Чтение онлайн

*Чисто эльфийское умение. Подробности в первых книгах.

Обогнув слуг, охранявших учителя, я пробрался почти под самый стол Смутчина, вслушиваясь в тихой голос советовавший учителю боевой магии выяснить истоки силы Айонель.

Но самое главное, этот Некто призвал не бояться погубить ее экспериментами. Особенно меня поразили циничные слова: «Я не буду взыскивать с вас имущественную потерю одной эльфийки».

Да, сущий пустяк, — гибель одной эльфийки, даже штрафа не стоит! Таинственный Некто приказал не стесняться в средствах и попробовать уничтожить Айонель, — «интересный экземпляр», как он выразился.

Слушая, как он натравливает Смутчина на Айонель, и, увидев удар драконьим огнем из-под земли, я едва подавил эмоции, угрожающие захлестнуть меня с головой.

Я кинулся к нашей спасительнице, но, увидев, что он цела и невредима, несколько мгновений вспоминал, как дышать. Приходя в себя от шока, даже не заметил, когда невидимка удалился.

Вечером, когда мы остались у себя в комнате одни, я пересказал Дику и Айонель услышанный разговор, осознавая, что наши испытания только начинаются, а позже внимательно осматривая всех слуг и учителей, нашел, что таким темным пятном в сети жизни выглядит только хозяин академии. О чем мы догадывались и так.

С этого момента началась самая настоящая травля.

Несмотря на продемонстрированные успехи в боевой и трансомагии, Айон перевели на факультет писак, как тут называли учеников Линскана, педагога поисковой магии. Тем самым разлучив нас на большую часть дня.

О справедливости речи не шло. Одни наказания сменяли другие, но мне больше всего запомнилось самое первое, когда нас с Диком впервые отправили мыть пыточную, в которой висели чьи-то останки, прибитые к стене. Мы притащили по ведру воды и принялись убирать…

— Сейчас закончим — и на море, — невозмутимо сказал Дик. — Я принесу еще ведро с водой. Эй, что с собой, порки тебя слопай?!

Я, опустившись, теперь сидел на полу, прикрыв глаза. Воздуха не хватало, съеденная в обед каша подкатила к горлу…

— Лео, не валяй дурака! Ты не девочка! — Дик раздраженно тряхнул меня за плечо.

— Да, да…— сказал я. — Уже прошло. Мне стыдно, но я чувствую себя таким слабым…

Дик в ответ неуверенно пожал плечами: а кому понравится в этом копаться?

Меня жутко мутило, так что рот открывать было опасно.

Бренн, который, исполняя приказ Игнира, привел сюда, одарил нас ничего не значащей вежливой улыбкой и двинулся к выходу.

Дик ему вслед прокричал:

— А когда уберем, нам можно будет пойти на море искупаться? Мне кажется, что душа отмыться от всего этого нам не хватит…

— Нет, — также вежливо улыбаясь, ответил молодой директор.

Дик гневно передернул плечами и недовольно зыркнул на Бренна, а когда дверь закрылась, дракончик прошептал:

— Выслуживается, гад! Ну какая ему разница, купаемся мы на море или в пещере?

— Да это не он, а Игнир лютует, — пробормотал я, медленно выдыхая.

— А я о чем говорю, — Дик с возмущением взглянул на меня.

Тогда мы еще не знали, что к морю подступиться нельзя, все пространство над замком и над всем островом укрыто непробиваемым прозрачным магическим куполом. Так что мы все равно были в клетке, только на этот раз она была гораздо больше. А память услужливо преподносила забытое…

В горе всегда было холодно, даже если на улице жарко. Ну, а если дождь, то и вовсе невыносимо дуло из каждой щели. Дик лениво перевернулся, поворачивая к шарику с огнем замерзшую спину. Айонель сонно махнула рукой, и у наших ног появился второй источник тепла.

— Спасибо, — прошептал я.

— Это не поможет, — проворчал Дик, поднимаясь, — все равно спать холодно… Сейчас бы в горячий источник…

Пятые сутки шел дождь, все пронизано сыростью так, что иногда казалось — мы ее не только вдыхаем, но и выдыхаем. Все, что находилось за центральным двором, выложенным камнем, превратилось в тяжелую вязкую грязь. Ученики и слуги промокли насквозь и дрожали постоянно, так как обогреться и высохнуть было негде. Серые пятна плесени на наших стенах разрастались на глазах.

Под барабанный рокот дождя занятия проходили в сырых каменных помещениях или даже на улице, но ученикам даже укрыться щитом не позволяли. Многие, как правило, люди, сильно кашляли, но целители на помощь не спешили, дожидаясь приказа равнодушного Игнира.

Я поднялся и предложил, увы, не представляя, к чему это приведет:

— А давайте сейчас пойдем к Калиновне? До занятий два часа, а у нее там очаг большой, принесем дров, попьем горячий чай, согреемся и ей поможем, а? Ей же тяжело готовить на семь десятков учеников…

— Семь десятков? Это если без охраны, учителей и слуг и директора. Интересно, его кормят тем же, что и нас? — усмехнулась Айонель, медленно натягивая на себя непросохшую накидку и фартук.

— Ха-ха, не смеши меня, — желчно отозвался Дик, крутясь над огоньком в попытке просушить свою одежду, — в жизни не поверю, что Игнира одной кашей кормят, пусть и с мясом. Хотя каши у Калиновны хорошие, как дома… И мясо она не жалеет!

Мы с Айонель, скрыв улыбки, переглянулись, Дик, во всем сугубо практичный, как и положено дракону, о пустом не рассуждал.

Тогда нам казалось, что добрая Калиновна будет с нами всегда… Но, увы, в тот же день ее застали за подкормкой голодных учеников. Нас отправили отбывать наказание, а ее выставили вон.

Тогда ко всем проблемам добавился голод.

В общей сложности, мы провели в академии больше шести лет. Эти годы заставили понять одно: как же трудно и тягостно жить там, где скромность является предметом насмешек, вера в добро — считается отсталостью от жизни, а стыдливость — неуверенностью в себе.

Если вынуть сердце драконницы и прочитать над ним заклинание, то оно станет кристаллом, которым можно, не прикасаясь, убить любого дракона. Оно дает силы стать сильнее и править миром.

Рукопись о всесильном сердце драконницы

Настоящее время, пыточная после использования ментального допроса.