Чтение онлайн

– Можно ли быть настоящим патриотом и при этом христианином, ведь апостол Павел учит нас любить только небесное отечество?

– Для начала давайте-ка отнесемся серьезнее и внимательнее к Священному Писанию и апостолу Павлу: нигде такого не сказано, чтобы любить только небесное отечество. От таких вот «маленьких неточностей» возникают потом очень большие беды и скорби.

Христианину надо обязательно быть настоящим патриотом. Вот что говорил о патриотизме приснопамятный патриарх Алексий в одном из официальных обращений к верующим:

«Если человек забывает свою семью, своих родителей и родственников, мы называем его “иваном, не помнящим родства”. Он теряет связь с традицией предков, жизнь его становится бесплодной. Духовные, культурные богатства накапливаются там, где жива традиция, где знают, любят, берегут свое прошлое, где молодая жизнь верна своим истокам. Патриотизм не следует путать с национализмом, шовинизмом, как это часто стараются представить современные СМИ. Патриотизм – это любовь к отечеству; но не ненависть к врагам…

Каждый священнослужитель, особенно в наше время, должен быть убежденным патриотом, должен всем сердцем любить свое отечество, быть преданным своей родине. Мы должны с Божией помощью победить в войне, начатой против православной Руси, должны воспитать новое поколение православных россиян, любящих Россию…»

Основы Социальной концепции Русской Православной Церкви подтверждают слова первосвятителя и опровергают попытки разорвать связь между Православием и патриотизмом:

«Церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным… Православные христиане, сознавая себя гражданами небесного отечества, не должны забывать и о своей земной родине… Христианский патриотизм одновременно проявляется по отношению к нации как этнической общности и как общности граждан государства. Православный христианин призван любить свое отечество, имеющее территориальное измерение, и своих братьев по крови, живущих по всему миру. Такая любовь является одним из способов исполнения заповеди Божией о любви к ближнему, что включает любовь к своей семье, соплеменникам и согражданам».

Поскольку Основы Социальной концепции РПЦ приняты на соборе 2000 года единогласным решением русских архиереев, они служат выражением соборного голоса Русской Церкви по вопросам, связанным с церковно-общественными и церковно-государственными отношениями. Поэтому приходится с огорчением заметить, что те, кто лишают христианина земного отечества, проповедуют ересь – то есть свое собственное особое мнение, которого они придерживаются вопреки церковной полноте.

Есть много разных определений понятия нации, но самое простое и верное таково: нация – это сообщество людей, которые идут друг за друга на смерть, не зная друг друга лично. Конечно, мы вспоминаем здесь слова Спасителя: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Если любовь к Богу – это основа небесного отечества, то любовь к ближнему – земного. И навряд ли что-либо иное так помогает человеку исполнить заповедь Спасителя о любви к ближнему, как патриотизм. Думаю, исторических примеров приводить не понадобится…

А чтобы понять высказывания церковных авторов далекого прошлого, которые как будто бы требуют отказа от любви к Родине, надо учесть, что нации существовали не всегда. Возникли они в окружающих нас землях лишь несколько сотен лет тому назад, а кое-где и гораздо позже. Вспомните феодальную раздробленность, княжеские междоусобицы: крестьяне, ремесленники, купцы живут и трудятся, делают свое дело, – а князья свое: воюют друг с другом. Был один князь, пришел другой, разбил и выгнал первого – и вся-то разница, кому платить подать. Тем более рабы. Какая у раба родина, если его продают и покупают? Или у кочевых народов, перемещавшихся с места на место, спасавшихся от голода, эпидемий?

Но со временем ситуация изменилась, и люди, независимо от своего происхождения и социального положения, стали осознавать себя участниками нового сообщества – нации, – в котором создаются условия для возрастания любви к ближнему и патриотизм тем самым становится важнейшей духовной ценностью. Другое дело, что не надо его ни в коем случае путать с национализмом, высокомерием по отношению к другим народам.

