей и у входа в столовку будет много ментов. Следить, чтобы вот такие шустрые уродцы, как наш Славик, не влезали в очередь по второму разу. Вот для этого и талоны.

На взаимные подколки никто не обижался.

– Сам урод, – безразлично и мирно ответил Славик. Его срок заканчивался через две недели, и проблемы питания его больше не заботили.

Боря продолжал:

– Видишь, Лева, в честь твоего прихода менты разродились жареным цыпленком, а после обеда будет концерт. Но самое главное – ночью устраивают праздничный салют. Так что наслаждайся жизнью!

Я не знал, шутил Боря по поводу концерта и салюта или нет. Чем черт не шутит: все-таки тюрьма – американская, со всеми капиталистическими вытекающими.

Тем временем мой новый тюремный товарищ продолжал с достаточно серьезным видом:

– Не переживай. Из пяти лет ты отсидишь четыре с небольшим. Увидишь – четыре года пролетят, не успеешь заметить. А сейчас пока что расслабься, тебя и так промариновали три года под домашним арестом. Энджой [53] , насколько это здесь возможно!

Пойми, сейчас ты ни на что повлиять не можешь. Ни здесь, ни на свободе. Ну, почти ни на что. Думай о семье и занимайся собой! Присмотрись, устройся на нормальную работу, займись спортом. Выстрой свое расписание. И вперед, с песнями!

У меня был такой же, как у тебя, срок, так я даже его и не заметил. Увидишь, недели будут просто улетать, если правильно ко всему подойти. Все зависит только от тебя! Лес валить здесь не надо, а со всем остальным можно на время смириться. Не отчаивайся, ты вроде бы парень крепкий и с мозгами. К тому же, судя по всему, ты – человек творческий. Напиши книжку об американской зоне и обо всем, с чем столкнешься.

– Был бы с мозгами – сейчас здесь не сидел. А по поводу книженции, я и сам уже думал. Даже название готово: «На нарах с дядей Сэмом», – ответил я.

И Славик, и Вадюша согласно кивали головами, поддакивая Бориным мудрым мыслям.

Несмотря на туманность тюремного будущего, я чувствовал себя более-менее уверенно. Особенно после наставлений Димы и Бори и собственной накрутки.

…Дневная проверка начиналась через пятнадцать минут. По спортплощадке уже ходили конвоиры и грубо загоняли разнежившихся зэков по камерам. Рядом раздавался лай овчарок из охранного отряда К-9. Даже они напоминали, «чьи в лесу шишки» и кто здесь хозяин.

Праздничная курица, как и ожидалось, удалась на славу.

После трехчасовой очереди русское землячество наконец просочилось в столовку.

Часы показывали почти два часа дня, хотя праздничные пайки начали выдавать ровно в одиннадцать, с момента начала обеда.

На подходе к раздаче напряжение в очереди нарастало. Заключенные ожесточенно тянулись к стойке и подталкивали впередистоящих.

Говорили, бывали случаи, когда из-за каких-то просчетов администрации и повышенной изворотливости зэков, праздничного куриного обеда на всех не хватало. Тогда несправедливо обделенным арестантам раздавали самые обычные рыбные консервы, чипсы и тому подобные несравнимые заменители.

Ее Величество Курицу подавали крайне редко, но каждое ее появление подданные встречали как настоящий праздник, и выстраивались к ней на поклон. У вожделенной зажаристой четвертушки аппетитно хрустела коричневая корочка. Непередаваемый аромат витал над кухней и соседними с ней корпусами.

Сухим пайком к куску праздничного гормонального цыпленка выдавали другой тюремный дефицит – остывший пережаренный гамбургер. К нему полагались ватная булочка и пачка картофельных чипсов.

Дешево и сердито.

Вместо ужина в столовке.

Спецпаек дополняли побитое яблоко и теплая банка неизвестной «колы».

Выйдя из столовой, мы не стали дожидаться массового пикника, а уселись за один из уличных деревянных столов.

Началась праздничная трапеза, посвященная американскому Дню независимости.

Русские зэки с искренним трепетом обгладывали крылышки и обсасывали косточки. Никогда до этого я не видел таких чистых куриных скелетов. Это явно доказывало, что курица и вправду являлась местным гастрономическим деликатесом.

Мои новые товарищи вовсю хлопотали над «цыпленком жареным», я же таким энтузиазмом пока похвастаться не мог. Поэтому мой гамбургер и подозрительная «кола» попали в общий котел.

Оголодавший Вадик в одну минуту разобрался с пожертвованием. Я не возражал и смотрел на происходящее во все глаза. Наблюдал и за своими пацанами, и за инородцами. Незаметно заглядывал в рот и слегка крутил головой.

Вокруг расположились похожие на нас и такие же живописные таборы.

Группки из 5-10 зачуханных и побитых жарой заключенных устраивались за соседними столиками или прямо на желтоватой траве. Обстановка напоминала костры отдыхающих волжских бурлаков или казаков в Запорожской Сечи. Неспешное чревоугодие, громкая отрыжка, миролюбивый треп, истории из жизни…