На Новых землях
Шрифт:
Напрашивалась очевидная идея: поставить ловушки-убийцы на пути врагов. Но такие, которые бы слоны не сломали… мда, та ещё задачка! Под моим руководством работяги быстро и сноровисто делали то, что я приказывал; Брат служил переводчиком, и ему мои замыслы не нравились. Он качал своей голой башкой, что-то презрительно бубнил, но оспаривать мои указания не лез. За то и спасибо.
Ах, да! Самые первые разведчики количество слонов не сосчитали и на мои настойчивые вопросы недоумённо пожимали плечами: мол, какая, нахрен, разница? Я обозвал их словами, для которых угрюмый Брат не смог подобрать точного перевода в местном диалекте, но легче от этого не стало. Значит, предстояло делать выводы из того, что сами увидим…
Вот мы, наконец-то, вышли на берег мутно-жёлтой реки,- неглубокой, но широкой. Вперёд выдвинулись матёрые бойцы, имевшие богатый опыт укрощения всяких там разных куарга-лига; мы переждали некоторое время, пока они не вернутся и не покажут нам условный знак «всё нормально».
По моим указаниям работяги принялись мастрячить… хм… скажем так, нечто, что, как я надеялся, можно будет назвать «слонобоем». Я подбирал тонкие спаренные деревца, росшие в виде буквы «V», и приказывал крепить на них двойную направляющую перемычку из срубленной толстой ветки так, чтобы получалась буква «А», но вверх ногами. Посередине таких перемычек я ножом аккуратно вырезал по одной лунке, в которые можно было бы уложить копьё в нужное направление, а в местах их крепления подвязывались ещё и концы «тетивы» - получалось что-то вроде огромной рогатки, у которой дополнительно имелась двойная поперечина: перемычки закрепили на противоположных сторонах древесных стволов. Тетива представляла собой верёвку из размочаленной лианы, но только другого сорта, специально подготовленная именно для создания луков, которые у аборигенов создавались почти в рост человека из-за отсутствия технологий формирования более компактного оружия.
Итак, есть рогатка, есть тетива, есть копья, у которых на пятке вырезаны такие же аккуратные лунки под тетиву – осталось только натянуть эту рогатку с копьём, уложенным на эту самую двойную перемычку. В юности я слышал для малышни сказку о том, как жители некоего села решили сбить с неба луну: уж больно она волков привлекала, и спать мешала по ночам… ещё и другие дела всякие делать. Рогатку-то они построили, и даже круче наших – из сосновых брёвен в обхват толщиной, да только упёрлись, понимаешь, в проблему: а как тетиву натянуть?
Один здоровенный мужик, способный быка кулаком свалить, при полном напряге смог натянуть верёвку лишь так, что валун улетел лишь на 20 шагов по крутой дуге. Тогда наши селяне покумекали и придумали натягивать верёвку всем аулом, собрав всех мужиков от мала до велика. Собрались они, значит, ухватились, потянули, да только по команде «хай!» тетиву отпустили не в единый момент, а кто как успел. Из-за этого на луну вместо валуна забросило самого мелкого пацанёнка, и во второй сказке нашим горе-луносшибателям пришлось уже соображать, как мальца вертать оттудова взад…
Правильно, уважаемый читатель: нам требовались торсионы для натяжки тетивы. Для этого я приказал создавать длинные петли, обхватывающие тетиву и третье дерево, продевать сквозь них длиннющие палки-рычаги и с их помощью закручивать петли так, что они начинали скрипеть, сворачиваясь в тугую спираль, сокращаясь из-за этого в длине и натягивая тетиву до предела, пока она хрустеть не начинала.
Оставалось лишь дожидаться появления вражеской армии… и она подошла. Что ж, пришло время надевать броньку!
Наши слонобои были замаскированы, сами мы обретались поодаль от реки, опасаясь вражеских дозоров и разведчиков. Как ни странно, никто из противников не удосужился выслать хотя бы троицу бойцов посмотреть, что, собственно, творится на нашем берегу – как я предположил очень быстро, они действовали по принципу «если кто-то и встал на нашем пути, то его проблемы, а не наши!»
