Чтение онлайн

Шаркая по мостовой, он исчез за фургоном, хлопнула води­тельская дверь — резкий звук на тихой улице, привлекая внима­ние к позвякиванию грузовика с мороженым. Фургон отъехал, Айви села на вторую ступеньку крыльца. Ничего не говоря, я села рядом с нею, Дженкс приземлился мне на плечо. И мы вместе смотрели на подъезжающий грузовик с мороженым — его весе­лая мелодия как-то особенно усиливала раздражение.

С визгом, от которого даже заболели надглазья, дети Дженкса запорхали над грузовичком, влетая и вылетая в окна каби­ны, пока машина не остановилась. Мороженщик приезжал каж­дый день с первого июля — семья пике и покупала у него двух­долларовый снежный рожок.

Мои волосы шевельнул ветерок от крыльев взлетевшего Дженкса.

— Слушай, Айви, — спросил он доверительно, — можешь мне выдать пару баксов?

Это уже стало традицией. Айви, ссутулившись, встала и пошла за кошельком, ворча про себя.

Я понимала, что мне следовало волноваться по поводу цер­кви и того, что я сплю на оскверненной территории, а меня грыз­ла мысль, что я подписалась работать на Трента без толку — по­скольку все равно церковь не освятить. Да еще и в свой день рож­дения.

Дженкс заорал деткам, чтобы решали, какое брать, и унес­ся за ними вслед. А я полезла за телефоном и нажала кнопку быстрого вызова. Надо было позвонить Кистену.

Под успокоительное шуршание тяжелого пластика я пове­сила свой новый наряд между двумя платьями подружки на об­ратной стороне двери шкафа. Черный пластик с логотипом «Ядовитое сердце» смотрелся рядом с шелковыми чехлами кри­чаще, и я потрогала гладь шелка — просто чтобы убедиться, что есть на свете индивидуумы настолько расточительные.

Покачивая головой, я разорвала пластик на своей покупке, скомкала его и бросила в угол, где он медленно развернулся, отчетливо шурша в охватившей церковь тишине. Я только что приехала из молла на автобусе и мне не терпелось кому-нибудь показать, что я себе купила на репетицию свадьбы и торжествен­ный обед у Трента, но Айви не было дома, а Дженкс был в саду. «Ядовитое сердце» — магазин эксклюзивный, и я весь день с удовольствием наслаждалась шопингом, не подкрашенным чув­ством вины. Наряд-то нужен мне для работы. Налогом не об­лагается.

Ночь была влажная. Майка прилипала к телу, и так как наши средства на кондиционирование превратились в фонд переос­вящения территории, то вряд ли в этом году мы что-нибудь сде­лаем, кроме нового окна где-нибудь. Все окна были открыты, шорох проезжающего иногда автомобиля мешался со звонкими криками Дженксовых детей, играющих в крокет жуками.

Да-да, это именно такой ужас, как кажется. На прошлой неделе мы с Айви провели чудный вечер, глядя, как эти детиш­ки делятся на две команды и при свете фонаря над крыльцом по очереди сбивают несчастных жуков к очень жирным жабам. Выигрывает команда, у которой жаба ускачет первой — накор­мленная по самые жабры.

Я улыбнулась при этом воспоминании, смахнула несуществующую пушинку с щегольски короткого черного жакета — блеснули бисерины, которыми он был расшит. Переставая улы­баться, я оглядела костюм еще раз — на этот раз уже без востор­женных причитаний продавщицы. Может, бисер — немного перебор, но с блестящими чулками смотреться будет неплохо. А сидящая на бедрах юбка пусть и короткая, зато матово-чер­ная. К ней прилагался симпатичный топ, оставляющий сере­дину тела открытой, так что жакет был на случай, если станет холодно.

Заталкивая его в шкаф, я вытащила пару босоножек на плос­кой подошве, в которых можно бегать. Элласбет всяко будет не в джинсах и в футболке. Зачем мне прибедняться — чтобы она лучше смотрелась?

Я бросила босоножки и отступила, задумавшись. Неплохо было бы какие-нибудь украшения, но здесь меня сможет выру­чить Айви.

—Эй, Дженкс! — крикнула я, зная, что если он не услышит, дети ему передадут. — Посмотри, чего я купила!

Почти сразу у окна затрещали крылышки. Дырку в сетке я зашила пару дней назад, и сейчас подавила улыбку, когда Дженкс об нее стукнулся.

— Что за черт? — крикнул он, упираясь руками в бока и рас­сыпая облачка золотистой пыльцы. — Это что такое?

— Некоторая неприкосновенность частной жизни, — отве­тила я, вспушив кружева на подоле юбки. — В дверь летай. Для того она и сделана.

— Знаешь что? — огрызнулся он. — Я буду... ой, Тинка меня забодай!

Я обернулась на его пораженный тон — а его не было. В долю секунды он оказался в коридоре, смеясь и пятясь.

—Это оно? — спросил он. — Платье, которое ты купила на репетицию свадьбы и обед у Трента? Женщина, тебе лечиться надо, и всерьез.

Я проследила за его взглядом—он уставился на мой костюм.

—Что такое? — спросила я, краснея.

У меня чесался нос, и я подавляла импульс чихнуть. Жара и влажность начинали меня доставать.

Дженкс продолжал смеяться:

—Рэйчел, это торжественный обед, а не танцулька в дансинге!

Встревожившись, я потрогала рукав жакета.

—Ты думаешь, это слишком? — спросила я, изо всех сил стараясь говорить мирно.

Такой разговор у меня бывал — с бывшими соседками по комнате.

Дженкс уселся на вешалку.

— Отнюдь. Вполне подходит, если ты собираешься сыграть роль городской шлюхи.

— Знаешь, что я тебе скажу? — ответила я, начиная уже выходить из себя. — Быть сексуальной — это само по себе не получается. И иногда приходится ходить по краю.

— По краю? — поперхнулся он. — Рэйч, если ты так одева­ешься на обед после репетиции свадьбы, понятно, что в школе тебе то и дело приходилось драться с наглыми поклонниками! Имидж, девушка! Все дело в имидже! Ты кем хочешь быть?

Я попыталась сощелкнуть его прочь — он взлетел, рассы­пая ленты серебристой пыльцы. У окна хихикала стайка его детишек. В досаде и злости я задернула шторы. Рекс, привле­ченная голосом Дженкса, вошла крадучись невесть откуда, ус­троилась у порога, обернув ноги хвостом и уставившись на сво­его хозяина. Пикси приземлился на досье Ника, засунутое сре­ди моей парфюмерии. Оставалось только надеяться, что эта кошачья идиотка не прыгнет туда за ним гоняться. В носу на­растало щекотание, я нашарила пальцами салфетку, и Рекс вынесло в коридор, когда я чихнула.