На Новых землях
Шрифт:
Только есть маленькая закавыка… Если ты пойдёшь назад в банк с этими двумя векселями и потребуешь в обмен на них назад свои оставшиеся 4 золотых, то тебя просто вытолкают взашей да ещё и пинка отвесят с лестницы. Ибо в обратную сторону золото выдают лишь очень уважаемым клиентам, у которых есть не менее весомая бумага государственного Казначейства, в которой прописано, что они вправе это золото требовать. Во как!
К тому же, эти векселя резко усложнили жизнь грабителям. Ну, отнял ты такие чудные бумажки, а что потом? Топать с ними в ресторан или модную лавку?- да там такие паскудные рожи читают на раз-два!- изысканные манеры никак не скроешь. Ты уже вечером будешь повязан кулёчком с бантиком. Ясное дело, что нужен среди состоятельных горожан скупщик краденых векселей, которому их можно толкать по дешёвке, и у меня даже сформировалась устойчивая уверенность, что наш Антиквар балуется и такими делами, но только железных доказательств не имел, и острой необходимости это выяснять тоже не появлялось: из-за океана на мои письма никаких ответов не приходило, а влезать куда-то по личной инициативе очень вредно для здоровья…
Уверен, что Лебедю, неравнодушному к торговле, информация про широкое применение векселей на предъявителя покажется интересной. А мне казалось невероятным, что человек нашей планеты, не верящий в честность в принципе, охотно верил разрисованным бумажкам вместо надёжного золота, проверенного веками! По счастью, Антиквар не пытался впаривать мне эти цветные фантики, а то я ведь их бы и засунуть ему мог - по самые гланды. Через задницу. Ибо мы с женой жили без шика, ничего дорогущего не покупали, а на всех векселях, в отличие от золотых монет, стояли банковские цифры - если они краденые, то я мог бы запросто вляпаться в очень пахучую кучу с угрозой смертной казни: тут с ней тоже долго не тянули!
В-третьих, была у меня ещё одна причина…
– … нет, нет и нет!- яростно кричала Ведит, хлопая меня ладошками по лицу.- Солдат, ты совсем ополоумел, что ли?! Ты хочешь оставить меня вдовой на другом конце этой грёбаной планеты, будь она трижды неладна! Я ждала тебя в Божегории, я ждала, пока ты порешаешь свои проблемы с благонадёжностью, я верила, что ты найдёшь меня в бесконечном космосе и вытащишь из КИНО, но сколько мне ещё тебя ждать и во что верить?! Что ты найдёшь какие-то там ценности, которые мне […] не нужны?!! С оплатой по возвращении?!! В краях, куда сам Нечистый не суётся?! Ты, вроде бы, уже взрослый, или нет?!
Вот примерно такую тираду я выслушал от своей супруги. Сразу скажу, что уважаемый читатель ознакомился лишь с тщательно отредактированной версией, изложенной моей дочкой Меленит. Определённо, что проживание в одном ангаре КИНО в компании отмороженных наёмников наложило неизгладимый отпечаток на стилистику её речи.
– Что я могу сказать?- я обречённо махнул рукой.- Мне казалось, что я неплохо устроился: получал хорошие деньги за непыльную работу. А оказалось, что халявный сыр бывает только в мышеловках. Если бы я так попал в своей стране или хотя бы в Нихелии, то я бы точно всех послал и ушёл. Но тут меня никто не знает, репутация – ноль, как выражаются учёные люди, и разосраться со своей Гильдией – это не лучше самоубийства. Собственно, в этом случае дорога только одна – в наёмники, а, если верить Штырю, то это такое же самоубийство, только извращённое.
Ведит, нервно ходящая по комнате туда-сюда, подошла сзади и положила руки мне на плечи:
– Хочешь, я поговорю в университете, чтобы тебя взяли в охрану?
– А что, есть свободное место?
– Пока нет, но… Но вообще… С твоим-то опытом!..
