Чтение онлайн

— Я и не собиралась подозревать вас в любовной связи с одной из девушек маркизы, поймите меня правильно. Речь идет о разумной и вполне обоснованной осторожности самой маркизы Дельпомас. Кроме того, интересующий вас пансионат Мария Магдалина находится почти в десяти милях от Парижа.

— Так далеко? Странно. Со слов барона следовало, что он расположен где-то на окраине.

Герцогиня вновь промолчала. Пауза затянулась. Д’Артаньян почувствовал, что разговор зашел в тупик и пора прощаться.

— С этих же слов вы могли бы также понять и другое — что барон до сих пор так и не удосужился навестить свою сестру Лилию фон Вайнцгардт. А посему — откуда ему знать расстояние?

— Вайнцгардт? Разве я назвал ее фамилию? Нет? Вам настолько хорошо известны все пансионессы Марии Магдалины, что по одному упоминанию титула способны установить, о ком речь?

— А почему бы мне не знать их? — резко сменила тон герцогиня. — И почему это вас удивляет, граф? Меня ведь не удивляет, что с вопросом о пансионате вы обратились именно ко мне, а не к кому бы то ни было другому.

Первым желанием, охватившим д'Артаньяна, было тотчас же оправдаться, доказать, что выбор на нее пал случайно. Просто она оказалась первой, кого он встретил в Лувре, и это было бы святой правдой. Но что-то вновь остановило мушкетера. Очевидно, интуиция, выработанная в парижских салонах. А еще сработало святое правило: «Не спеши оправдываться. Попытайся извлечь выгоду из ошибки подозревающего тебя».

— Меня всего лишь удивила смелость вашего ума, герцогиня. Как быстро вам удалось сообразить, что мои хлопоты связаны с Лилией фон Вайнцгардт. Но, само собой разумеется, вопрос был задан вам не случайно. Мне сказали, что вы покровительствуете пансионату. И что…

— Кто сказал? — мгновенно отреагировала герцогиня.

— Разве это важно?

— Я спрашиваю: кто сказал? И если уж спрашиваю, значит, важно.

— Один знакомый.

— Все тот же барон фон Вайнцгардт?

— Все тот же.

— Или, может быть, пройдоха Мазарини? — это уже был настоящий допрос.

— Клянусь пером на шляпе гасконца.

— Вам пришло в голову интересоваться пансионатом у кардинала? Ну, признайтесь же.

— Такое мне бы просто не могло прийти в голову.

— Но вы отпрашивались у него. Вам понадобилось несколько дней отпуска. А принц де Конде сейчас на фронте, как и все прочие ваши командиры. Словом… Да убирайтесь же вон! — вдруг рявкнула герцогиня, прервав себя на полуслове. — Когда вы понадобитесь — вас позовут, недоносок в чиновничьем сюртуке!

Прошло несколько мгновений, прежде чем д'Артаньян сообразил, что герцогинино «убирайтесь вон!» относится вовсе не к нему, а к чиновнику, который уже однажды возникал у них на виду. Оказывается, он опять посмел появиться в ротонде, всего лишь заглянуть. Но этого было достаточно, чтобы вызвать гнев мадам д'Анжу.

— Поэтому-то вы и обратились к Мазарини, — продолжила герцогиня почти на той же ноте, на какой учинила изгнание недоноска. — А уж он-то, ублюдок в кардинальском плаще, пардон… Навел вас на меня. Разве я не права?

— Не правы.

— Совсем? Мне важно знать, интересуется ли кардинал пансионатом.

— Никакого намека на интерес.

Герцогиня глубоко вздохнула и почти мгновенно успокоилась. Д'Артаньян так и не понял, что подействовало на нее.

— Значит, направил вас сюда все-таки барон фон Вайнцгардт?

— И никто другой.

— А что собой представляет этот барон? — уже с чисто женским любопытством поинтересовалась герцогиня.

— Холост. Саксонец. По-саксонски богат. Но богат в Саксонии, а не во Франции. Здесь он бедствует, как и все наемники. Наемник там, где война, а все воюющие короли бедны.

— Когда вы намерены отправиться в «Лесную обитель»?

— Завтра. Если только…

— Где вы остановились?

— Пока нигде. Мой слуга подыскивает постоялый двор. Или квартиру.

— Жду вас вечером у себя, на улице Павших Рыцарей. А утром вас будет ждать мой экипаж. Такое начало знакомства с баронессой Лили Вайнцгардт вас устраивает?

— Ничем не хуже всех остальных вариантов, герцогиня.

Проводив лейтенанта, Улич хотел вернуться в свою небольшую, прилепившуюся к ограде, пристроечку, в которой раньше жил садовник. Теперь же в этом домике, осуществляя охрану князя, по очереди ночевали он и Хозар. Да еще иногда оруженосец Улаф, хотя этому молчаливому суровому верзиле-шведу они тоже не особенно доверяли.

Он уже приблизился к двери, как вдруг заметил у калитки чью-то тень. Нет, это был не Кара-Батыр, татарина он распознал бы сразу. К тому же тот сидел в домике и допивал остатки вчерашнего пива. Да и фигура была явно женская.

— Ты, Власта?

— Попробовал бы не узнать, — рассерженно прошептала девушка. — Полчаса стою здесь — и словно бы не замечаешь.

— Не заметил, мощи святой Варвары. Эта калитка у них не открывается. Войди вон там.

— Я же не входить пришла, — прошептала она, ухватившись руками за железные прутья, словно пыталась протиснуть между ними лицо. — Наклонись, кое-что скажу.

Ничего не понимая, Улич наклонился и тотчас же ощутил на небритой щеке своей прикосновение пухлых девичьих губ.

— Ну что ты еще раз подставляешь? Я же не буду целовать тебя много раз.

— Но еще хотя бы раз.

— Нет, вы видели такое: он уже торгуется! — возмутилась Власта.

— Тогда чего примчалась?

— Скажи, графиня, ну та, француженка, здесь?

— Не знаю.

— Я же не для того целовала тебя, чтобы врал.

— Кажется, заходила, — подтвердил Улич, немного замявшись.

— Там она. Я почувствовала, что придет именно сегодня. Не стерпела, примчалась. Да вон и смех ее. Господи, надо же так ржать!

— Так ты что, мощи святой Варвары, собралась идти и волоком выволакивать ее оттуда? Заметит князь — и тебе, и мне несдобровать.

— Значит, все верно. Я не ошиблась: она здесь. — Власта повернулась спиной к Уличу и, довольная собой, осела, припав спиной к ограде и прислонившись к ней головой.

— Тебе какое дело до них? Не жена ты князева и никогда не будешь ею, — грубо обронил Улич. — И нечего по дворам ревности разносить. Возвращайся в свою хибару, к своей «зрячей» слепой, и сиди там.