Да, мои сопровождающие оказались правы: это место являлось самым удобным для переправы из-за своего мелководья, благо тут река делала небольшой поворот, ослаблявший и без того слабое низинное течение почти до полной остановки, причём эта петля выгибалась в нашу сторону, предоставляя нам возможность сварганить несколько «рогаток» так, что они могли ударить во фланги тем, кто топал через илистый брод.
Ох, ты, Пресветлый заступник наш! Великое чудо сотворил ты!!!
Все услышанные прежде рассказы о слонах сразу померкли в своём ничтожестве, лишь только я увидел это чудо воочию! Исполины высотой в два этажа выступали неспешно и величаво, переставляя ноги так, словно оказывая всем честь полюбоваться их походкой, каждым движением! Их смертоносные бивни и впрямь оказались такой длины, в которую я никак не хотел верить!- если не ещё длиннее…
Если бы кто-то попытался доказать мне, что гигантские животные могут обладать завораживающей грацией, то я бы ему не поверил: самым крупным из тех, кого я знал, являлся скворог, но этот лесной хищник – косолапый, и его неуклюжесть давно вошла во все сказки и байки. А слоны…
А слоны вышагивали так, что земля дрожала, но при этом их походка воздействовала магически таким образом, что у меня в груди всё сжалось: я был потрясён и заворожен! Да что я!- все мои товарищи, широко распахнув затравленно блуждающие глаза, судорожно вцепились в свои амулеты, усиленно их теребя и слюнявя затяжными поцелуями, беззвучно бормоча что-то такое, что у меня невольно побежали вдоль хребта толпы мурашек, хотя я к военным ужасам, вроде бы, давно привычный…
Самым первым вышагивал матёрый вожак. На его спине пристроили целую дозорную башню с тремя лучниками, настороженно поблёскивавшими во все стороны белками глаз на чёрных лицах. Да, башню с четырёхскатной крышей, обшитую досками и укреплённую широкими подпругами через живот, как будто бы седло для слона!
Животное остановилось на середине реки, взбаламутив и без того непрозрачную воду. Повело головой налево, направо – словно заправский дозорный, высматривающий врагов, и мы невольно вжали головы в плечи, хотя, казалось бы, куда уж больше… Затем слон величаво покивал несколько раз неведомо кому, небрежно хлопая себя по щекам ушами с таким гулом, словно кто-то выколачивал тяжёлой палкой пыль из ковра, при этом хлопая нечасто и вполсилы, и вдруг, подняв задорно хобот, как озорной горнист трубу, протрубил резко и призывно – мы, боявшиеся вдохнуть лишний раз, едва-едва не заорали от неожиданности,- настолько силён оказался звуковой удар по нашим ушам!
А слон, завершив свою музыкальную партию, опустил хобот в реку, набрал воды и вдруг резко мотнул его назад, на спину – седоки вмиг оказались окачены бочкой мутной воды! В следующий миг они задёргались, запрыгали, заверещав что те мартышки, изрыгая потоки ругательств в ответ на водяной поток. Потом один из них ухватил шест и принялся тыкать животное в область шеи – слон меланхолично помотал башкой, отряхивая из хобота и с ушей остатки воды и послушно потопал вперёд.
Следом за ним в реку вошёл другой, потом ещё один. Вожак приблизился к нашему берегу…
А ведь, кажется, пора! Моё копьё смотрело слону прямо в бок – чего дальше-то ждать?! Я вскочил и рубанул с оттяжкой верёвочную петлю торсиона, охватившую дерево, на высоте своего роста.
– Бух!- лопнула напряжённая верёвка, раскручиваясь с бешеной скоростью и отшвыривая рычаг торсиона.
– Вш-ш-ш-ш-ших!- копьё проскользнуло по лункам в перекладинах, которые тут же злобно хлестнуло тетивой и лопнувшей верёвкой, и, пробив жиденькую преграду из листьев, устремилось вперёд.
– Тумк!- тяжёлое, гранёное остриё из отличной, трофейной стали погрузилось животному в правый бок.