– Я прочитал, что средства от выручки в «Макдоналдсе» идут на пропаганду гомосексуализма, в фонды, из которых финансируются похабные телепрограммы, содом-парады на улицах европейских и американских городов, и у нас пытаются насадить ту же самую мерзость. Стоит ли на это обращать внимание?

– Конечно стоит! Я и сам, проживая за границей, участвовал в бойкоте «Диснея» и «Макдоналдса». Но, думается мне, нам нет нужды разбираться, в какие фонды идет выручка тех или иных зарубежных компаний – тем более что там тоже не малые дети сидят: организуют какой-нибудь промежуточный «благотворительный» фонд, и концы в воду. Нам – и особенно младшему поколению! – надо бы выработать для себя гораздо более простую и прямую линию рассуждения: «Эта компания зарубежная, она распространяет у нас в России зарубежный фирменный торговый знак и живет только благодаря его популярности; ничего необходимого и ценного для нас не производит и не продает. Раз так – я не буду ее поддерживать своими деньгами!»

Почему бы не поучиться у американцев? Помню сорокафутовые плакаты над крышами домов и на автострадах: «Americans, buy American!» Слава Богу, в последнее время и у нас начали появляться такие призывы: «Покупайте российские товары!» Но распространить их надо на всю сферу торговли и услуг.

…Ложится тьма густая

на дальнем Западе, стране святых чудес:

светила прежние бледнеют, догорая,

и звезды лучшие срываются с небес.

А как прекрасен был тот Запад величавый!.. —

писал русский философ и поэт А. С. Хомяков. За прошедшие более чем полтора века западные светила догорели, звезды попадали, и уже не разберешь: где тут христианское наследие, где пережитки язычества, где наслоения схоластики, а где раковая опухоль Нового порядка. Ведь мы и на своей собственной почве спотыкаемся куда как часто: сетуем, например, о «развале России» в 1990-х годах и словно забываем, что развалили-то ее в 1917-м (и ранее), а потом согнали в большевистский застенок такими, среди прочих, мерами, как латышский штык и еврейский маузер. Тем более легко ошибиться в нынешней густой тьме дальнего Запада.

Но, разумеется, одно дело сформулировать тезис, а другое – доказать его. Аналогия с Россией – не доказательство, а всего лишь возможное направление поиска. Поэтому приведем несколько исторических примеров, которые позволят нам увидеть на Западе знакомые черты: стремление к истокам, очищению, освобождению от власти зла и покаянию.

1. Православная Англия. Здесь истоки отделены от нас дистанцией в тысячу лет, но начать следует с события, произошедшего именно в те давние времена, поскольку оно осмысляется христианским мировоззрением. Норманнское завоевание в середине XI века не только поставило Английскую Церковь в зависимость от Рима, но и опрокинуло весь ее жизненный строй, и вся дальнейшая тысячелетняя история Англии видится как цепь печальных последствий этого завоевания. Поэтому, чтобы вернуть английской нации здоровье и благополучие, вырвать ее из клещей глобализма, необходимо «сбросить норманнское иго» – прежде всего и главным образом возвратиться к историческому Православию.

Это направление наиболее полно освещается в журнале Orthodox England, о котором «Радонеж» сообщал несколько лет тому назад.

2. Конфедеративное движение в США. Оно гораздо мощней предыдущего, но, к сожалению, мало знакомо русским, воспитанным на советских учебниках и не знающим о борьбе Южных Штатов ничего, кроме расизма и рабовладения. Характерно, что гений А. И. Герцена распознал в ней «войну за рабство государственной нераздельности» («Концы и начала»).

