Чтение онлайн

– Я не понимаю...

– Ты не понимаешь, а я не могу знать наверняка. Но, думаю, Алга хотела, чтоб ты получше узнал жизнь. Чтобы лучше разглядел сушу, увидел море.

– Море, да?! И, непременно, весь тот мусор, что плещется в этой огромной луже?

– От которой ты час не мог оторвать взгляда, когда я вчера привез тебя на Лисий мыс.

– Я... я тогда всего лишь задумался, - буркнул Мартис, но уже безо всякой уверенности в голосе.
– Так вы говорите... За этим?

– Верно, головастик. Именно за этим.

"И еще кое за чем - но это ты поймешь позже".
– Суахим поправил маску. В синих сумерках вырисовывались очертания Врат.
– "Если поймешь. А не поймешь - так тоже неплохо...".

– Я подумаю над вашими словами, мастер, - буркнул Мартис. Размышлять над чем-либо было определенно не самым любимым его занятием.

– Подумай. А пока оглядись.

Из сумеречной дымки с обеих сторон "Трепета" выступали серо-белые исполины скал. Будто рама вокруг картины, будто железный обод вокруг стакана, будто гигантские пенистые буруны над волнами - любое сравнение было верным и неверным одновременно. Таковы были скалы Белых Врат, за которыми открывалась свинцово-серая, вечно подвижная, равнина Хладова моря.

"Белые Врата". Рукотворные или нет - знала, может быть, только Алга Мараин; если и знала, то молчала.

Суахим постоял с минуту, вглядываясь в скалы - терпение, Страж, терпение!
– и лишь после того забрал у онемевшего Мартиса сверток с урной и отдал матросу, спешащему к носовой пушке. На море опускалась ночь; в темнеющем небе зажигались первые звезды.

– Ломкий, небось, камень... Только на поглядеть и годен, - ворчливо сказал Мартис, рассматривая Врата - будто сам, еще минуту назад, не любовался ими в немом восхищении.

– Редкий пловец доплывет до этих скал, - думая о своем, заметил Суахим, и с удивлением заметил, как в глазах Мартиса мелькнул азартный огонек. Головостик, вопреки прозвищу, вряд ли хорошо умел держаться на воде, и Врата были ему совершенно без надобности - но, по-видимому, всякий вызов казался ему привлекательным.

Команда сворачивала паруса и заряжала пушки: всякий знал, что делать, хотя Суахим даже не притронулся к тяжелой звезде змеиного хрусталя, висевшей на груди. Хорошая команда, отличная команда - лучшая из всех, что ему доводилось собирать... И корабль - немного потрепанный долгой службой, но лучший из всех, что он выводил в море.

"Трепет" лег в дрейф. По обоим бортам матросы подняли сигнальные флажки.

"Наконец-то!" - Суахим подхватил трость и пошел на нос.

– А Оглобля... то есть, этот полуживой... он после этого исчезнет?
– канючил тащившийся рядом Мартис. "Оглобля" шел на шаг позади, ничуть не замечая качки.

– Увидишь. Приоткрой рот и ухватись за что-нибудь.

От орудия с поклоном отступил широкоплечий канонир. Суахим невольно усмехнулся. Поклон вышел не слишком-то почтительным: при жизни малый подвизался в команде удачливых головорезов и однажды отправил на дно шлюп самого Обнимающего Ветер. Прежде Суахим иногда задавался вопросом - не этот ли малый пустил ядро, искалечившее ему ногу. Но ответа немертвый не знал. Да и не имело это значения...

Суахим вскинул трость, пробуждая к жизни наложенные часом раньше чары. Огонь никогда не было его сильной стороной - но чародей его ранга слабых сторон позволить себе не мог. На лакированном дереве заплясало зеленоватое пламя.

– Правый борт - огонь!

– Левый борт - огонь!

– На исходную!

"Трепет" сотрясался от отдачи.

– Это называется фейерверк, - крикнул Суахим на ухо оглушенному Мартису.

Грохочущее небо цвело огненными цветами - золотыми, синими, серебряными.

– В добрый путь, Говорящая с Камнем!
– Суахим, сплетя вокруг пушки щит из воздуха, загнал пылающую трость в запальное отверстие.

– Правый борт - огонь!

– Левый борт - огонь!

Грохнула носовая пушка; щит, погасив отдачу, рассеялся. В пылающем небе исчезли пепел и осколки - а "Оглобля", сбросив на палубу полуистлевший плащ, с легкостью акробата пробежал по бушприту и, раскинув руки, спрыгну в море. Светлая спина мелькала среди волн в разноцветных всполохах - все реже и все дальше от корабля.

– На исходную!

Три залпа. Алга Мараин, "Говорящая-с-Камнем", занимала третье кресло в Малом Кругу.

Суахим украдкой оглянулся на Мартиса. Тот стоял, едва дыша, вцепившись обеими руками в удерживающие спасательный круг канаты. Головастику явно было нехорошо - но он всеми силами старался не испортить церемонию, и, кажется, проникся ею даже больше, чем стоило ожидать.

– Левый борт - огонь!

– Правый борт - огонь!

Грохот стихал, искры в небе гасли, оставляя после себя едкую пороховую гарь - но и ту ветер сносил к гавани.

– Вот и все, - Суахим подошел к Мартису и положил руку на плечо.
– Все закончилось.

– Скажите, мастер...
– одними губами прошептал Мартис. Вряд ли он осознавал, что его круглые мальчишеские глаза сейчас влажны от слез.
– Почему... так вышло? Это был ее долг... перед Кругом?

– У нас есть только один долг, сынок, - вкрадчиво сказал Суахим, поймав его взгляд.
– Только один.
– Ступая бесшумно и осторожно, Суахим увлек Мартиса за собой к загодя подготовленной шлюпке.
– Долг перед нашей силой, перед людьми... перед самой жизнью. Тот, о котором мы чаще всего забываем.

– Какой, мастер? Долг...

Глаза Мартиса Брана закрывались, но он все еще сопротивлялся гипнозу, неумело, но упорно.

– Долг бороться до конца, - Суахим бережно опустил обмякшее тело в шлюпку на сложенный старый парус.
– Отдыхай, головастик. Пусть тебе снится теплое спокойное море.

Мартис задышал глубоко и ровно. Суахим Тарнак выпрямился, размял плечи - все же, весу в мальчишке было немало - и уверенной походкой направился к борту. Обгорелые обломки трости валялись где-то на палубе, и не было больше нужды притворяться хромым, как прежде. Впрочем, ее давно уже не было - так, привычка...

Суахим остановился у перил, в десяти шагах от брошенного на воду каната. И принялся ждать, вглядываясь в темные волны.

"Терпение, Страж, терпение..." - от подвижной черноты воды резало глаза. Шли минуты. Очень долгие минуты. На скалах затихли потревоженные чайки.
– "Пожалуйста, Алга... Или ты решила иначе?"

Сперва мелькнувшая вдалеке белая точка показалась ему пенным буруном. Но она приближалась, все быстрее, все ближе - чтобы, наконец, взяться за канат.

– Твои шутки стали жестоки, Говорящая-с-Камнем, - выдохнул Суахим. Подать чародейке руку он не решился.
– Я уже начал думать, что ты не вернешься... И весь этот спектакль. Что, если бы новости добрались до меня раньше? Если бы я сразу тебя не узнал?! Эй, полегче!
– он не успел отскочить, когда Алга Мараин, взобравшись на палубу, обрушила на него водопад брызг.