Чтение онлайн

– Это письмо, долго блуждавшее по интернетовским дискуссионным группам и форумам, на пути в наш Ивановский Свято-Введенский монастырь ( http://convent.mrezha.ru ), к сожалению, потеряло подпись и адрес отправительницы. Но, думаю, ответ будет важен для многих. Ведь трагедия – подлинная, хотя и, будем надеяться, не бесповоротная: это судьба любящих и честных молодых душ, бросивших вызов силам зла, оставаясь вне спасительной церковной ограды…

«Ваш адрес я узнала из книжки “Люди погибели. Сатанизм в России: попытка анализа”. Дело в том, что я несколько лет проповедовала сатанистам христианство, поэтому начала интересоваться всем, что связано с этой темой.

Я искренне верю в Единого Бога и Его любовь и поэтому я не могу оставаться в стороне, когда смелые и искренние люди выбирают символом своей веры сатану, а не что-то более эстетичное и чистое. Я решила, насколько это в моих силах, постараться исправить ситуацию, передав сатанистам через эмоциональный контакт, как в сообщающихся сосудах, свою веру и доверие к Богу.

В 2001 году, летом, у меня был приступ, меня положили в психиатрическую больницу… Папа обращался к православному старцу, которому хотя и 17 лет, но он уже так себя называет. Так вот этот “старец” сказал, что у меня зомбирование. А мамин друг Дима, биоэнергетик, сказал, что я подключена к эгрегору сатанистов.

Я очень нуждаюсь в вашем совете. Как мне быть? Сейчас я подлечилась, мой разум ко мне вернулся. Я планирую продолжить проповедовать сатанистам, потому что вижу в том, чтобы спасти этих несчастных людей, смысл своей жизни.

Так, как им проповедуют сейчас, я считаю, нельзя. Их ругают, угрожают Божьей расправой, унижают, изгоняют из числа друзей или приятелей. Это все вместе взятое, естественно, не вызывает в них никаких добрых чувств. Это же очевидно. Я хочу отогреть их своей любовью к ближнему, хочу доказать, что верующие люди им не враги. Это прежде всего.

Я очень нуждаюсь в моральной поддержке, сочувствии со стороны христиан. Я нашему баптистскому пастору, бывшему православному священнику, бывшему спецназовцу, рассказала, что я сатанистам проповедую и они меня с интересом и уважением слушают. Так его реакция была такая: “Если ты с этими выродками общий язык нашла, ну вот и иди к ним, че ты сюда-то пришла?” Знаете, как больно. Я-то старалась практически следовать заповедям Христа о любви к ближнему, любому ближнему, а меня за это изгнали из числа людей, достойных уважения. За что же со мной так? В чем же я виновата? В том, что не лицемерю? Не ненавижу? Не проклинаю сатанистов?

Когда я летом 2001 года лежала в психиатрической больнице, мама мне туда привезла православного священника отца Олега. Я ему стала рассказывать, что проповедовала сатанистам. Он довольно сурово поинтересовался: “А кто вас на это уполномочил?” Я ответила, что никто, сама решила. Хотела передать им свою веру, как вот в сообщающихся сосудах. Отец Олег говорит: “Так ведь в этом случае содержимое обоих сосудов изменяется”. Я признала, что это так. А потом мама мне рассказала, что ей другой священник сказал: “Проповедовать сатанистам даже мы боимся”.

Но чего же бояться? Если Бог за нас, то кто против нас? И даже если они нас убьют, мы же верим, что в рай попадем. Или не верим? Я считаю, что нам отпущено время в этой жизни, чтобы мы могли разделить свои духовные ценности с теми, у кого их нет. И даже если меня убьют, я хочу умереть с мыслью, что жизнь прекрасна, что я не зря жила и не напрасно умерла.

Я мечтаю научить сатанистов верить так, как верю я, без страха и вины, без вопросов и условий, без традиций и лицемерия. И вот за эту мою мечту, и не только за нее, я изгнана из человеческого общества. Приличные люди меня сторонятся. Но это не подтолкнет меня к тому, чтобы отказаться от веры в Бога, у меня больше прав называться верующей, чем у тех, кто меня этого названия пытается лишить.

Но мне больно. Очень больно, что я чужая среди своих. Христиане называли меня предательницей, извергом, кощунницей, придурком… говорили, что я хуже бесов. Но в чем же я виновата-то?! Никто не стал объяснять, все просто отвернулись, сказали, что я людей морально убиваю. А ведь меня-то христиане морально убивали каждый день, в каждой фразе. Я только хочу знать: ЗА ЧТО?!»

