Чтение онлайн

– В любой ситуации выбираешь из двух вариантов. А как понять, который из них правильный? Как узнать волю Божию?

– Вопрос поставлен верно. И ответ существует прямо от св. отцов: не принимай решения без всестороннего рассуждения, а когда примешь – действуй с опорой на Господа и не смущайся задними мыслями, т. е. сомнениями о принятом решении.

Всестороннее рассуждение – это ваша оценка окружающей реальности, в первую очередь – что от вас ждет Христос? Что ждут люди? Что позволяют обстоятельства? На что способны вы?

Опора на Господа – память о том, что без Него мы вообще ни к чему не способны, что Он – любящий Отец, а не крупье в казино, что Он поможет вам на любом добром пути, выбранном с рассуждением и чистой совестью.

Тем не менее бывает, что решения приходится пересматривать и менять. Когда? Когда меняется окружающая обстановка или выясняется ваша ошибка в рассуждениях. Если у вас возникают задние мысли, спросите себя так: «Все это я обдумал перед тем, как принять решение: с тех пор что-нибудь изменилось? или я что-то упустил? Если нет – значит, мои сомнения не что иное, как нападение врага: Господи, избави меня от него!» Так мы избавляемся от сомнений на жизненном пути.

– Я очень хочу жить по вере, во всем исполнять Закон Божий. Но вижу много противоречий. В книге об исповеди митрополита Антония вижу один подход, а у отца Иоанна Крестьянкина принципиально другой. Также и священники могут давать совершенно противоположенные ответы на один вопрос. Как в таких условиях не ошибиться?

– Вопрос ваш очень хороший, мудрый. И мудрость здесь заключается прежде всего в указании на наш общий недостаток, который надо как можно скорее исправить: на незнание, непонимание смысла Святой Церкви.

Перед исповедью, наряду с молитвами о прощении грехов, священник обращается к кающимся с кратким словом увещевания, которое оканчивается так: «…Пришли в духовную лечебницу, да не отыдете неисцеленными». «Духовная лечебница» – очень точная характеристика Церкви применительно к каждой отдельно взятой человеческой судьбе. Некоторые, к сожалению, склонны видеть в Церкви концлагерь, полицейский патруль или на худой конец справочник по элементарной математике для средней школы – но это глубокий и опасный самообман.

Если мы с вами это как следует поймем, у нас не будет ни малейших затруднений по указанным вами поводам. В самом деле, в медицинской литературе описаны разные подходы к лечению одной и той же болезни: о язве желудка хирургия говорит одно, терапия другое, невропатология третье – и никто не усматривает здесь никаких противоречий. Больше того, на одну и ту же жалобу – например, «болит голова» – тот же самый врач дает противоположные указания: одному скажет погулять на свежем воздухе, другому – лечь на диван и не двигаться.

Но есть одно важное отличие лечебницы телесной от духовной. Физически здоровый человек иной раз и дороги в поликлинику не знает, а с духовным здоровьем ровно наоборот: чем вы здоровее, тем чаще вы бываете в духовной лечебнице, тем лучше знакомы с Небесным Врачом.

Отсюда и очевидный ответ на ваши недоумения: «Как жить по вере? Как исполнять Закон Божий? Как не ошибиться?» Надо жить с Христом в Его Церкви, участвовать в богослужениях, в таинствах исповеди и евхаристии, учиться Православию, возрастать в молитве, в любви ко Господу и к ближнему. На таком пути вам огромную пользу принесут хорошие книги, ответы священников на вопросы – хоть в них вы и обнаружите «противоположные подходы». А без Церкви они будут вам только во вред, как горы медицинской литературы для безумного ипохондрика.

– Меня крестили в советские времена. Многое было под запретом, и священник крестил меня у нас дома. А теперь моя мама переживает, что это крещение не совсем действительно, что нужно креститься еще раз.

– Крещение не может быть «не совсем действительно», как невозможно быть «не совсем замужем» или «не совсем беременной». Либо оно состоялось, либо нет.

Если вас крестил православный священник, сомнений никаких быть не должно. Бывают редкие случаи, когда крестит мирянин (например, повивальная бабушка в случае опасности для жизни младенца, и неизвестно, крестила она ребенка или нет)… Тогда применяют особый чин «исправления крещения», то есть повторяют крещение при условии «аще не крещен».

Так маме и передайте. Пусть она лучше переживает по поводу истинных духовных задач – любви к Богу и к ближнему.

– Правда ли, что женщинам нельзя ходить в брюках?

– Неправда. Но у наших женщин есть обычай: ходить в церковь в юбке, а не в брюках.

Его нельзя назвать универсальным, но он достаточно распространен, и я бы рекомендовал следовать ему хотя бы потому, что юбка придает своей хозяйке изящество и женственность, а брюки приближают ее облик к мужскому. Но называть женские брюки мужской одеждой – вздор. Как заметил о. Андрей Кураев, с гораздо большим основанием женской одеждой следовало бы назвать мужской подрясник.

