Чтение онлайн

Единственным, кто остался на боевом посту, был радист, отправлявший донесения. Рядом с его машиной стоял мой начальник разведки, который передавал радисту мои команды, которые я выкрикивал издалека.

Но вот один из штурмовиков на бреющем полете – я почти уверен, что рассмотрел на нем канадские опознавательные знаки, – зашел для атаки на бронемашину. С 20 метров я видел лицо пилота из-под летного шлема. Вместо того чтобы стрелять, он рукой показал радисту, чтобы тот убирался из машины, а затем заложил вираж, разворачиваясь для новой атаки.

– Пусть радист уходит, – закричал я офицеру, – оба в укрытие.

Самолет зашел для повторной атаки от солнца. В этот раз он выпустил снаряд и попал в машину радиосвязи, к счастью для нас, не нанеся ей особого ущерба.

Поступок летчика, кем бы он ни был, канадцем или британцем, я никогда не забуду. Он стал для меня примером того, что можно воевать, оставаясь благородным и великодушным. Лицо пилота и его взмах рукой тоже навсегда запечатлелись в моей памяти.

За исключением двух машин, которые пришлось бросить, все прочие сохранили способность двигаться, хотя некоторые нам пришлось взять на буксир, прицепив к полугусеничным мотоциклам. Но, поскольку британские истребители все еще находились над нами, мы могли ожидать и третьей атаки. Вдруг высоко в небе появилась эскадрилья «Мессершмиттов», которая тут же вступила в бой с британцами. Они пошли на север, однако одна британская машина устремилась к земле, оставляя за собой дымовой шлейф. Что ж, по меньшей мере третий налет удалось предотвратить и хотя бы одного из нападавших сбили.

Наша колонна продолжила путь к Фум-Татавину. Мы находились посредине пустыни, по большей части ровной, что позволяло передвигаться довольно легко. По радио я доложил обстановку генералу Гаузе. А затем мы увидели перед собой маленький пустынный форт: куча камней, наваленных один на другой, – ни деревца, ни кустика. Какое же напряжение для солдат гарнизона сидеть здесь и сторожить пустыню месяцами или даже годами.

Нас приветствовали огнем пулеметов, которые нам очень быстро удалось заставить замолчать своими MG 34. С нашим мотоциклетным эскортом и двумя уцелевшими пушками, под прикрытием бронеавтомобилей, я помчался в форт. К нам вышел французский капитан, его солдаты побросали оружие и подняли руки.

– Почему вы все еще здесь? – спросил я его. – Ведь фронт теперь переместился в Тунис?

– Мы простояли тут больше года, – ответил он. – Наша задача находиться тут, и все. Никаких других приказов я не получал.

Я пошел с капитаном на его КП и увидел там рацию. Я указал на нее, и мой начальник разведки вывел ее из строя.

– Считайте себя и своих людей военнопленными, – сообщил я капитану. – Собирайте все необходимое. Вам придется поехать с нами.

Тем временем в форт вошли все части моей маленькой боевой группы, и солдаты занялись поиском оружия. Я немедленно отправил дозоры в южном и юго-восточном направлениях, которые признаков присутствия противника не обнаружили, о чем и доложили. Я, в свою очередь, радировал Гаузе:

– Фум-Татавин занят, гарнизон взят в плен, рация уничтожена, ведем разведку далее к югу, соприкосновения с противником не отмечается. Возвращаюсь на позиции Марет с боевой группой и несколькими единицами техники на буксире.

Когда нас отделяло от «линии Марет» еще около 50 километров, стало темно. Я решил остановиться на ночевку посреди пустыни. Особой опасности не было. Британцы тоже прекращали передвижение в ночное время. На следующий день мы без приключений достигли «линии Марет», после чего нас передислоцировали в тыл как резерв для боевых действий на будущее.

Я воспользовался моментом, чтобы получить инструкции от генерала Гаузе.

– Идея Роммеля, – начал Гаузе, – состоит в том, чтобы, применив переукомплектованную 21-ю танковую дивизию во взаимодействии с вновь прибывшей 10-й танковой дивизией генерал-полковника фон Арнима [80] , а также со всеми имеющимися в наличии частями Африканского корпуса, расколоть сосредоточения сил армии США, предотвратить их выдвижение к берегу и проникнуть как можно дальше в тыл американцам.