– Вот мой ответ. Люди с плохим музыкальным слухом знают, как это бывает: они не слышат голоса хора и поют по своему собственному разумению, как им кажется, совершенно нормально и правильно – а выходит только печальная какофония… Точно так же – только в миллион раз хуже и печальней – можно испортить песню своей собственной жизни (и жизней многих других), если не прислушиваться к хору событий и явлений, не развивать в себе интереса и внимания к окружающему нас видимому и невидимому миру. Приведенное выше письмо – тому пример.

На наше счастье, однако, мировоззрение совершенствуется гораздо быстрее и легче, чем музыкальный слух. Наше мировоззрение коренится в нашей свободной воле; мы способны развернуться буквально «на пятачке», посмотреть на мир новыми глазами и наметить себе маршрут по новому курсу. Маршрут этот, конечно, будет труден – но направление его и наш собственный выбор, по существу, не представляют никакой сложности. Сложность на начальном этапе лишь в том, чтобы услышать фальшь в мелодии нашей жизни, увидеть дефекты в своем мировоззрении.

Попробуем помочь в этом деле автору письма, коль скоро она просит нашей помощи и совета. Надо сказать, в пример многим другим, что ее короткое письмо содержит вполне достаточно сведений, чтобы оказать ей требуемую помощь.

Начнем с последней фразы – с горького вопроса: «За что?» Хотя все серьезные события нашей жизни имеют определенный смысл, нельзя понимать их по-торгашески узко: «сделал то-то – получил столько-то». Заметьте, что первоначальный смысл самого слова «наказание», которое мы столь часто применяем к нашим скорбям и огорчениям, – это вразумление, наставление, просвещение: каждый, кто хоть немного знаком с церковнославянским, легко приведет многочисленные примеры. Происходящие с нами события «наказывают» нас – пробуждают наше внимание, ориентируют, направляют, подсказывают…

Итак, вопрос «За что?» нуждается в замене: вместо него мы будем отвечать на вопрос «Почему?». Почему автор письма пережила и переживает столько скорбей и напастей, включая непонимание и злобу со стороны друзей и близких? О чем говорят они ей и нам? Очень о многом.

«Я не могу оставаться в стороне, когда смелые и искренние люди выбирают символом своей веры сатану…» Первая ошибочная нота (ее одной хватило бы с избытком): сатана – не символ. Сатана – дух зла, существо невидимого мира, наделенное активной злой волей. Все, кто исповедует сатанизм, в той или иной мере и форме становятся его рабами. И разумеется, он не жалеет сил, пытаясь убедить нас, что он «всего лишь символ»… Насколько это ему удается – судите сами.

«…А не что-то более эстетичное и чистое». Мерить сатану эстетической меркой, «красотой» или «чистотой» – все равно что носить воду в решете. Здесь очень много материала для серьезного разговора; пока достаточно будет вспомнить гитлеровский нацизм, где именно красота и чистота (в первую очередь расовая, но и не только) привлекали к себе множество искренних последователей.

«Папа обращался к православному старцу, которому хотя и 17 лет, но он уже так себя называет». Есть хорошая русская пословица: «Хоть горшком назовись, только в печь не залазь». Могу заверить вас, что самозваный «православный старец» не только сам лезет в страшную печь вечного огня, но и тянет за собой всех тех, кто сознательно прибегает к его авторитету. Вывод не зависит от его возраста, будь ему хоть семнадцать лет, хоть семьдесят семь, – хотя в первом случае куда большая ответственность лежит на здравомыслящих «клиентах», чем на несчастном умалишенном «старце».

«Я нашему баптистскому пастору, бывшему православному священнику, бывшему спецназовцу, рассказала… Его реакция была такая: “Если ты с этими выродками общий язык нашла, ну вот и иди к ним, че ты сюда-то пришла?”» Православные обычно воздерживаются от советов в отношении других исповеданий, но если судить по одной приведенной вами фразе, то вашему пастору так же не место в баптизме, как не место ему в Православии. Примут ли его обратно в спецназ – сказать затрудняюсь.

«…Хотела передать им свою веру, как вот в сообщающихся сосудах. Отец Олег говорит: “Так ведь в этом случае содержимое обоих сосудов изменяется”. Я признала, что это так». Тем самым дано объяснение ваших скорбей, душевной болезни, конфликтов с ближними – а заодно и доказательство жуткой реальности дьявола. «Чего же бояться?  – спрашиваете вы. – Если Бог за нас, то кто против нас?» Против нас – дьявол, по-гречески «противник» (тот же смысл, что в еврейском слове «сатана»), и мы сами поддаемся ему, отворачиваясь от Бога и Его помощи. Хотите знать, как это происходит? Читайте дальше.

«Я мечтаю научить сатанистов верить так, как верю я, без страха и вины, без вопросов и условий, без традиций и лицемерия». Учить ближнего «верить так, как верю я», свойственно всем – коммунистам, атеистам, иеговистам, сатанистам… От христианина естественно было бы получить наставление верить так, как заповедал Христос. Эта ваша фраза, мини-символ веры сектантов и протестантов, при всей своей несуразности, служит им крепкой затычкой в уши, чтобы не слышать ничего о Церкви. Если вы ее повторяете, удивительно ли, что ваша песня оказалась испорченной?