Форма одежды диктуется не догматом, а практической нуждой и здравым смыслом. Неужели вы думаете, что сестры, которые чистили бронзовое паникадило у нас в монастырском храме, забирались на шаткие подмостки в длинных подрясниках – чтобы зацепиться и упасть с пятиметровой высоты? Бывает, значит, что даже монахини, и даже в храме, носят брюки.

– Зачем во время каждения храма многие миряне крутятся на месте и кланяются священнику (диакону)?

– Крутиться, конечно, нехорошо… Но вот вам другая картинка: я иду по храму с кадилом, совершая каждение икон и предстоящих, а предстоящие стоят ко мне задней частью тела. Иной раз бывает еще интереснее: некоторые считают нужным встать в этот момент на колени и приветствовать меня той самой частью тела, высоко поднятой вверх.

Чтобы избежать таких курьезов, надо понять, что такое каждение. Происходит оно не ради дыма или звона бубенцов на кадиле, а ради благовония, приятного, освежающего запаха (хотя, к сожалению, в последнее время, с распространением пластмассового лжеладана, запах этот ощутить удается далеко не всегда). Каждение совершается перед образами как воздание чести первообразу— Господу и Его святым. Но люди, стоящие в храме – это тоже образ Божий, и мы кадим перед вами так же, как и перед иконами, воздавая честь Самому Богу.

Итак, если священник или диакон идет с кадилом по храму, не надо крутиться, но, когда он проходит мимо вас, надо повернуться к нему и поклониться, принимая воздаваемую честь. Креститься при этом не надо, кроме как на пасхальной службе, когда священник вместе с кадилом несет крест, и перед ним вы совершаете крестное знамение.

– Мне несколько раз снились иконы Божией Матери и разные. Как относиться к снам? В храм я хожу, раз в месяц причащаюсь.

– Относиться к снам (а также видениям, голосам и т. п.) следует как к внешним для нас явлениям. Хотя они возникают внутри нас, надо помнить: наш внутренний мир – это раскрытое окно в мир невидимый, и нередко – арена борьбы с невидимыми силами зла.

Представьте себе, что вы едете в поезде и смотрите в окно: за окном разворачиваются разные картины и события. Что-то вам нравится, что-то нет; одно напоминает о добром и приятном, другое о злом и огорчительном. Увиденное может даже подтолкнуть вас к практическому действию: скажем, мелькнет в окне больница – и вы наберете телефон больного друга, справитесь о его состоянии… В любом случае все, что проплывает за окном идущего поезда, происходит не с вами: принимать это как реальность своей собственной жизни было бы крайне неразумно.

Буквально то же самое относится к сновидениям. Бывают добрые и радостные сны (как ваш), бывают печальные, мучительные. И на те, и на другие надо посмотреть христианским взглядом: о чем они мне говорят? Если приснилась мне покойная бабушка, бессмысленно рассуждать, в какой руке она держала цветы, а надо спросить себя, регулярно ли я о ней молюсь дома и на панихидах? Если приснились деньги – не выдумывайте «предзнаменований», а лучше проверьте, нет ли за вами забытых долгов. Ни в коем случае не увлекайтесь самим сюжетом сновидений: это верная дорога к бесовскому самообману, отступничеству, душевным болезням и другим катастрофам.

И если вы, как вы пишете, ведете сознательную христианскую жизнь, то вы должны ясно усвоить эти принципы и помочь окружающим преодолеть распространенные в околоцерковной среде суеверия.

С болью в сердце приходится признать: присвоенное покойным президентом Рейганом Советскому Союзу звание «империи зла» было вполне справедливым. Начавшись либеральной трескотней, эта «империя» быстро показала истинное лицо беспрецедентного по масштабам, длительности и жестокости концлагеря.

Слава Богу, эта «империя», которая в течение семидесяти лет губила русский народ, по молитвам новомучеников российских, исчезла с российских пределов. Однако сегодня метастазы той же болезни поразили страны Запада и, распространяясь по всему миру, грозят нашей родине повторным заражением, не менее губительным, чем прежде.

Либерализм – а не Россия, и даже не Советский Союз – был для Рейгана врагом № 1. Сегодня Рейган мертв, а враг его живет и торжествует. Либерализм – это освобождение человека от Божиего образа. Что останется от человека, если уничтожить в нем Божий образ? Если не знаете – посмотрите телевизор и почитайте «популярные» газеты.

У либерализма богатый арсенал, и он выбирает себе то или иное оружие по мере необходимости. Сегодня в атаку на нас идет «политкорректность» – вирус, убивающий свободное слово и мысль.

