Чтение онлайн

Чувствуя неловкость от присутствия ворлоков, я провела пальцем под ремнем сумки на плече. Ворлок — это не пол, а квалификация. Это те же ведьмы и колдуны, только не давшие себе труда научиться творить заклинания самостоятель­но. Да, готовые заклинания и зелья они могут оживлять, но творить их — выше уровня ворлоков. Как только человечество на эту тему задумается, так сразу весь демографический пласт обра­зованных колдунов может перестать задираться и расслабиться.

У меня диплом за два года обучения плюс достаточно жизненного опыта, чтобы получить лицензию на использование в работе собственных чар. Не недостаток квалификации мешал мне получить лицензию на продажу моих амулетов, а недоста­ток капитала. И это объясняло, в частности, парадокс, почему я езжу на автобусах с артефактом, из-за которого может начаться война за власть во Внутриземелье. С моей-то удачей меня еще ограбить могут по дороге домой.

Шумно вздохнув, я одернула футболку, думая, не снять ли ее и не остаться ли в майке, которую я так и не сняла. Интересно будет посмотреть на реакцию стоящего рядом мужика, ког­да я начну раздеваться. При этой мысли у меня углы губ подня­лись в затаенной улыбке. А можно еще и кроссовки снять и пойти босиком. Грабители, как правило, к перемазанным бо­сякам не пристают.

Стоящий рядом вервольф восхищенно присвистнул, и я подняла голову от своих замызганных кроссовок — к стоянке, как автобус, подрулил выехавший из потока машин лимузин «Серый призрак». Первая моя реакция — удивление — сменилась досадой. Наверняка это Трент. А я тут стою и жду автобуса с грязными коленями и вся пропотевшая. Ну просто праздник какой-то.

Тонированное стекло пошло вниз, и я посмотрела поверх солнечных очков. Ага, Трент. Богатый сукин сын отлично смотрелся в кремовом полотняном костюме и белой рубашке. Загар его к лету стал темнее, и я подумала, что он выезжает в свои призовые сады и известные всей стране конюшни чаще, чем дает об этом знать. Улыбаясь уверенно, с некоторым даже ожи­данием, этот эльф инкогнито выгнул тонкие брови, увидев мои перемазанные землей колени.

Я ни слова не сказала, а посмотрела через опущенное стекло на переднее сиденье, где, конечно же, был Квен — глава его службы безопасности. За рулем сидел он, а не главный задолиз Джонатан. Этого долговязого садиста не было, и оттого у меня пульс застучал спокойнее. Квен мне нравился, пусть даже он иногда проверял мое владение магией и боевыми ис­кусствами. По крайней мере он, в отличие от своего работо­дателя, честен.

Подперев бедро рукой, я спросила ядовито:

—А где Джон?

У вервольфа чуть истерика не случилась, когда он понял, что я позволяю себе дерзить Тренту — настолько я хорошо с ним знакома. Оба ворлока лихорадочно снимали на сотовые телефоны, хихикая и перешептываясь. Может, стоит вести себя вежливо, а то эту мерзкую сцену развесят по всему Интернету. Я приняла несколько более спокойную позу.

Трент наклонился к окну, зеленые глаза щурились на солнце. Светлые, почти прозрачные волосы шевелил уличный вете­рок, разрушая идеальную прическу. Как ни противно мне это признать, но мой счетчик привлекательности от этих волос про­сто зашкаливал. Идеал бизнесмена, владелец безупречно легаль­ного предприятия «Каламак индастриз» обладает таким телом, которое в плавках и в кресле спасателя смотрелось бы не хуже, чем в дизайнерском костюме в зале совещаний.

— Джонатан занят, — ответил он, и в хорошо поставленном голосе мое внимание привлекла едва слышная нотка доса­ды — хотя гипнотизирующее изящество голоса ни на йоту не стало меньше.

— С Элласбет?— насмешливо спросила я, и стоявший рядом со мной вервольф поперхнулся.