Эх, а вот если бы в учебных заведениях открыли бы курсы обучения боевому искусству! Хотя нет, нельзя: студиозусы – известные придурки, и поэтому наверняка поубивают друг друга даже деревянными мечами. Если не поубивают, то покалечат. Ещё хуже: стукнут иного оболтуса по башке – и он позабудет не только знания, но и мать родную. Пожалуй, можно было бы оставить только разминку: пускай бегают, поднимают тяжести, руками-ногами машут, а я бы стоял рядом и глумился бы над ними… как мой Учитель надо мной когда-то! А, если молоденькие девчонки тоже будут махать ногами, то это, пожалуй, будет ещё интересней…
На моём лице появилось глупое выражение мечтательного скудоумия, а глаза затуманились мутной поволокой. Жена внимательно на меня посмотрела и вздохнула:
– Ладно, иди искать эти проклятые сокровища… Но поклянись, что вернёшься живой и целый! А золото ваше – да плевать на него! Даже если ничего не найдёте!
– Конечно, вернусь! И тогда обязательно сделаю тебе ребёнка. Найдём мы своих детей или нет?- как знать, а так у нас ещё один будет. Когда вернёмся назад, он нам будет напоминать про наше заморское путешествие. Куплю ему коня, чтобы занимался верховой ездой – тут это модно!
Жена подавилась судорожным смешком и хлопнула меня ладонью по спине:
– Ты там смотри аборигенкам местным чего-нибудь не заделай! А то знаю я тебя: тебе всё равно с кем! Наплодишь там армию таких, как сам – а потом нашей стране ещё и с ними воевать!
– Да чтобы я!.. С дикаркой!.. Да ни за что!- совершенно искренне испугался я, торопливо осеняя себя знаком Пресветлого.
В путь!
Я с тяжёлым сердцем топал к Штырю «отпрашиваться». Возле его дома мне встретилась его приёмная малявка, шедшая навстречу – вот так произошла наша вторая встреча, до этого я на неё как-то не натыкался.
Она остановилась, снова подозрительно оглядела меня с ног до головы и возвестила, словно отталкивая:
– Папы дома нет!
– Ты меня ещё помнишь?- удивился я.
– Конечно! У меня хорошая память на лица!
– Ах, ну, да, конечно...- мне стало неловко из-за того, что я когда-то оказался свидетелем полной потери её памяти,- словно сам был в этом виноват.
– Какие у вас с ним дела?- безапелляционно вопросила девочка.
– Нет дел никаких. Просто так пришёл выпить со старым другом.
– В прошлый раз вы ничего не пили,- она демонстративно сложила на груди руки полочкой, как базарная баба перед началом склоки и недоверчиво склонила головку набок.- И у Вас сейчас с собой тоже ничего нет.
– Ишь ты!- изумился я такой наглости.- Мы сначала покалякаем о том, о сём, а потом, возможно, и выпьем. Если захотим. И у сопляков про это спрашивать не станем. Тебя никто не учил, что нехорошо задирать старших?
И я погрозил ей пальцем.
– У меня папа хороший,- возвестила она с особой серьёзной интонацией.- Только слабый. Его втягивают во что-то очень плохое, а он только смеётся надо мной, как Вы. Я за него боюсь. Вы ведь не бандит, нет?
– Нет!- совершенно искренне и честно ответил я, невольно припоминая, как в этом году прижигал жилые дома учёных людей термобарическими гранатами.- Я – очень хороший человек. Хочешь, побожусь?
– А Вы не обманете?
– Я никогда девушек не обманываю!
Она ещё раз придирчиво и внимательно осмотрела мой широкий пояс, нашпигованный смертоносным железом по самое некуда. Возможно, отсутствие засунутого за него пистоля немного её успокоило. Или рубашка оказалась достаточно белого цвета для местного этикета – как знать?
Напоследок остаётся только добавить, что Штырь, узнав, как я влип, скривился и безнадёжно махнул рукой. Я предупредил, что его «дочурка» что-то подозревает:
– У детей ничего не держится, запросто сболтнёт что-то кому-то – и тогда ещё вопрос, кому из нас больше не повезло…
– Эта болтать не будет,- хмыкнул тот в ответ.- Уже проверено. Я и сам порой удивляюсь: в кого она такая?
– Дворянка… и, похоже, не из последних, а пустые болтуны наверх не всплывают. Ну, смотри, я тебя предупредил!