Чтение онлайн

— Привет! Ты Альбина? Меня Оля зовут, я из Мурманска к вам на турнир приехала. Слушай, а зачем ты такого лоха в пару взяла?

Ей захотелось завизжать и послать надоедалу куда подальше. Но в теннисе, как учил тренер, плохая репутация создается быстро, а исправить ее невозможно. Поэтому в который раз взялась объяснять:

— Меня попросили. Клялись, что он топ. А очков ноль, потому что в России не играл.

— Так он вообще нигде не играл, — захихикала Оля. — И ракетку впервые увидел в этом августе!

— Да ладно!

— Клянусь. А знаешь, кто ему первые удары показал? Я!!!

Она в удивлении уставилась на спортсменку — по виду помладше, лет десяти. А та с восторгом продолжала:

— Мы с папой летом в Болгарии отдыхали, вечерами играли. Однажды на корте поцапались, папа разозлился и уехал. А этот подошел меня утешать. И попросил его в теннис играть научить.

— И прямо совсем не умел?

— Не-а! На корт вообще в сандаликах вышел!

— Когда это было? — недоверчиво спросила Альбина.

— Да говорю тебе, этим летом! В августе! Два месяца прошло!

Совершенно неописуемо. Альбина, обожавшая истории из теннисного мира, прекрасно знала: абсолютно все, кто играет нормально, начинают самое позднее лет в пять. И байка, будто Янник Синнер стал заниматься только в тринадцать, рассчитана на совсем далеких от спорта. В этом возрасте он бросил лыжи и футбол, которыми тоже увлекался. А впервые оказался на корте в три года.

Но судя по тому, как жалко москвич сегодня смотрелся, эта Оля не врет. Тогда ситуация совсем за гранью. Столичные жители много раз своей наглостью поражали. Однако явиться на турнир второй категории до тринадцати лет через два месяца после того, как играть начал, — такого пока не случалось.

Сняться с микста — и плевать на Лизку вместе с ее взяткой.

Альбина кинулась к судье:

— Можете меня с пары отписать?

Обычно подобные просьбы не приветствуют, но та взглянула с искренним сочувствием:

— Да, Альбиночка, вляпалась ты. Чего раньше-то не подошла?

— Так мне сказали! Типа очень крутой! Просто очков нет! Сейчас только увидела, как он на самом деле играет!

— Ну и надо было сразу ко мне бежать! А сейчас сетка микста уже готова. Можешь, понятное дело, сняться по болезни — но тогда и с одиночки придется.

— Блин!

Альбина прямо с судейского компьютера посмотрела результаты жеребьевки. Из-за Митиного нуля очков в число сеянных они не попали, но в первом круге противостояли им «чайники». Ребята местные, она их знала — и была уверена, что единолично с обоими справится. Если Митя под ногами путаться не будет. Ну а дальше — вторая сеянная пара. Мальчик — тот самый, кому москвич сегодня позорно слил. Ладно, хотя бы им проиграть, а не совсем детскому саду.

А москвич — каков наглец! — еще смеет писать ей:

«Привет! Мама забронировала корт на вечер. Потренируемся вместе, чтобы сыграться?»

Она ответила:

«Тренироваться тебе раньше надо было».

«Но почему вместе не поиграть? За корт тебе платить не надо».

«У меня и так бесплатные корты. — Долго думала, но все-таки не удержалась и приписала: — Лузерок».

Альбина тренировалась в спортивной группе олимпийского резерва, а их сегодняшние соперники ходили в обычную, за деньги. Иногда на тренировках пересекались — играли вместе «чеснок», веселую игру, где, чтобы заработать очко для команды, нужно одному с тремя противниками справиться. Ни разу не случилось, чтоб Альбина кому-то из них хотя бы розыгрыш отдала.

Поэтому перед матчем строго сказала Мите:

— Вообще не лезь. Ни во что. Твое дело — подать или принять, остальное я сама, понял?

— А когда я у сетки, что? Приседать?

— Приседай. Или в сторону отойди, — отрезала. — Я до всего добегу.

Взглянул задумчиво:

— Знаешь, что… Не дождешься! Но могу предложить тебе сделку. За каждый мяч, что проиграю, — с меня мороженое.

Дурацкие москвичи! Все у них деньгами измеряется. Ладно. И мы тогда поторгуемся:

— Лучше по сто рублей. Нет, по триста.

Ждала, начнет спорить, что таких цен нет, но спокойно ответил:

— Не вопрос. Не забывай тогда считать. А карманных денег у меня хватит.

М-да, неплохо живут. Ей мама давала на личные расходы пятьсот рублей на целый месяц.

И Митя полез в драку — на первом же розыгрыше. Альбина подала, соперница с огромным трудом мяч откинула. Тот летел для парной игры абсолютно безграмотно — точно в руки ее партнеру, который стоял у сетки. Разумеется, москвич рванулся отбивать — и влупил. Мощно, но в сетку.

— Триста есть, — усмехнулась она.

Митя ни капли не расстроился. Пошел принимать. Удар задумал эффектный — хотел в противоположный угол, обвести сеточника через коридор. Но попал в стойку. Мячик с силой ударился о металл, вернулся на их сторону корта и едва его самого не пришиб.

— Хотел как Федерер, — расхохоталась Альбина. — Но получилось как всегда.

При счете тридцать — ноль снова пошла на прием. Слабенькую подачу эффектно укоротила, девочка бросилась к сетке, с огромным трудом мяч подцепила и начала перекидывать. Митя у сетки вроде как наготове — совсем легкая добыча. Но не только отбил в аут — еще и соперницу, которая совсем рядом с ним оказалась, случайно ракеткой по голове жахнул.

— Прости! — смутился, перепугался.

— Ну, ты лошара! — снова рассмеялась Альбина.

А этот еще и заявляет с обидой: зачем она в паре нездоровый микроклимат создает?

— Так играй нормально! — в бессильной ярости отозвалась партнерша. — И я с удовольствием тебя похвалю.

Но Митя упорствовал — и на своем приеме снова попытался (как по телику) ответить активно. Отбил мощно, с огромным несуразным замахом. И разумеется, снова в аут.

— Камон! — обрадовались соперники.

Выиграть подачу против самой Сараговец — для них вообще что-то сверхъестественное.

На переходе Альбина снова попросила:

— Ты можешь, черт возьми, просто перекинуть? Понимаешь, пе-ре-бро-сить мяч. Медленно и печально!

— Не-а, — улыбнулся беспечно. — Это тупо. Но ты не переживай. У тебя за этот гейм тысяча двести.

В жизни она не играла в настолько дебильный теннис! Сколько, получается, за матч заработает? Начала считать, быстро запуталась, но точно больше пятнадцати тысяч. Когда будет собственную биографию писать, надо обязательно честно рассказать об этой истории.