Чтение онлайн

В это время вся партийно-политическая и политико-воспитательная работа в войсках была направлена на изучение опыта Ясско-Кишиневской операции и разъяснение военно-политической обстановки в Болгарии, к освобождению которой мы готовились.

А обстановка в стране была сложной и противоречивой. С одной стороны, явное нарастание революционного и партизанского движения, ведущую роль в котором играли коммунисты во главе с такими испытанными вождями, как Г. Димитров и В. Коларов, а с другой — усиление реакции.

Монархо-фашистская клика, возглавляемая махровыми реакционерами, проводила профашистскую политику. Правительство Болгарии лишь формально считалось суверенной властью, на деле хозяином Болгарии был германский посланник в Софии А. Беккерле. Гестаповцы контролировали весь полицейский и военный аппарат государства.

В планах германского командования Болгарии отводилась важная роль. Опираясь на продажную правящую клику, гитлеровцам удалось вовлечь ее в войну. Правда, до посылки болгарских войск на Восточный фронт дело не дошло, и не могло дойти: народ бы не позволил. Это понимали как болгарские правители, так и их хозяева. Да и дипломатические отношения между нашими странами не прерывались, хотя и были весьма ограничены.

Мы знали также, что Болгария — одна из самых отсталых в экономическом отношении стран Европы. Впоследствии, когда война вступила в Болгарию, мы часто ловили себя на мысли о том, будто эта страна пребывала в состоянии спячки, будто ее не коснулся технический прогресс XX века. Но ответ был прост: Болгария оказалась отданной на разграбление иностранным, прежде всего германским, монополиям — к сентябрю 1944 года доля иностранного капитала в экономике страны составила 60 процентов. И эту, без того нищую страну гитлеровцы грабили нещадно. Свидетельства этого грабежа можно было видеть во многих городах и районах Болгарии. Политическое управление вооружило известными цифрами и фактами политорганы, пропагандистов и агитаторов, в газетах печатались статьи о внутреннем положении в стране. Важно было показать нашему воину бедственное положение болгарского народа, который ждет освобождения, ждет от него братской помощи.

Для воспитания в духе дружбы и пролетарского интернационализма важно было также показать борьбу болгарского народа против гитлеровцев и своих продажных правителей. Данными на этот счет политическое управление располагало, и они также — устно и через военную печать — доводились до всего личного состава, особенно когда создалась возможность систематически проводить политические занятия и политинформации. Для офицеров была прочитана серия лекций о положении Болгарии, ее роли как союзника Германии, борьбе прогрессивных сил за освобождение страны, о вековой дружбе наших народов.

К этому времени болгарские патриоты уже в течение трех лет вели вооруженную борьбу против гитлеровцев за свое освобождение, в стране неудержимо назревал революционный кризис.

Видя близящийся крах гитлеровской Германии, монархо-фашистская клика Болгарии стала лихорадочно искать новых хозяев в лице американцев и англичан. С этой целью 12 августа 1944 года она направила в Стамбул, а затем в Каир своего представителя С. Мошанова — для установления контактов с англо-американцами.

Позиция реакционных кругов США и Великобритании также была ясна советскому руководству. Они стремились помешать Красной Армии в освобождении Балканских стран, сами предпринимали меры, чтобы оккупировать Румынию, Болгарию, Югославию, Грецию и Албанию с целью сохранения реакционных режимов и усиления своего влияния в этом важном районе Европы. Известно, что Черчилль настаивал на открытии второго фронта не в Северной Франции, а на Балканах. В день восстания в Софии, 9 сентября 1944 года, он писал президенту США Ф. Рузвельту: «В настоящее время необходимо приложить все возможные усилия, чтобы организовать наступление на немцев по всему Балканскому полуострову, наладить туда доставку агентов, оружия и обеспечить хорошее руководство». После войны он признался: «Я очень хотел, чтобы мы опередили русских».

Советское правительство, осведомленное о замыслах реакции, не допустило осуществления этого зловещего заговора. Стремлением сорвать его и диктовалась та спешка, с которой войска 3-го Украинского фронта готовились к переходу румыно-болгарской границы. Иного выхода, как ввод войск в Болгарию, не было.