Ввиду полного отсутствия у американцев боевого опыта, – продолжал Гаузе, – Роммель считает эту операцию довольно многообещающей. Итальянцам предстоит укрепиться на «линии Марет» и держаться там во что бы то ни стало, хотя оборонительные рубежи к западу от Габеса были бы куда более выгодны из-за наличия там соляных озер. Однако Муссолини и итальянское Командо Супремо [81] настаивает на удержании позиций по «линии Марет». К сожалению, сотрудничество с фон Арнимом не заладилось, он желает оставаться сам по себе, – подытожил Гаузе. – К счастью, проливные дожди на нашей стороне. Они практически не дают противнику использовать КВВС.

Ваш батальон будет вести разведку к западу от Габеса с целью не допустить того, чтобы 5-я танковая армия на севере была отрезана. Здоровье Роммеля не в лучшей кондиции, однако он хочет остаться со своими людьми и считает, что, если его план получит одобрение, у нас есть шанс на успех.

Мы снова исполнились надеждой и занялись ознакомлением с местностью, которая очень отличалась от той, к которой мы привыкли в пустыне. В горах Атлас нас ждали узкие перевалы и крутые горные вершины, на равнине лежали соляные озера, а далее на север раскинулись обрабатываемые сельскохозяйственные земли.

– Роммель только что получил по рации сообщение от Командо Супремо, – продолжал Гаузе. – Речь идет о том, чтобы, по достижении позиций по «линии Марет», он передал командование итальянскому генералу Мессе, который до того руководил действиями итальянского экспедиционного корпуса в России. Роммелю предоставлена возможность определить дату передачи полномочий.

План Роммеля строится в основном на двух предпосылках: (1) или мы получаем из Сицилии всю необходимую материальную часть: танки (в том числе превосходящие бронетехнику противника «тигры»), противотанковое вооружение, боеприпасы и мощную поддержку с воздуха для перехода в решительное контрнаступление, или же (2), не получив всего этого, атакуем тем, что имеем: стремимся продвинуться как можно глубже в тыл американцам, захватить главные перевалы и одновременно удержать британцев на «линии Марет», чтобы иметь возможность эвакуировать из Туниса основную массу опытных и проверенных боями солдат, которые понадобятся нам в Европе. К сожалению, второй вариант представляется мне более вероятным. Приготовьтесь для броска и удара по американцам.

Тем временем, пока итальянцы закреплялись на позициях Марет, полностью переукомплектованная 21-я танковая дивизия 1 февраля 1943 г. двинулась к перевалу Фаид, чтобы выйти на исходные позиции для атаки в северном направлении в тыл американцам. Застигнутые врасплох совершенно неопытные американцы сдали перевал и потеряли пленными 1000 человек.

Затем в середине февраля наша дивизия стартовала с плацдарма на перевале Фаид, двинулась на север и вошла в соприкосновение с частями американской 2-й бронетанковой дивизии. В упорных боях наших танкистов с танкистами противника основная часть американской дивизии была выведена из строя, множество «грантов», «ли» и «шерманов» остались догорать на полях сражений. Развивая успех, 21-я дивизия продвинулась дальше, овладевая все большей территорией, тесня остальные американские части, сражавшиеся со все большим упорством. Потеря около 150 танков и 1600 человек пленными вынудила американцев оставить также и важный город Гафса, что дало нам новый трамплин для броска дальше на север.

Боевые группы армии «Африка» и 5-й танковой армии тотчас же ударили на юго-запад, на запад и на север, захватили при этом большое количество топлива, а американцы подожгли 30 самолетов на передовом аэродроме.

Мой моторизованный разведывательный батальон спешил дальше на север от Гафсы, чтобы не давать продохнуть американцам.

От Гаузе я узнал о намерении Роммеля нанести удар по Тебессе, а оттуда выйти в глубокие тылы американцев. Однако итальянскому Командо Супремо и фон Арниму подобные намерения показались слишком рискованными, они не могли и не желали действовать в соответствии с планами Роммеля. Потому пришел приказ атаковать Эль-Кеф, расположенный гораздо ближе за англо-американским фронтом, чем Тебесса.