Чтение онлайн

Пока мы беседовали, тропка, извиваясь между крутыми утесами, вдруг неожиданно круто спустилась на дно оврага, на склонах которого журчали прозрачные ледяные ключи. Ну, хоть здесь с водой проблем не будет!..

— Ко мне уже не отправиться… — помолчав, сухо отозвался я, закрывая глаза, чтобы не морщиться от боли. — На наш остров напали пираты. Кого нельзя было продать и кто сопротивлялся, как мои папа и мама, — тех убили. А наш замок подожгли… Ничего не осталось. Что стало с младшим братом, я не знаю.

Айонель расстроено искривив рот, грустно поспешила извиниться:

— О, Лео, прости! Я не знала, ты никогда не говорил, как попал в плен к работорговцам!

Тут, перебив ее извинения, вмешался Дик:

— И ко мне нельзя... Папашка-дракон выгнал нас еще до моего рождения. Маму я потерял давно и всю жизнь жил с бабкой. А как та умерла, остался один. Сейчас и дома-то нашего не осталось, — грустно пояснил он.

Айонель в ответ тяжело вздохнула, но вдруг радостно заерзав на бедной коняшке, сообщила:

— Тогда решено! Едва мы врываемся отсюда, так сразу сбегаем ко мне!! Мои папа и мама примут вас как родных. Честно-честно!

Затем вспомнив, что ее родители далеко, Айонель сразу загрустила.

— Они у тебя хоть богатые? — словно неотесанный чурбан, полюбопытствовал Дик, но я почувствовал за этой бесшабашностью, что он внутренне напряжен и его не интересует этот вопрос. Понятно, Дик таким образом пытался отвлечь расстроенную Айонель от неприятных воспоминаний.

— Нам хватит, — пересилив себя и мило ему улыбнувшись, отозвалась моя эльфийка.

— Нет, ты не подумай, что я о твоем приданом интересуюсь! Нет, все чинно-благородно, а вдруг они последний кусок хлеба без соли доедают, а тут мы толпой заявимся, а? — Он мне подмигнул.

Я видел, что теперь в душе Дик смеется, его аура окрасилась в светло-желтый оттенок, словно ее изнутри осветило солнышко, но внешне он так и разыгрывал из себя неотесанного чурбана, задавая легкомысленные вопросы и отвлекая Айон от грусти.

Айонель тоже рассмеялась:

— Ладно, если нам на суп не хватит, я отправлюсь с тобой пасти коз…

— Да? — Дик от такой перспективы немного опешил.

— Угу… только предварительно попрошу папу купить парочку стад, специально для этого варианта пропитания. — Она чудесно улыбнулась, а я буквально застыл, наслаждаясь исходящим от нее Светом.

— А чем твой отец занимается? — не унимался Дик, теперь уже на самом деле любопытствуя.

Айонель, на миг задумавшись, хмыкнула:

— Замки восстанавливает. Папочка любит пенять, что мой братик и мама уже по одному замку разрушили, дело осталось только за мной.

— И как? — занудливо докучал ей вопросами Дик.

— Что, как? — Не поняла Айон, с недоумением уставившись на Дика.

— Разрушила уже замок?

— Нет, не успела, — но все впереди! — окончательно развеселилась наша чудесная эльфийка. — Представьте его радость, когда мы втроем приедем… Три замка минус!

Я поднял брови… Три замка?! Они на самом деле так богаты?

— Тогда он нас убьет… — уверенно отозвался Дик, в душе явно веселясь, — я бы точно за свой замок убил!

— Не, точно не убьет! Мама не даст, а папа новые себе построит, если понадобится, — хихикнула Айонель.

— Какая ты неблагодарная дочь, однако, — скрывая смешинки, посетовал Дик, — а чем твоя мама занимается? Вышивает, небось, круглый день.

Айонель покачав головой, печально улыбнулась:

— Если бы… Мамочка — целитель. К ней со всего мира едут за лечением. Бывает, я ее неделями не вижу. Она уходит, когда я еще сплю, а приходит, когда я уже сплю. И так пока папа бунтовать не начинает. Тогда мама где-то с неделю с папой проводит, а потом ее какой-нибудь несчастный из дома вызывает, и опять мама пропала! Зато мы с папой чего только ни делаем вместе…

Айонель увлеклась, будто ничего не изменилось, словно она вот-вот слезет с лошадки и, счастливая, вернется домой.

Понимая, к чему все идет, я подъехал ближе и незаметно, но грубо, толкнул Дика в плечо. Его добрые намерения привели к обратному эффекту. Он ткнул меня в ответ, пришпорил лошадку и тут же отозвался:

— Это хорошо, я ведь своего папашку-дракона не знаю, представь, вообще никогда не видел!

Так и быть, засчитаю это за попытку ее отвлечь.

Айонель все равно расстроилась.

— Знаешь… я вообще этого не понимаю, у дракона может быть только одна единственная пара за несколько сотен лет, чтоб появился малыш. Как можно так равнодушно относиться к своему ребенку, вообще не понимаю… — Айонель печально покачала головой и вновь замолчала.

— Хе-хе, как видишь, можно, — хмыкнул Дик. А я удивился, откуда она так много знает о драконах?

— А моя мама создавала цветами картины… — тихо продолжил я беседу, тоже пытаясь отвлечь ее от болезненной темы.

Дик скривил рот, не понимая, чего я этим хвалюсь, зато Айонель сразу все поняла:

— Настоящая художница? — восхищенно уточнила она. Я довольно кивнул.

— Я всегда восхищалась ими, это сколько же надо терпения, чтобы создавать живые картины из цветов. У меня есть двое знакомых, которые этим занимаются. Как это прекрасно, так бы и смотрела не отрываясь!

— Это что, в горшках, что ли? — наконец сказанное дошло до Дика.

Айонель кивнула.

— Это ж сколько же времени лишнего надо иметь… — пробурчал он, хмурясь.

Я хотел ему напомнить, что вообще-то эльфы бессмертные и время это то, чего у нас предостаточно. Но, вспомнив, что моим маме и папе это не помогло, промолчал.

Скоро из-за скал появилась странная гора в форме подковы, к которой полукругом были пристроены высокие здания, типа башен.

Мы въехали внутрь круглого двора, за которым виднелся еще один, хозяйственный, вместе с первым образующий разделенную воротами восьмерку.

Вот она какая, академия магии для рабов.

К нам подбежали слуги в одинаковой одежде и завели караван внутрь главного, вымощенного серым камнем двора, где за нами тут же закрылись огромные ворота.

Слуги приказали слезть с лошадок и, сняв с нас наручные кандалы и ошейники, вновь согнали в одно место.