Чтение онлайн

Был в этом прикосновении еще и чрезвычайно волнующий момент, который осознали оба, но это произошло чуть позже, когда они смущенно посмотрели друг на друга, и Майкл положил ей в руку отломанную веточку с большим листом.

— Спасибо… — Берти постаралась придать силу своему ослабевшему голосу. — А я думала, что это слизень.

У Майкла в горле словно что-то застряло. Он ничего не ответил, просто кивнул. Пожалуй, нужно было уходить. Естественно, через балкон. Но прежде он хотел задать очень интересующий его вопрос.

— Простите меня за любопытство. Но вы ведь та самая Роберта Рейн… Из комитета по изучению метеоритов?

Словно пытаясь выместить на нем досаду за собственную неловкость, Берти с вызовом произнесла:

— Не знаю, что подразумевается под вашим «та самая», но я действительно Роберта Рейн. Единственная и неповторимая! Другой вы не найдете.

Не зря говорят, что лучшая защита — это нападение. После такой отповеди Майкл Боу может сколько угодно собираться с мыслями. Интересно, на что он рассчитывал, — что она всплеснет руками и воскликнет: «Ну конечно же, я та самая… А вы тот самый Майкл Боу… Какая прелесть!»

— Я должен извиниться перед вами, — сказал Майкл. — Вот уж не думал, что моя статья вызовет такой гнев со стороны ученого.

Берти стало вдруг стыдно. Кто из них должен извиняться? Ведь, в отличие от нее, он ни слова плохого себе не позволил в ее адрес. И на гневливый отклик написал вполне добродушный ответ. Только Берти была так разозлена, что ей и в голову не пришло повиниться. Если я не права, то это еще не значит, что обиженный мною человек сам без греха, — так она считала…

Берти заметила, как Майкл потянулся к ручке двери.

— Подождите… Это я должна перед вами извиниться.

Вот так вот неожиданно, по иронии судьбы, Берти столкнулась с человеком, которого, по сути, оскорбила в пылу негодования. Невидимый в Интернете противник оказался вполне осязаемым и даже очень симпатичным человеком. Что он теперь думает о ней? Наверное, посчитает взбалмошной идиоткой?

Майкл приблизился. Теперь их лица разделяли считанные дюймы. Впервые они могли подробно рассмотреть друг друга. Разглядывая лоб, губы, но боясь заглянуть в глаза Майкла, Берти ощущала уже знакомую нервную дрожь. А Майкл видел только ее глаза, пусть и не желающие соединиться с его взглядом, — но такие глубокие, очаровательные.

— Я сегодня общался с Сэмом Хайнцем, — произнес он. — Итан познакомил нас. И Сэм рассказал мне, что вы были очень расстроены, узнав, что метеорит не найден. Скажите, вам действительно так важно исследовать этот метеорит?

Берти еще не до конца сумела подавить в себе желание противоречить.

— Мне важно исполнить свою работу, — сухо сказала она. — Затем я и приехала сюда.

Майкл был серьезен. Ее колкость его не задела.

— Но, я так понимаю, это имеет для вас решительное значение?

Берти рассердила его проницательность, но лишь немного — она здорово устала от выпавших на день эмоций.

— Вы правильно поступили, что не уехали сразу, — сказал Майкл. — Итан сегодня уже упомянул, что я могу помочь найти метеорит. И я рад, что могу сделать это для вас.

Берти так и подмывало поинтересоваться, что же в ней особенного, что он готов на такую жертву? Но вместо этого спросила:

— Как вы его найдете? Это же все равно что искать иголку в стоге сена? Целой группе не удалось, неужто вам одному под силу?

— Просто у меня есть одна идея. Дело в том, что Итан и Сэм Хайнц не там искали. Но благодаря одному человеку я, кажется, знаю, где искать метеорит… — Майкл замялся, как будто решая, стоит ли говорить правду. А потом произнес те же самые слова, которые услышал от Клайва Мелли и с которыми, по идее, следовало быть осторожным. — Если это вообще метеорит, — добавил он.

Теперь для Берти все стало предельно ясно — Майкл Боу в своем репертуаре. Ну разумеется — как же иначе перевести его слова: дескать, если это не метеорит, то, разумеется, инопланетный космический корабль, утопший в окрестных болотах!

Как всегда, когда что-то вступало в жесткое противоречие с ее мировоззрением, возмущение не заставило себя долго ждать.

— Послушайте, мистер Боу! Лучше бы вы оставили свои чудесные байки для читателей ваших статей!

Майкл с огорчением принял ее восстание. Он заметил, что ее глаза сейчас полны негодования, но по-прежнему прекрасны. Растерянная улыбка сползла с лица Майкла.

— Это то, чему вы призываете верить безоговорочно? Чему вы учите вашу дочь? — приглушенным голосом нажимала Берти. — Сколько ей лет? Она уже скоро будет девушкой, но сейчас похожа на маленького ребенка. Она ходит в школу? Или вы об этом не думаете? Ей жить в суровом, серьезном мире. А вы…

— Во-первых, я сам знаю, что нужно моей дочери, и она получает то образование, которое ей нужно. Во-вторых, я не занимаюсь пустяками, — жестко сказал он, едва удерживая свой голос в рамках шепота. — Я пытаюсь познать то, что вы (он намеренно выделил это слово, вкладывая в него глобальный смысл) отрицаете заранее, даже не пытаясь изучать! А я учусь находить необычное даже в привычных вещах. И знаю, что Джессика живет тем же самым.

Берти устало вздохнула. Надо было переварить сказанное, а это был нелегкий процесс. Ее смущала одержимость Майкла — когда слова произносят с такой уверенностью, это заставляет задуматься. Ведь он совсем не производит впечатления сумасшедшего.

— Извините, — сказала она.

Майкл пожелал ей спокойной ночи и открыл дверь.

— Подождите, — снова остановила она его. Ей вдруг захотелось сказать ему что-нибудь хорошее. — У вас очень красивая дочь, — похвалила она. Отчасти это помогло избавиться от смущения.

— Она похожа на свою мать, — грустно улыбнувшись, произнес Майкл.

И хотя Берти распирало от любопытства, она не решилась спросить о матери девочки, потому что он вспомнил о ней с таким явным огорчением.

Майкл ничего больше не сказал, лишь попрощался и вышел на балкон.

Оставшись одна, Берти пришла в уныние.

Ей казалось странным противоречие между строгим характером Майкла, его истинно мужской красотой, решимостью и этой истовой увлеченностью откровенно глупыми идеями. Раньше люди верили в чудеса, и их можно было понять — жизнь была невыносимо тяжела и беспросветно скучна. Однако что сейчас заставляет людей, подобных Майклу, отвергать могущество человека в познании мира и верить в никем не доказанные идеи? Все эти удивительные истории про пришельцев из космоса — да кто их видел? Есть хоть один человек, россказням которого можно доверять?