А что такое? Я перед ним должна стелиться, потому что он держит всю торговлю бримстоном на восточном побережье и половина мировых лидеров у него на коротком поводке из нелегальных биолекарств? Трент, когда ему не удалось заманить меня навсегда к себе на службу посулами, попытался добиться этого угрозами. С помощью весьма симпатичного шантажа я его по­ставила на место, но он все равно никак не мог понять, что я не буду на него работать. Ну, быть может, отчасти это и моя вина... потому что я никак не могу сказать «нет», когда он мне пома­шет достаточно толстой пачкой денег.

Трент вздохнул, видимым образом не одобряя мое ребячес­кое поведение, но мне, черт все побери, было сейчас жарко и деньги нужны были. А потому меня весьма привлекали и его посулы, и его машина с кондиционером.

—Садитесь, — предложил он, улыбнулся, помахал рукой ворлокам и снова отодвинулся из двери в тень.

Я глянула на стоящего рядом вервольфа, решив, что Трент хочет говорить со мной насчет того Repondez S'il Vons Plait( Вежливая просьба ответить в конце приглашения фр.), на которое я ему репондеть не стала.

—Как думаете, надо? — спросила я у соседа, и он закивал, как китайский болванчик.

Трент высунулся на свет.

—Садитесь, миз Морган. Я вас отвезу куда хотите.

Хочу в Вегас, выиграть там машину, подумала я, но шагнула вперед.

—У вас там кондиционер включен? — спросила я, и он поднял брови. Ну ладно, согласна, дурацкий вопрос. — Я была бы не против поехать домой, — добавила я.

Трент поманил меня к себе, и двое ворлоков у меня за спи­ной просто сомлели при виде этого.

—Мне хватит пятнадцати минут, — сказал он, и его улыбка политика приобрела несколько вымученный вид.

Трент подвинулся, давая мне место, а я в приступе ребячь­его упрямства схватилась за ручку передней дверцы, дернула ее на себя и распахнула. Квен дернулся от неожиданности, когда я села в машину, захлопнула дверцу и потянулась за ремнем безопасности.

—Ах, миз Морган, — вздохнул Трент на заднем сиденье.

Кондиционер был включен, но и близко не так сильно, как надо, и я, поставив сумку на пол, стала настраивать вентилятор.

—На заднем сиденье не езжу, — сказала я, направляя штор­ки вентилятора на себя и открывая его на полную. — Я там себя чувствую как ребенок, Трент.

— Могу понять, — буркнул он слегка недовольно, и сидя­щий за рулем Квен улыбнулся.

Наши отцы работали вместе над восстановлением биологического вида, к которому принадлежит Трент, но мне на это было глубоко начхать. Когда отцы у нас погибли с интервалом в неделю, Трент воспитывался в роскоши и привилегиях, а я училась отбиваться от шпаны, увидевшей во мне легкую добы­чу — меня растила мать, так потрясенная смертью отца, что о нас с братом она почти забыла. Может, я завистлива. Но все равно пусть не думает, что я сяду рядом с ним, будто мы друзья.

Позади нас раздался мощный сигнал: городской автобус пытался въехать на остановку. Мы стояли тут в нарушение за­кона, но кто будет выписывать штраф Тренту Каламаку?

По его жесту Квен бросил машину на опустевшую полосу — ее перегородил за нами автобус. У меня было такое чувство, будто я набрала несколько очков в этой игре, и я сняла темные очки, а потом погрузилась в плюшевую кожу, наслаждаясь про­хладным воздухом, шевелившим промокшие от пота пряди. До чего ж приятно.

— Подразумевалось, — протянул Трент громче, чем ему хотелось бы, — что мы с вами поговорим.

— А я хочу говорить с Квеном.

Повернувшись к исчерченному шрамами эльфу, я улыбну­лась. Он с виду был одного возраста с моим отцом — если бы отец не погиб. Темную кожу отмечали дефекты, оставленные Поворотом даже на некоторых внутриземельцах. Квен тоже эльф, таким образом я знакома с четырьмя. Неплохо для пред­ставителей вида, считающегося вымершим. У Квена наверня­ка есть и людские гены, иначе бы вирус Т-4 «Ангел», истребив­ший приличную долю человеческого населения, его бы не по­разил.