Чтение онлайн

На карте значились два противотанковых орудия, размещенных в нижнем этаже северного крыла, и двадцать одна пулеметная точка. Из них, что особенно важно, только два пулемета находились на восточной стене. Остальные же — по стенам дома, обращенным к оврагу.

Слушая меня и разглядывая карту, Панихин молча тянул свою трубку.

— Выходит, что у них на участке в восемьдесят метров стоят два орудия и девятнадцать пулеметов, которые имеют четырех-, пятиярусный перекрестный огонь. И мы против такого огневого кулака бросали свои главные силы. А там, где действуют лишь два пулемета, делали вспомогательный удар. Дела-а, — закончил он.

— Да, именно так обстояло…

— Значит, ты предлагаешь в новом штурме главный удар нанести по восточной стене, против двух пулеметов? Так я понял?

— Так точно, товарищ подполковник. Считаю, что и эти два пулемета можно будет обезвредить и, таким образом, оставить немцев ни с чем. А ворвемся в дом — там станем хозяевами.

— Твои доводы верны, — согласился Дмитрий Иванович. — Немедленно приступай к разработке плана нового штурма. Только, пожалуйста, не пори горячку, обдумывай каждую деталь. А всю подготовку держи в секрете.

— Одному мне трудно будет провести всю эту работу, товарищ подполковник.

— Понимаю. Но кого бы тебе подключить?.. Сочнева? Пожалуй, лучше его не трогать. Он сейчас противник не только штурма, но и разговора об этом. Комбатов тоже нельзя отвлекать от обороны. — Панихин снова затянулся. — Да, я совсем забыл! Дмитриев у нас сейчас без войск. Бери его и действуй!

Гвардии лейтенанту Владимиру Дмитриеву было лет двадцать пять. В полку его так же, как и меня, считали «новым», хотя он до моего прихода уже командовал взводом связи и несколько дней — батальоном.

В предложенную работу Дмитриев включился с большой охотой и оказался полезным помощником.

Подготовка штурма началась с точного определения размеров дома и расстояния от него до обрыва. Это мудреное вычисление мы провели по методу определения расстояния на недоступных местностях. Здесь впервые в своей жизни я с пользой применил знаменитую теорему Пифагора.

По старательно сделанному чертежу мы установили, что от крутого обрыва берега Волги до дома — 113 метров. А точка, где должна сосредоточиться штурмовая группа для решающего броска, то есть то место, которое не просматривалось из окон и амбразур северного крыла дома, оказалась всего в тридцати метрах от восточной стены, как раз у проволочного заграждения противника. Этот подсчет вызвал большую дискуссию у штабистов.

— Все это хорошо рассматривать и определять теоретически, на бумаге, — высказался Сочнее. — А как практически вы накопите свои силы под носом врага и бросите их на штурм? Ведь от обрыва до этой вашей заветной точки, по крайней мере, около ста метров, как вы их преодолеете? Что ж, по-вашему, противник будет ждать, пока вы там накопитесь?

Конечно, начальник штаба во многом был прав. Однако Дмитрий Иванович возразил ему:

— Хорошо, допустим, это голая идея. А что ты можешь предложить?

Сочнев промолчал. Панихин вопросительно взглянул на меня. Не дожидаясь его вопроса, я ответил:

— Думаю рыть открытую траншею к дому, товарищ подполковник.

— Какая длина ее? — осведомился Панихин.

— Восемьдесят три метра. А если пробивать тоннель хотя бы только до восточной стены, то сто тридцать, — дал я справку.

— Ни черта себе! Этот тоннель при наличии такой техники и такого количества людей, какое имеем сейчас в полку, мы будем пробивать до конца войны. К тому же эти подкопы и взрывы не оправдали себя здесь. В этом мы убедились на примере полка Елина.

Говоря это, Панихин имел в виду подкоп под дом железнодорожников, где на глубине пяти метров более двух недель саперы рыли туннель около 40 метров длиной, и на взрыв израсходовали свыше трех тонн взрывчатых веществ, а результат оказался незначительным, так как при этом разрушилась лишь только небольшая часть дома.

В уцелевшей же его части сразу ожили огневые точки врага. Кроме того, и это, пожалуй, главное, подгруппа захвата, которой предстояло вступить в бой через две минуты после взрыва, не двинулась с места. «Случилось то, чего все опасались — наших бойцов оглушило взрывной волной», — писал впоследствии А. И. Родимцев.

Пользуясь этим, враг, усилив освещение переднего края ракетами, обнаружил лежавших бойцов и стал забрасывать их гранатами. В результате группа, понеся большие потери, отошла в исходное положение.

Панихин умолк, стал задумчиво постукивать карандашом по столу. Мне уже казалось, что командир колеблется и сейчас отвергнет предложенный мною план. Но тут он решительно стукнул ладонью по столу, поднялся и сказал свое решающее слово:

— Будем рыть траншею.

В тот же вечер командир полка доложил о всех наших соображениях командиру дивизии. Тот одобрил план и тут же поторопил:

— Немедленно приступайте!..

Работа по прокладке траншеи вначале велась только ночью. И все равно мы не смогли сохранить ее в тайне. Противник заподозрил неладное: без конца стал освещать ракетами и обстреливать минометами то место, где мы начали углубляться в землю. Вскоре огонь врага достиг такой плотности, что невозможно стало работать.

По-разному восприняли в полку эту неудачу. Однако все сочувственно отнеслись ко мне. И лишь Сочнев с иронией доказывал:

— Я же говорил, что ничего не получится из вашей затеи. Нужно немедленно прекратить эту бессмыслицу.

Панихин слушал, слушал и вдруг сказал:

— Вот что, товарищ майор, ройте траншею днем!

Это было дерзкое и рискованное решение, но, к нашему удивлению, оно оправдало себя: гитлеровцы днем совершенно не обстреливали минометами место работы, наверное, потому, что не видели перед собой никакой опасности.

Траншея рылась «тихой сапой». Люди работали стоя на дне рва, отрытого почти в полный профиль, и откопанную землю не выбрасывали на бруствер, а оставляли на дне траншеи до наступления ночи, а потом потихоньку выносили мешками под кручу.

Одновременно с прокладкой хода сообщения, которая длилась больше недели, готовились расчеты штурмовой группы. Чтобы точно определить количество людей в этой группе, нам пришлось решать задачу со многими неизвестными. Дом имел шесть этажей. В какой степени сохранились эти этажи, где там засели немцы, чем они нас встретят? Словом, вопросов, на которые, казалось, невозможно ответить, возникло немало.

Мы рассуждали так: все этажи имеют коридорную систему, значит, в каждой части этажа придется вести бой отдельной небольшой группой. Исходя из этого, мы решили создать штурмовую группу из двенадцати подгрупп — от трех до пяти человек в каждой. Вооружить их винтовками, автоматами, бутылками «КС», ножами, ломами, кирками и топорами.