Чтение онлайн

— Альбина уверяет: вы с Жилем Мюллером фотографировались в Люксембурге. Ровно за девять месяцев до ее рождения.

— Что за болтушка! Мы с Жилем просто кофе выпили и по городу погуляли. А сразу, как вернулась из-за границы, я осталась в Москве. Проходила протокол в клинике. Но дата зачатия на месяц позже. Альбина просто родилась восьмимесячной.

— А она уверена: именно от отца-теннисиста спортивные гены унаследовала.

— Ерунда. Я как раз выбирала по интеллекту, а не по физическим данным. Рассматривала доноров только с высоким ай-кью. Мечтала: пойдет дочка в науку, как я. Представить не могла, что у меня получится спортсменка.

— Вам хватит на учебу-то? — почти заботливо спросил Денис.

— За первый год отдала все, что было, — призналась Сараговец. — Даже на жилье для себя не хватило — пришлось в кубышку невеликую лезть. Ну, ничего. Как-нибудь выкрутимся. Машину продам. Георадар. Дом постараюсь сдать на длительный срок.

А Денис подумал: «Да, вот тебе и преступница. Вроде и украла — но по-прежнему вынуждена жестко экономить».

— И что нам теперь Мите сказать? — спросил задумчиво Денис.

— Может, вообще ничего? — предположила Татьяна.

— Нечестно, — возразил тот. — Он наш полноправный партнер. И про Паука выяснил.

Садовникова хотела ответить, но в этот момент зазвонил ее телефон. Митя. Веселый.

— Ма-ам! Я думал еще погулять, но Альбина занудствует. Завтра типа финал, надо выспаться. Мы можем ее домой подвезти?

— Конечно. Говорите где, я вас подхвачу.

Садовникова умчалась. А Денис позвонил Валерию Петровичу. Поведал развязку истории.

Ходасевич выслушал с неподдельным интересом. Похвалил:

— Дельно сработано.

Спросил:

— Как там Митя? Танюшка?

— Танюшка, понятное дело, разозлилась. Опять я виноват. Про Исидору умолчал. Говорит, я должен был сразу сказать, что именно она мне Ханс-Йорга поручила.

— Так ты и должен был.

— Но из лучших ведь побуждений молчал! Не хотел гусей дразнить! Она и так разозлилась на меня из-за истории с Исидорой! Кто мог подумать, что все так обернется!

— Денис, когда команда — секретов быть не может.

— Да понял, понял… Виноват. Простите. Валерий Петрович, а можно спросить — как у мудрого человека?

— Не подлизывайся.

— …С Митей до какой степени можно откровенничать?

— Пока ничего ему не говорите, — твердо отозвался полковник. — Тем более ничего до конца и не ясно. Самое дорогостоящее — сервиз — не обнаружили. Историк молчит. Значит, и хеппи-энда — и вообще никакого энда — еще не случилось. Пусть мальчик спокойно играет финал.

Впрочем, Митя, когда появился дома, про новости и не спросил. Начал собственные выкладывать. Что на сайте турецкой академии обнаружилась англоязычная страница, и они с Альбиной посмотрели цены. Сто семьдесят тысяч долларов в год — это премиум-пакет. Но расходы можно существенно сократить — если, например, жить-питаться где-то на стороне. Или подрабатывать, набрасывая мячики совсем малышам. А самое простое — поехать летом на тестовый месяц. И решить, подходит тебе или нет.

— Теть Тань, дядь Денис, отправите меня, а? Заодно Альбину проведаю! Она сказала, что будет очень скучать, и письма каждый день писать обещала.

— Да не вопрос! — заверил Богатов. — Лично тебя отвезем и сами в Турции поживем месячишко. Будем в море купаться и пахлаву кушать. Пока некоторые на корте парятся.

— Можете не мучиться, — ответил весело. — Со мной дедушка поедет.

— Кто? — опешила Татьяна.

— Ну, Валерочка, — смутился.

— Да его из дома никакими клещами не вытянешь!

— А мне обещал! Он сказал, что и сам хочет в Турции на солнышке косточки погреть.

— Езжай тогда, конечно, с Валерием Петровичем, если он готов, — сказал Богатов. — Мы только рады. И все расходы оплатим.

— И еще Альбина мне сказала, — продолжал болтать Митя, — что сначала она сомневалась, но после матча сегодня абсолютно уверена. Мой папа — точно не Максим.

— Она-то откуда знает? — поперхнулся Денис.

— Потому что во мне — очень крутые теннисные гены, — важно ответил мальчик. — Даже более крутые, чем у нее самой.

— Ой, Митя, не надо все на генетику списывать. Она хоть и наука, но слишком непредсказуемая. Возьми хоть Ломоносова, — отмахнулась Татьяна. — Скажи лучше: как у тебя на завтра настрой?

— Надеюсь, что порвем — сеянных-то всех выбили раньше. Хотя Альбина пугает, что всякое может быть.

— Правильно пугает. Но я могу тебе открыть психологический секрет. Знаешь, почему многие не добиваются успеха? Потому что в глубине души считают: они его недостойны. И думают, что в глазах всех прочих — тоже на успех не имеют права. А ты, Митька, достоин.

— Почему? — спросил строго.

— Потому что ты понял, в чем главный секрет тенниса. Не в технике. Не в подготовке. Не даже в самом крутом тренере.

— А в чем тогда? — заинтересовался Митя.

— Нужно просто сделать на один удар больше. Любой ценой. И ты это умеешь.

Лиза всегда чувствовала, что брата она бесит. Впрямую не обижал, но и никаких посиделок, секретов, личных от него подарков на день рождения. И этот вечный взгляд его хмурый — чувствуешь себя мышкой, за кем кошка злобно наблюдает.

Лет в пять она не выдержала, спросила напрямую:

— Почему ты меня не любишь?

И Костик шарахнул:

— Потому что мама из-за тебя умерла!

— Как… из-за меня? — опешила девочка.

— Да вот так! Не хотела она второго ребенка, а отец ее заставил!

Лиза сразу вспомнила сказку про Белоснежку и закричала:

— Это неправда! Мама не при родах умерла! Я ее помню!

— Все равно именно ты из нее все соки высосала, — с ненавистью ответил брат. — Она мучилась несколько месяцев, пока ты совсем мелкая была. А потом все равно погибла.

Папа говорил Лизе совсем другое, и, конечно, девочка бросилась с вопросом к нему. Отец усадил ее на колени, долго утешал. Объяснял, что в жизни бывают трагические случайности и внезапные смерти. Что она совсем не виновата. И что мама ее очень любила.

Костику — Лиза потом подслушала — от отца здорово влетело.

Но у девочки в голове крепко засело: брат именно ее считает виноватой в том, что у них обоих нет матери.

Лиза рано осознала, что она в их семье — единственная девочка. С самых юных лет старалась по-женски заботиться — и об отце, и о брате. Но если папа искренне радовался, когда получал на завтрак кривобокие оладьи в ее исполнении, то Костик в ответ на сестрины попытки сделать ему приятное только раздраженно шипел.