Чтение онлайн

Струсила? Нет, в тот момент я испытывала что угодно, только не трусость… Шок, боль, досаду, обиду… и надежду! Да-да, именно надежда на то, что справедливость восторжествует. На самом деле, они ведь не виноваты, что и доказывает записка Дины.

Да, и, как я поняла, Финига тогда схватили за воровством проклятых магических шаров, прямо на месте преступления, в кабинете Смутчина. Подельники подставили, небось…

Но я…

Вот же дура!

В этой академии надежду можно смело сравнивать с глупостью! Знак равенства между ними ставится быстро. Дух перевести не успеешь.

Вот только надежд больше у меня не осталось.

В голове созрел план действий. Я поднялась с кровати.

И пусть хоть кто-то меня остановит!

Я вышла из нашей спальни, через двор прошла на кухню и, приказав помощнику повара все забыть, загрузила огромную корзину снедью. Взяла мимо проходящего служку и под магическим повелением вручив ему еду, приказала идти за мной.

Укрытые невидимостью, мы прошли в кабинет к Сизиту. Там я набрала одеял, подушек, новых рубашек и теплых накидок, заодно прихватила только что сделанные факелы.

Надо будет не забыть захватить дрова и лекарства…

Когда, запустив перед собой слабенького светлячка, я направилась к темнице, двое слуг, груженых как верблюды продуктами и дровами, следовали за мной.

Руководствуясь нитями связи с женихами, не рассчитывая на чью-то помощь, я уверенно миновала охранников и спустилась в подземелье. Заодно открыла все магические запоры этой темницы. Видимо, Игнир давно никого не опасался, раз так легко позволил добраться до пленников.

Сама темница представлял собой темный тупик, окончание подземного грота, незамысловато отделенного от коридора толстыми решетками, запаянными в камень. Здесь сильно пахло сыростью, плесенью и летучими мышами, с вековыми следами помета, кучи которого были здесь повсюду.

Очень скоро я нашла их темницу, где за решеткой, прикованные к стене, висели мои друзья. Кроме них здесь, явно наслаждаясь полной тьмой, иногда взмахивая крыльями, вниз головой болтались горластые летучие мыши, по углам прыгали голодные крысы, но ни кроватей, ни каменных выступов для сна не наблюдалось.

— Я же говорил, что она придет… — пытаясь произнести это как всегда весело, прошептал Дик. Эльф только радостно кивнул, соглашаясь.

Молча распахнула решетку и ударила по цепям, приковавшим друзей к каменной стене. Первым освободила Лео, затем отпустила Дика и помогла им обоим подняться.

— Они пытали вас? — сухо спросила я и тут же с силой захлопнула рот и сжала губы, так как боялась расплакаться.

Дик, с трудом двигая рукой, отмахнулся.

— Нет, только приковали и наложили магические кандалы, а от них так тяжело, будто коня на спине везешь. А так ничего, жить можно, — улыбнулся он.

Я сочувственно покачала головой и забрала поклажу у первого слуги и сгрузила ее прямо на полу в углу у входа.

— Здесь одеяла, подушки, теплые плащи — в общем, сами разберетесь… — через силу улыбнулась я, выгружая добычу в более-менее сухом и чистом месте. Затем, приказав по выходе из подземелий все забыть, отпустила первого слугу на волю.

— Кого это так твоей щедростью прибило? — весело оглядев, сколько всего я приволокла, насмешливо поинтересовался Лео. Без магии в подгорной темнице было очень холодно, он достал из кучи одеял теплый плащ и с удовольствием закутался.

Уже наплевав на все, я устроила огромный шар драконьего огня прямо под потолком, разогнав толпу летучих мышей по дальним углам пещеры.

От горящего огня, как от настоящего, исходил жар, падали искры, не было только запаха.

Лео залюбовался, потом повернулся ко мне и сказал:

— Не знал, что «такое» умеешь… — В ответ я сдержанно кивнула. А Лео многозначительно добавил: — Но догадывался.

Я безучастно пожала плечами, обратив взор к Дику, который все это время сосредоточенно копался в огромной корзинке с едой.

— Воду… воду не нашел, — он поднял глаза от корзины и растерянно посмотрел на меня.

Я с горечью выдохнула:

— Вот я тетеря! Все взяла… вино, мясо откопала, только о воде… забыла… — Так долго сдерживаемые слезы сами хлынули из глаз.

Лео прижал меня к себе, утешая.

— Как я понял, ты им войну объявила?

Хлюпая носом где-то в районе груди Лео, только растерянно кивнула.

— Кухню обчистила? И даже Сизита не забыла? — Я вновь кивнула, на этот раз расстроено.

— Хотел бы я посмотреть на их физиономии, когда они обнаружат пропажу… — рассмеялся Дик, наконец, откопав в огромной корзине кувшин с вином.

Вынув зубами пробку, выплюнул ее, затем торопливо пригубил благородный напиток из горла и довольным голосом пожаловался:

— Жаль, эта шутка жажду не утоляет.

Не отпуская меня, Лео притянул кувшин к себе и немного отпил:

— Зато веселит! Будешь?

Я покачала головой, отказываясь, вытерла слезы и вывернулась из сочувствующих объятий Лео. Затем подошла ко второму слуге, который нес три вязанки дров:

— Выложи их и уходи. Когда выйдешь из подземелья, все забудь! — приказала я.

— Их хоть выпустят отсюда? Представь, столпятся у входа и сдадут тебя… — ловко оторвав ногу у жареной курицы, завернутой в толстую бумагу, отозвался Дик.

В ответ я горько рассмеялась.

— Обижаешь… конечно, их стража выпустит и забудет, что вообще видели.

Бедный Дик все переживал о воде:

— Плохо, его за водой нельзя послать. Если что, их ведь не впустят обратно…

Лео его остановил:

— Ты не о том думаешь! Сейчас слуги за обедом кинутся и быстро выкупят, кто поделился с Бренном трапезой…

Дик отреагировал в своем репертуаре:

— Ты думаешь, что это курица его? — с некоторой брезгливостью разглядывая отодвинутую от себя на расстояние куриную ножку, задумчиво отозвался он. Затем, видимо для себя решив, что с ней все в порядке, вгрызся в лакомую плоть зубами.

Откуда-то тянуло холодом, особенно обдавало сквозняком ноги в деревянных башмаках. Несмотря на то, что на данный момент все хорошо, на меня напала какая-то странная печаль. Хотелось укрыться куда-то и горько плакать.

Лео, видимо, сейчас был не в состоянии отключить эмпатию, обнял меня и прижал к себе, утешая. В его объятиях я ощущала себя совсем маленькой и слабой, отчего хотелось плакать еще больше.

— Ей сейчас надо здоровую злость поддерживать, а не нюни разводить… — раздраженно пробормотал Дик, с досадой оглядывая наши объятья.