Иногда язык оказывает нам дурную услугу: например, мы воспринимаем слово «штат» (state) будто уезд или губернию, а между тем оно означает «государство». Нынешние патриоты американского Юга с полным основанием рассматривают свое поражение в войне между штатами, по ошибке называемой «гражданской», как начало порабощения Северной Америки Новым мировым порядком. Непосредственная их цель на сегодня – сохранение и восстановление культурноисторического наследия американского Юга, а также политическая борьба. О возможностях последней говорит следующее наблюдение: итоги голосования в Конгрессе США по нескольким ключевым пунктам внутренней и внешней политики, от абортов и молитвы в школах до агрессии против независимых государств, подсчитанные с учетом одних только представителей Южных Штатов, полностью противоположны фактически принятым решениям.

Конфедеративное движение представлено превосходным журналом Southern Partisan; стоит раскрыть его, и вы тут же убеждаетесь, как выгодно отличается он от «массовых» американских журналов.

3. Римо-католики традиционного направления. О них надо сказать хотя бы несколько слов, поскольку римо-католицизм не без основания считается самой жизнеспособной идеологической силой сегодняшнего Запада, особенно на фоне протестантских конфессий. Вспомним, что Ватикан (в отличие от Православных Церквей!) так и не вступил в скандально-знаменитый Всемирный совет Церквей (ВСЦ), и какой бы ни была экуменическая и миссионерская политика папства, она проводится независимо от чьих бы то ни было интересов, кроме собственных.

Однако Второй Ватиканский собор (1962–1965) с его историческим поворотом к модернизму вызвал к жизни активные силы внутреннего сопротивления. Некоторые из верующих, благочестивых римо-католиков вообще не признают нынешнего папу и считают Римский престол незанятым. Среди имен, связанных с этим движением, надо упомянуть прежде всего архиепископа Марселя Лефевра (†1991), отлученного от Церкви Иоанном-Павлом II. Его последователи объединены в «Общество св. Пия X» (The Society of St. Pius X); они чтут папу Пия X (1903–1914) как непримиримого врага и обличителя модернизма, секуляризма и масонства.

В ответ на изложенные выше соображения я получил от одного из своих корреспондентов следующий малоутешительный отклик:

«Ты впустую тратишь время, свое и читательское. Не все ли равно, какие там давние корни и истоки кто-то обнаружил у себя на Западе! Порабощен ли западный мир Новым мировым порядком или объединился с ним на полюбовных началах – нет решительно никакой разницы. Мы стоим на пороге новой войны (написано до нападения на Ирак), нам надо мобилизовать все силы, духовные и материальные, для победы над врагом, а не рассуждать о тонкостях, которые якобы скрыты где-то в густой западной тьме.

Представь себе, что в 41-м году летом, когда германские армии походным маршем шли по Украине и Белоруссии на восток, кто-нибудь взялся бы с ученым видом толковать о том, что-де нацизм и Германия – это не одно и то же, и как их отличить друг от друга… Много ли было бы толку? А ты ставишь себя как раз в такое положение.

И если уж речь зашла о папстве, то оно всегда было смертельным врагом России, еще когда модернизмом и секуляризмом даже не пахло. Неудивительно, что “лефевровцы” относятся к Православию куда более враждебно, чем официальный Ватикан, без зазрения совести именуя нас “восточными схизматиками”…»

Позволю себе дословно привести ответ, который я отправил своему критику, а дальше пускай судит читатель.

«…Проблема в том, что ты остановился на полдороге. Аналогия с 1941-м годом очень важна, но сама по себе недостаточна: надо получше рассмотреть 2003-й и обнаружить разницу между тем и другим. “Мобилизовать духовные и материальные силы”, — пишешь ты, совершенно законно поставив дух перед материей: “Обышедше обыдоша мя, и именем Господним противляхся им”. А что было полвека тому назад? Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что (как бы ни старались фальсификаторы истории) если чьим-то именем мы и воевали, то это было имя Сталина; в окопах и блиндажах не служили молебнов, не читали канонов и акафистов, а писали заявления о приеме в ВКП(б). Сегодня же с именем Сталина на духовном фронте уйдешь не дальше, чем с винтовкой Мосина на материальном.