«Я хочу умереть с мыслью, что жизнь прекрасна…» Решительно неважно, с какой мыслью мы умрем: с такой мыслью опять же преспокойно умирает и коммунист, и атеист, и иеговист, и сатанист. Важно, с каким истинным состоянием души уходим мы из этого мира. И сатана, в отличие от многих из нас, об этом превосходно осведомлен. По замечанию итальянского монаха-проповедника Дж. Савонаролы, «дьявол всю жизнь играет с нами в шахматы, чтобы под конец поставить нам мат».

Что же сказать о состоянии вашей души? Мы можем о нем лишь догадываться на основании нескольких взятых наугад строк из вашего письма: «…Вижу в том, чтобы спасти этих несчастных людей, смысл своей жизни… Я хочу отогреть их своей любовью… Я считаю, что нам отпущено время в этой жизни, чтобы мы могли разделить свои духовные ценности… Верить так, как верю я… У меня больше прав называться верующей, чем у тех…» Трезвый взгляд не может не заметить здесь печальных признаков гордости, того самого порока, посредством которого люди особенно легко порабощаются сатане – поскольку он сам олицетворяет этот порок – и портят песню своей жизни.

Вы сможете успешно бороться с ним, когда начнется ваша сознательная духовная жизнь – молитва, внимание к своей душе, регулярная и тщательная исповедь, благодатная помощь от Господа в Его святых таинствах. Тогда же и прояснится для вас вопрос о путях и средствах помощи вашим знакомым – приверженцам антихристианских религий.

Все это произойдет тогда, когда вы присоединитесь к Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви.

Раньше отец Борис в гостях никогда не задерживался: благословит трапезу, похвалит угощение – и на выход. Обычно никто и не спрашивал почему, а если спросит – делал серьезное лицо, собирал в кулак бороду, глядел в землю, потом в глаза вопрошающему:

– Дела, дорогой мой, дела. Сами понимаете, сколько у священника дел. Ждут…

Обманывал о. Борис. Никто его не ждал. Просто не любил он пьянки. Не любил пьяных лиц, пьяных голосов, пьяных разговоров. Не то чтобы его приход как-то особенно славился пьянством, но и «среднего уровня» с него хватало. Особенно в дни больших церковных праздников, когда столь явственно исполняется молитва: «Господи, ниспосли руку Твою с высоты святаго жилища Твоего…» – и столь горестно видеть, как люди отталкивают Его руку…

Но сегодня, на площади возле собора, после праздничной службы разговорился о. Борис с каким-то иеромонахом. Зашла речь о течении времени, об осмыслении круговорота дней и времен года, о монотонном напряжении будней, о торжественной радости праздников, о том, что за ней сплошь и рядом следует… Вот и говорит о. Борис с жаром:

– Что за безумие пьянство! Терпеть не могу! – и ждет, конечно, иеромонахова согласия. А тот отвечает:

– Безумие-то конечно, но как же его не терпеть? Если мы не потерпим, тогда откуда уму взяться? Кто поможет, если не мы с вами? Пастырь добрый душу полагает за овцы… Апостол Павел помните что пишет к Тимофею: «Проповедуй, настой благовремение…» Как там дальше?

О. Борис стал вспоминать, но тут его позвали, и цитата осталась неоконченной. Всплыла она у него в памяти через час, в доме у Ольги Васильевны, куда его давно уже пригласили в гости. Когда, по своему обыкновению, после «Христос воскресе из мертвых…» и «Благослови ястие и питие…» он говорил краткое слово, что Христос, воскресая из мертвых, выводит и нас из смертной тьмы – всех тех, кто имеет добрую волю следовать за Ним, – схлестнулся его взор с нетерпеливовлюбленным взором Ольгина зятя: он ласкал глазами захватившую центр стола группу бутылок. Тут и вспомнил о. Борис: «Настой благовремение и безвременне, обличи, запрети, умоли, со всяким долготерпением». И когда Ольга Васильевна взялась упрашивать его: «Батюшка, вы с нами посидите?..», то он, на удивление старожилам, ответил: «Отчего ж нет, посижу, спасибо». И, в упор глядя на водочную этикетку, добавил: «С удовольствием».

Ольгина зятя о. Борис почти не знал. Был он на вид вовсе не пьяница, вел себя вполне прилично, так что о. Борис и забыл бы о нем, если бы у того вскоре не начался спор с женой. Сидели они на противоположном конце стола, и священник не сразу понял, что речь идет о водке.

– Пожалуйста, не надо.

– Вот привязалась.

– Ты ведь обещал!