Пол Харви – один из старейших американских радиокомментаторов. Приведенный ниже отрывок свидетельствует как о его таланте и отваге, так и вообще о старой Америке, не более слышной в наши дни, чем слышны были Шуберт и Бах на стадионе в Нюрнберге во время речей фюрера. Но что для нас гораздо важнее – это обнаружить, в какой мере его слова обращены к нам, гражданам России. Ведь сограждане Пола Харви, как это ни грустно, впустили их в одно ухо и преспокойно выпустили из другого, как выпустили впоследствии и Белград, и Багдад, и все прочее.

И все осталось как есть. Этого ли мы ищем?

«Если бы я был дьяволом…

я бы завладел самой могущественной в мире страной; я бы внушил ее жителям, что они получают все по своим заслугам, а не по Божией милости;

я бы научил их любить вещи и пользоваться людьми, а никак не наоборот;

я бы устроил так, что целые штаты стали бы жить на доходы от азартных игр;

я бы убедил всех, что совесть – только помеха для общественного деятеля;

я бы узаконил убийство детей до рождения;

я бы ввел в обычай самоубийства и изобрел бы для этого удобные приспособления;

я бы обесценил человеческую жизнь до такой степени, что о животных стали бы заботиться больше, чем о людях;

я бы устранил Бога из школ, так что за одно лишь упоминание Его имени уже тащили бы в суд;

я бы выдумал лекарственные средства, подавляющие разум у детей, и пусть спортивные знаменитости рекламируют их;

я бы завладел телевидением и каждый вечер отравлял бы душу каждого члена каждой семьи как мне вздумается;

я бы стал разрушать семью, потому что это основная опора нации;

я бы облегчил и упростил развод и придал бы ему максимум привлекательности: развалится семья – развалится и нация;

я бы надоумил выплескивать самые гнусные фантазии на холст и экран и назвал бы это искусством;

я бы втолковал людям, что они родятся извращенцами и, значит, извращения надо приветствовать;

я бы внушил, что добро и зло зависят от мнения небольшой влиятельной группы, которое я бы назвал политкорректным;

я бы убедил всех, что Церковь давно устарела и никому не нужна и что Библия – это сказки для дурачков;

я бы притупил разум у христиан, чтобы молитва, верность и послушание стали у них как безделушки в магазине: выбирай что нравится;

…сдается мне, я бы оставил все как есть» [1] .

При всей лживости либерализма сам термин «политкорректность» достаточно правдив и прозрачен. Политика – это вопрос о власти. Политкорректность – это насилие над свободной мыслью ради власти над человеком. Только что мы видели, как определил политкорректность Пол Харви, замечательный американский радиожурналист старого поколения.

На днях пришлось участвовать в радиопередаче, посвященной венерическим болезням, главным образом СПИДу. Собеседник-врач упорно отказывался употреблять этот термин, произнося вместо него некое сокращение, означавшее «болезни, передающиеся половым путем». На вопрос, в чем разница между теми и другими, он не ответил. Ну, ладно, не велика важность. Далее, однако, мы услышали еще одну уникальную формулировку: «работницы коммерческого секса». Отвертеться от объяснений, чем его не устраивают проститутки, доктор не смог и сухо сообщил, что «таково требование Всемирной организации здравоохранения». Надеюсь, радиослушатели получили ясное понятие о происхождении политкорректности.

Политкорректность работает в паре с извращенным, изуродованным понятием о правах человека: якобы каждая личность «имеет право на защиту» от любой информации, которая ее, эту личность, по тем или иным причинам не устраивает. И во многих зарубежных странах этот верх абсурда уже близок к воплощению. Недавно, например, какой-то американский идеолог-гомосексуалист обратился в суд с иском против своих оппонентов, чтобы те не называли его гомосексуалистом, а только «gay» (увы, по вине наших бездарных и бестолковых переводчиков пакостные политкорректные англицизмы проникают в русский язык – в том числе и в православные издания).

Но политкорректность – это не просто абсурд; она гораздо хуже, чем абсурд. Приведенный выше тезис о «защите личности» от неугодных ей внешних воздействий вполне подходит в качестве лозунга для «империи зла». В самом деле, он исходит из того, что человек человеку даже не волк, не зверь, а некий бездушный, бесчувственный механизм, подлежащий надежной изоляции от других, подобных ему механизмов.

Политкорректность ликвидирует связь между людьми, общение, обмен мнениями, дискуссию, спор. Под страхом наказания за «нарушение прав человека» (а на Западе люди получают за это тюремный срок!) устраняется сама возможность донести нужное слово от одной живой души к другой. Проповедь Христа, безусловно, исключена в политкорректной среде – будь то словом или делом. Политкорректность – самое эффективное средство уничтожения Божиего образа в людях, поскольку она уничтожает любовь между людьми.

Потому-то либералы так ценят и любят политкорректность, потому-то они и насаждают ее с таким упорством. Потому-то мы ее презираем, ненавидим, обнаруживаем повсюду, где бы она ни скрывалась, и убиваем свободным словом.