Отсюда первый и главнейший вывод: наш Бог – Бог истины, и если в наше страшное время мы осознали наконец, что без Него Самого мы бессильны и ничтожны, то стремление к истине и обретение ее становится для нас необходимым условием Его помощи. Тем более – истины о таком важном предмете, как наш противник. Закрыть глаза на истину в духовном бою – все равно что зажмуриться перед выстрелом.

Ты говоришь о “лефевровцах”, неприязненно относящихся к Православию: хороший пример. Последователи Лефевра, истинные римо-католики, вынуждены именовать нас “восточными схизматиками” – иначе, по логике вещей, они сами должны стать православными. Они, подобно нам, стремятся к истине и не поступятся своей совестью. Пусть они заблуждаются, пусть ошибаются: мы можем вести с ними разговор, не “экуменический диалог” по базарному методу “ты мне – я тебе”, а честный, открытый диспут двух несогласных друг с другом сторон с тем, чтобы, как это многократно бывало, наши оппоненты отказались от своих заблуждений, увидели истину и приняли ее. Сравни-ка их с официальным Ватиканом, который норовит назваться нашей “Церковью-сестрой”. Как подходит сюда парафраз замечательной русской пословицы: лучше с честным потерять, чем с жуликом найти.

Но есть и другое соображение в пользу попыток рассеять “густую западную тьму”, менее очевидное, но не менее серьезное. Оно следует из упомянутой выше аналогии между русскими беженцами-антикоммунистами и силами, которые противостоят сегодня Новому мировому порядку на Западе. 30–40 лет назад призыв различать Россию и СССР у многих вызывал такое же раздражение, как сегодня у тебя – мой призыв различать Запад и глобализм. Но кто оказался тогда прав?..

Сегодня мы не просто стоим на пороге войны (или уже перешагнули этот порог); сегодня мы входим в зону невиданных исторических бурь и водоворотов, где единственной надежной навигационной картой остается Святое Писание. “И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам”, — мы не можем позволить себе пройти мимо этих слов, не задумавшись о том, как они претворяются в жизнь и что требует от нас в этой связи Спаситель».

Шли вдвоем от всенощной. Сетка дождя над переулком светилась размытыми кругами фонарей.

– Мам, как сушат яблоки?

– В русской печке, наверное. А что тебе?

– Можно засушим? – Мальчик достал из кармана куртки большое желтое яблоко.

– У нас-то откуда печка? Плита газовая.

– А в плите нельзя?

– Что тебе вздумалось его сушить? Красивое какое… Где ты взял?

– Подарили.

– Кто, отец дьякон?

– Нет, тетенька. Женщина одна.

– Какая женщина?

– Худая такая. В платке.

– Я вон тоже в платке. И худая. Вся церковь, считай, в платках. Ты не попрошайничал ли?

– Не-е… Я ей сказал, чтоб она не разговаривала.

– Да ты что? Взрослым замечания делать! Господи…

– Сама же всегда говоришь: «Если с терпением и вежливо…» Вот я терпел, терпел, а она все бу-бу-бу, бу-бу-бу. Дед Матвей стал канон читать, и ничего не слышно. Я ей сказал очень даже вежливо: «Пожалуйста, не разговаривайте. Слушайте канон. Кончится всенощная, тогда будете разговаривать».

– Она тебя небось за ухо?

– Нет, пошла куда-то. К свечному, кажется. А как первый час стали читать, все пошли к иконам прикладываться, смотрю, она опять идет. Подходит ко мне и яблоко дает. И говорит: «Прости меня, сынок, если я не так что сделала».

– Ну а ты что?

– Что я? – Мальчик как-то по-взрослому передернул плечами. – Бог простит, говорю, и вы меня простите.

Мать отвернулась. Дождевая влага ложилась на веки, ресницы, пробиралась в глаза. Держась за руки, обошли лужу с отраженными лодочками фонарей.