Мы уже знали, что 5 сентября болгарскому посланнику в Москве была вручена нота, в которой указывалось, что Советское правительство не считает дальше возможным сохранять отношения с Болгарией, рвет всякие отношения с Болгарией и заявляет, что не только Болгария находится в состоянии войны с СССР, поскольку на деле она и ранее находилась в состоянии войны с СССР, но и Советский Союз отныне будет находиться в состоянии войны с Болгарией.

Этот акт Советского правительства был направлен не против болгарского народа, а против реакционной монархо-фашистской клики, пособницы и союзницы гитлеровской Германии. Решение Советского Союза имело огромное значение для судеб болгарского народа, для его национального и социального освобождения. К этому времени в Болгарии назрела революционная ситуация.

Здесь необходимо добавить следующее. Монархо-фашистское правительство Болгарии, поддерживая дипломатические отношения с Советским Союзом, предоставило болгарские порты и аэродромы в распоряжение гитлеровской Германии для военных действий против Советского Союза. Советское правительство 17 и 26 апреля, 12 и 30 августа 1944 года предлагало прекратить предоставление гитлеровской Германии болгарской территории для военных действий против Советского Союза, учредить советское консульство в Варне, Бургасе и Рущупе для проведения необходимой проверки фактов использования гитлеровцами этих портов в качестве баз против СССР. Однако заявления Советского правительства не были восприняты правительством Болгарии.

Общая оперативно-стратегическая обстановка благоприятствовала действиям 3-го Украинского фронта на территории Болгарии. Войска соседнего 2-го Украинского фронта стремительно продвигались вперед. Части левого крыла этого фронта передовыми танковыми отрядами уже вышли к району Турну-Северин. Над фашистскими войсками, находившимися в Югославии, Греции и Албании, возникла угроза быть отрезанными от армий, оборонявшихся в Трансильвании и Восточных Карпатах. На Черном море безраздельно господствовал наш Черноморский флот, в небе — наша авиация.

Так что время нельзя было упускать.

Заявление Советского правительства об объявлении войны Болгарии было встречено личным составом фронта с чувством величайшего удовлетворения. Командование, политорганы и партийные организации провели большую разъяснительную работу в войсках: митинги, собрания. Заявление было напечатано во всех газетах фронта, издано отдельной листовкой, одним словом, доведено до каждого бойца.

Несмотря на общую усталость, вызванную предшествующими боями и длительным маршем до границы, в войсках царил исключительно высокий подъем. Бойцы горели желанием выполнить любое задание Родины. В политуправление фронта ежедневно поступали десятки и сотни политдонесений о проведенных митингах и собраниях с характерными высказываниями бойцов и офицеров в связи с объявлением войны Болгарии. Помню, на одном из собраний в 57-й армии рядовой Гринченко заявил:

— Радостно на сердце, когда чувствуешь, какую огромную силу имеет наша Красная Армия. Я горжусь званием советского воина и заверяю свое командование, что все бойцы роты с честью выполнят любой приказ Родины.

Широко разъясняя сложившуюся обстановку в связи с объявлением войны Болгарии, командование и политорганы главное внимание сосредоточили на закреплении политического подъема, вызванного победой в Ясско-Кишиневской операции, на еще большем развитии наступательного порыва войск. При этом подчеркивалось, что впереди предстоят суровые и тяжелые бои, что раненый фашистский зверь пойдет на любые авантюры, лишь бы отсрочить час своей неизбежной гибели.

О большом патриотическом подъеме в войсках свидетельствовало то, что перед освободительным походом возросло число вступающих в партию. Например, только за один из сентябрьских дней в 57-й армии генерала Н. А. Гагена было подано 779 заявлений.

Время на подготовку операции было крайне ограничено — 4–5 дней. В результате стремительного марша тыл фронта поотстал: передовые части были уже на границе, а тылы еще шли от Днестра. В эти дни дважды собирался Военный совет фронта — для обсуждения подготовки к освободительному походу в Болгарию.