Чтение онлайн

С экскурсий все вернулись лишь поздно вечером. Первый пришедший разложил костер, чтобы остальные не могли заблудиться в незнакомой местности.

На следующий день прибой несколько стих и, пользуясь благоприятной погодой, на карбасе вышли на работы в залив. Драгировка на разных глубинах выяснила типичную картину распределения флоро-фаунистических группировок. В заливе Енисей мы получили полное повторение того, что имели в Поморской губе. Последнее очень интересно, и в отношении бентонического населения мы можем установить для Новой Земли вполне определенный тип губ.

Реликтовых водоемов в районе Серебрянки чрезвычайно мало, в большинстве случаев берег в виде высоких скалистых обрывов. В небольшой бухте к западу от залива Енисей на пологом месте остатки двух изб. Сохранились лишь бревна фундамента и куча битого кирпича. Поблизости разбросано много старых белушьих и китовых костей — отдельные позвонки, черепные кости и другие обломки. Часть костей занесена песком, но некоторые лежат прямо на поверхности. Явные следы богатого многолетнего промысла. Но на расспросы самоеды не могли точно указать, кто именно здесь жил. Повидимому, в 1888 году здесь первоначально зимовал член Географического Общества К. Д. Носилов, а впоследствии жили русские промышленники. Серебрянка кроме того является историческим местом одной трагедии: в 1833 г. здесь были найдены остатки рангоута небольшой гидрографической шхуны „Енисей“. Эта шхуна, под командой Кротова, в 1832 г. входила в состав экспедиции Пахтусова и пропала без вести со всем своим экипажем.

Рокот бушующего моря. Сильные и яростные удары волн о прибрежные скалы. Стенки палатки сильно надуваются ветром и прижимаются к земле. Проснулись от сильного шума и поспешили поскорее выскочить из палатки посмотреть в чем дело.

Норд-вест до 8—10 баллов. Трудно держаться на ногах. Параллельно земле с дикой силой несется мокрый снег. Весь залив покрыт беляками. Волны постепенно приближаются к палатке. Часть вещей и карбас на половину в воде. Принимаем срочные меры: карбас вытаскиваем еще выше, а палатку закрепляет дражными тросами и обкладываем камнями. Ветер усиливается и в любую минуту может сорвать палатку…

Проходит день в напряженной готовности. На следующее утро ветер немного ослаб, но к вечеру вновь обрушился с новой, еще большей силой. Некоторые порывы доходили до 11 и 12 баллов. Палатку совсем прижало к земле и занесло снегом. Выходим из нее только в случае крайней нужды.

Всю ночь рокот моря, удары волн еще более яростные.

Остатки продовольствия подходят к концу. Поздняя охота дает мало: пару крупных чаек, сову… У самой палатки убит молодой песец, уже почти белый. Гаги очень пугливы и не подпускают близко. Просуществовать в Серебрянке с таким запасом продовольствия мы сможем не более недели. Успокоится море в течение ближайших дней — все будет хорошо, а не успокоится — придется вытащить карбас на зимовку, а самим идти пешком к Маточкину Шару.

Наконец к 24 сентябрю немного стихло и мы быстро собрались в обратный поход в Поморскую губу. По дороге нас беспокоит вопрос — приходило судно в Поморскую губу или еще нет?

25 сентября. Вчера вернулись в Поморскую губу. На берег, навстречу нам, вышли самоеды. Первый естественный наш вопрос — „Судно не заходило?“ — „Не видали“. Раз не видали, значит не заходило, — самоеды судно прозевать не могут.

После сильного шторма берег как-то изменился: повсюду валы выброшенных водорослей, там где был галечник — груды песка и т. д. Все по иному. Хорошо заметна граница, до которой доходил прибой — почти до самого дома. Карбаса и легкие промысловые лодченки высоко вытащены на берег.

Собаки встречают нас веселым лаем. Пользуясь суматохой, тут же затевают драки. Самоеды помогают тащить карбас. Вышли все. Тащим за бичеву.

— А ну, посильней!

Веревка лопается, все падают и ноги высоко подымаются из малиц. Смеемся, смеются и самоеды.

Усталые входим в дом агента. Агент еще не вернулся. Все по старому. Со стены у русской печки кричаще смотрит плакат из времен гражданской войны:

Во время шторма, когда волны начали докатываться до наших вещей, из боязни, чтобы не смыло их, самоеды самочинно все перетащили в дом. Честность и внимательность самоедов всегда поражает и удивляет всех приезжих в первый раз.

Самоед из Поморской губы (фот. автора).

Не успели еще окончательно расположиться в новом помещении, как к нам уже входят два самоеда и маленький самоединок. Принесли с собой свежий хлеб, только что испеченный. Давно уже мы не лакомились такой прелестью. Самоединку даем баранок. Доволен, но ничего не говорит. Старшие тоже молчат и улыбаются. Закуриваем. Хата заволакивается густым махорочным дымом. Предлагаем немного разбавленного спирта. Выпивают.

— Ну, как, хорошо?

— Цац саво [33] .

Понемногу у самоедов развязывается язык. Обычно же они молчат. Первое время их молчаливость действует как-то неприятно, боишься — не обидел ли их чем-нибудь. Самоеды очень любят приходить в гости и подолгу сидят; любят, чтобы их угощали. Но сидят обычно молча и на вопросы отвечают коротко или просто кивают головой. Через несколько молчаливых часов, наконец, собираются уходить:

— Ну, уж я пойду домой, пора.

Иногда просто уходят, ничего не сказав. Это все у них в порядке вещей, но нас сначала сильно удивляло, затем свыклись и не обращали внимания.

— Прошлым рейсом ездил на большую землю в Архангельск, — первым на этот раз начинает рассказывать молодой самоед с довольно тонким лицом, лишенным всякой растительности.

— Понравилось?

— Цац саво.

Далее рассказал, что видел, как растут дрова (т. е. деревья) и много оленей без рогов (т. е. лошадей) и т. д.

Самоедские собаки (фот. автора).

Самоеды с Новой Земли — наиболее культурные из своих одноплеменников и в этом отношении они далеко ушли от самоедов Печорской тундры. Они хорошо знают, что черным ящиком можно получить фотографическую карточку — точное свое изображение. И когда мы одного из них сняли, то другой тотчас принес свою фотографию и живо начал объяснять нам, как снимали его. И даже больше, они знакомы с гидроаэропланом и один самоед совершенно спокойно согласился испробовать свою участь на этой чудовищной машине [34] . После полета остальные самоеды сейчас же окружили своего смельчака. Но последний ничего не сказал, кроме своей обычной фразы: