Чтение онлайн

— Анатолий, вы просто боитесь, это нормально, — констатировала Гертруда.

— Ну, так, когда? — переспросила Вера, немного нервничая.

Гертруда пожала плечами, а Анатолий Павлович вопросительно дернул головой, как бы ни зная, о чем речь.

Вера тоже боялась, но не так, как Мамонтов. Она вообще его не понимала. Он их всех собрал для предотвращения хаоса, а когда пришло время действовать, он прячет голову в песок. Вере его поведения было не понятно и слегка даже раздражало.

Собрал всех, будь добр, спрячь свои страхи и веди нас всех к победе, думала Вера.

— Завтра, — вдруг проговорил Анатолий Павлович.

Вера даже удивилась.

— А зачем ждать до завтра? Можно пойти сегодня ночью, — возразила Гертруда.

— Нельзя сегодня, — резко возразил Мамонтов.

— Почему? — не поняла Гертруда.

Мамонтов тяжело вздохнул.

— Потому что нам нужно еще раз тщательно все обдумать, — ответил он.

— Разве мы не хорошо все обдумали? — усмехнулась Гертруда.

Вдруг Гертруда снова задумалась о мотивах. Почему именно о мотивах, и почему именно сейчас, она решительно не понимала. Но, ничего не придумав, она решила делать, как ей скажут. Лучше держаться в тени, ведь она никогда не проникала на секретные объекты.

* * *

Гертруда нерешительно шла за охранником той самой секретной базы, где ученые усердно работают над созданием атомной бомбы.

О том, что ее попросит пойти туда сам Август Клаз, она не могла и подумать. Правда, пошла она вместе с ним, но эту проблему она уже решила — испытала на нем это снотворное. Действует оно мгновенно. Сейчас ее задача - пройти до архива Уранового проекта и усыпить всех на пути в архив, лаборатории и производство. Потом пойдут Вера и Анатолий. Они со своим оружием выманят информацию у одного из сотрудников лаборатории. Сначала они уничтожат производство и лаборатории, потом уничтожат и архивы. Дальше будет работа советской власти. Всех, кто работал над Урановым проектом, безусловно, ждет смертная казнь.

Так все и случилось. Единственное, что пошло не так, это то, что Август Клаз каким-то образом смог проснуться раньше времени. Он достал нож и схватив Гертруду на шею и приставив нож к ее сердцу, закричал:

— Предательница! Ты будешь гореть в аду вмести со своим муженьком-предателем!

Но она вспомнила про пистолет, который был у нее. Она с трудом его достала и выстрелила в упор прямо в сердце Августа Клаза. Он умер моментально.

Генри лежал на кровати, связанный. Судя по всему, он был в какой-то лаборатории. Возле стола стоял стол, на нем было очень много разных шприцов. Генри открыд глаза, попытался освободиться от веревок, но не получалось.

Дверь резко открылась и в эту странную комнату вошел Виктор Александрович Вероломов.

Он закрыл за собой дверь и подошел к столу со словами:

— Не пытайся выбраться. Мы жертвуем твою жизнь ради благого дела — победы Третьего рейха.

Он открыл толстую тетрадь и записал туда:

"Проект "Сверхчеловек", опыт номер 217, подопытный Генри Вельнштейн, 13 лет".

— Будем, надеется, что все получится.

Он взял шприц и поднес к вене на его правой руке.

Генри испуганно задергался.

— Лежи тихо! — приказал Виктор.

Но Генри ничего не хотел слышать.

Было слишком страшно, и он не владел собой. Страх был таким сильным, что невозможно было думать, только о смерти. А о чем еще можно думать ы такие моменты. Только о смерти и можно думать.

Дверь очень резко распахнулась. На пороге стояла Гертруда, только Генри ее не узнал. У нее в руках был пистолет.

— Бросьте шприц! — приказала она Виктору Вероломову.

Тот усмехнулся.

— С какой это радости? — нагло ответил он. — Кто вы такая, чтобы приказывать мне что-то?

— У меня есть пистолет, а у вас его нет. Лучше бы вам меня слушать.

— А то что? Вы не выстрелите при своем сыне. Вы слишком правильная!

— Вас ждет та же учесть, что и постигла Августа Клаза.

— Ой, не угрожайте. У вас плохо получается. Сомневаюсь, что это вы его убили!

Тут она просто нажала на курок. Не думая, безо всяких колебаний. Просто выстрелила. Он упал на стол, а потом на пол. Она подошла к его телу.

— Теперь не сомневаешься?

Она бросила пистолет возле него, а потом принялась развязывать Генри.

— Кто вы? — спросил Генри, немного испуганно.

* * *

— Скорее всего, потеря памяти из-за экспериментальных препаратов, которые ему кололи, — уверенно проговорила Вера Роянская.

Гертруда заплакала. Ей было больно осознавать, что ее сына использовали как подопытного кролика.

— Гертруда, вы должны радоваться, что проблемы только с памятью. Тем более, эти проблемы в течении одного года должны разрешиться.

— Он все вспомнит? — ожила Гертруда.

— Да. Именно.

Она встала и помчалась в комнату Генри.

Анатолий Павлович Мамонтов, который ходил в магазин, подошел к Вере, которая сидела в гостиной на диване и сказал:

— Ты ей сказала?

— Кому? Что?

— Гертруде, про то, что ты отдала свой оживляющий препарат не своему сыну, а Генри.

— Нет. И ты ей не говори.

— Почему?

— Ты не представляешь, как трудно жить, зная, что твой ребенок умер в детстве.

— Но, ты-то пережила. Ты заслуживаешь этого.

— Нет. За эти десять лет я нашла новый смысл жизни. Даже не за семь лет, а за последние полтора года. Я нашла новую точку отправления жизни.

— Что это значит?

— То, что я начну новую жизнь. Жизнь, в которой не будет правительства, опытов над людьми, медицины. Будет только семья.

— И с кем у тебя будет семья?

— С тобой.

Ответила она совершенно серьезно. Она уже давно испытывает к Мамонтову некие теплые чувства.