– Обещал не перебирать. И не перебираю. Что ты меня дергаешь?

– Ну послушай… – и она зашептала ему что-то на ухо, – не надо, а?

– Но почему? – нарочито громко ответил зять, протягивая руку за бутылкой, – почему, собственно, не надо? В чем причина? Видишь, все люди как люди… – Зять явно рассчитывал на поддержку публики.

Должно быть, о. Борис слишком напряженно смотрел на него. Зять умолк, но бутылку из рук не выпускал.

– Батюшка, ну хоть вы скажите ему…

– Извините, конечно, ваше… э-э… преподобие, неужели человек не имеет права выпить рюмочку? Неужели Церковь имеет что-нибудь против? Не сказано ли в Святом Писании, что вино веселит сердце человека и украшает ему лицо? И апостол к тому же напоминает: «Впредь пей не одну только воду, но употребляй немного вина!»

Зять, похоже, неплохо подготовился к защите прав человека на ликеро-водочное увеселение. Гости одобрительно закрякали; даже Ольгина дочь, вдруг сменив гнев на милость, сверкнула на мужа улыбкой глаз. Окрыленный успехом, тот смело продолжал:

– Так что извините, ваше преподобие, а причин никаких нету. Можете ли вы назвать причину, почему бы не выпить рюмочку? Или парочку? Не можете? Назовите мне уважительную причину – тогда баста, а нет – не откажите в удовольствии с вами чокнуться!

– Если назову, тогда баста? – Зять заторопился было уточнить условия контракта, но о. Борис возвысил голос, как с амвона. – Причин довольно много, но я назову вам одну, самую вескую и самую простую. А именно: жена просит вас не пить. Ваша родная, ненаглядная, любимая жена. В ваших силах выполнить ее просьбу. Уважительная причина?

Нависла звонкая тишина. Зять смотрел на о. Бориса, будто видел его впервые. О. Борис набрал воздуху для экспресс-проповеди о смысле супружества, но зять вдруг перевел взгляд на жену и медленно поставил бутылку на стол.

Все разом заговорили и задвигались, стремясь сгладить остроту момента. К рюмке о. Бориса потянулось сразу несколько горлышек. Тот накрыл рюмку ладонью.

– А моя жена чем хуже? Матушка тоже обрадуется, что я себя травить не стал… Извините меня, кстати, мы ведь с вами празднуем сегодня победу жизни над смертью, не так ли? Почему же тогда у вас столько водки на столе?

– Почему мы не исполняем одну из заповедей: «Чти день субботний», а чтим воскресный день?

– Во-первых, мы чтим субботний день: это ясно видно и в гражданской жизни, и в богослужебном уставе. Субботняя служба совершается особым образом, отличаясь от будничной, а во время Великого поста в субботу (как и в воскресенье) режим службы вообще заменяется праздничным.

Во-вторых, мы особо чтим первый день недели, когда воскрес Спаситель, и вряд ли кто-то может указать причину, почему христианам не следует его чтить.

И наконец, в-третьих: как именно следует чтить тот или иной день? Должны ли мы в нашей христианской жизни следовать указаниям раввинов: что делать, чего не делать, сколько шагов можно пройти и пр.? Или нам следует прислушаться к

Евангелию, где именно по этому поводу Спаситель постоянно обличает современных ему иудейских лжеучителей? Думаю, ответ ясен.

– В этом году яблоки созрели раньше обычного. В книжке «Таинство исповеди» написано, что есть яблоки до Преображения – грех…

– «Да сгинет вселенная , да будет правосудие» — так сатирически формулируют принцип иных правоведов. А здесь разница в том, что речь идет не о правосудии – ни о земном, ни тем более о небесном, – а всего лишь о местном обычае. В тех местах, где яблоки созревают к празднику Преображения Господня (19 августа н. ст.), сложился обычай не есть их до освящения плодов: у греков в этот день освящают новый урожай винограда. Если же, по условиям погоды и климата, яблоки созреют раньше, было бы непростительной самонадеянностью дать им сгнить без малейших на то оснований.

Заметим также, что подлинно церковные обычаи имеют глубокую и разумную связь с годовым хозяйственным циклом. Так, например, в весеннюю пору Великого поста молочный скот плохо доится, а зимой из-за недостатка фуража приходилось забивать излишнее поголовье.

– В церкви поют: «Постимся постом приятным…» А я вот не могу сказать, что мне так уж приятно поститься! Наверное, лучше уж тогда не поститься вовсе…

– Нет, не лучше, а намного хуже.

Надо просто понять смысл выражения «приятный пост»: речь идет вовсе не о том, нравится нам пост или не нравится, а о том, чтобы его принял Господь и как для этого надо поститься… Прочитайте до конца стихиру из Постной Триоди, не ограничиваясь ее первой строчкой, и пусть она будет для вас руководством к действию: