Чтение онлайн

Когда гитлеровцы ехали к месту расстрела, отец показал мне сквозь щели в досках Ментена.

Выводили по два-три человека к яме и там их расстреливали. Расстрел продолжался до позднего вечера.

В тот день были расстреляны моя жена, двое детей, многие родственники.

То же рассказали свидетели Поллак и Гауптман.

По возвращении в Голландию руководитель делегации прокурор Хабермел заявил:

«Мы собрали дополнительный материал. Я могу с уверенностью сказать, что по нашей просьбе в Амстердам прибудут четыре советских свидетеля, которые дадут показания в суде 25 августа, когда он начнет свою работу. Сейчас решается вопрос о приезде других свидетелей.

Делегация присутствовала в Уриче на эксгумации, проводившейся по просьбе органов нидерландской юстиции; в могиле находились останки свыше ста пятидесяти жертв, останки младенцев не сохранились. Среди жертв, несомненно, находились пятеро или семеро младенцев, так как в могиле найдены семь детских бутылочек, некоторые даже с сосками. Кроме того, найдены гильзы и пули.

Голландская делегация будет иметь в своем распоряжении выводы баллистической экспертизы, которую сейчас проводят в СССР.

Ментен ранее заявлял, что в Уриче никогда не жили евреи и что в Уриче никогда не было никакой экзекуции.

Я заявляю, что место могилы соответствует показаниям свидетелей как из СССР, так и из других стран. Число жертв также совпадает с показаниями свидетелей.

Делегация разговаривала с двадцатью свидетелями, которые явились сами.

После Урича делегация побывала в польских городах Кракове и Варшаве. В Кракове мы посетили дом, в котором жил Ментен и были найдены письма, изобличающие его».

Таковы были первые отзывы, появившиеся в зарубежной прессе после эксгумации могилы в Уриче, произведенной с 16 по 21 июня 1977 года.

Ментен, сидя на скамье подсудимых, часто позировал перед фотоаппаратами. Этот крупный, холеный мужчина, хорошо сохранившийся в свои восемьдесят с лишним лет, в суде вел себя исключительно нагло. Как только его привлекли к ответственности, он буквально засыпал суд исками к лицам, разоблачавшим его, требовал с них миллионных компенсаций за свою «поруганную честь». Он оскорблял юристов за то, что ему отказывали в освобождении из-под стражи. Вторая жена Ментена, молодая, в расцвете сил женщина, с бешеной яростью бросилась защищать своего мужа. Она не пренебрегала встречами с уголовными преступниками, выдворенными за пределы Советского Союза, и находила с ними общий язык. Она занялась подкупом издателей буржуазных газет и журналов.

В ходе судебного разбирательства Ментен дошел до того, что предъявил иск правительству Нидерландов, требуя выплаты ему компенсации за «безосновательный» арест, причем из расчета десять миллионов гульденов за каждый день содержания под стражей.

О наглом поведении Ментена на суде писали и говорили многие в Голландии и за границей.

Министр юстиции Нидерландов заявил в парламенте: «Действительно, Ментен пользовался в суде во время судебного процесса особыми льготами, он, когда случались перерывы в судебных заседаниях, постоянно общался с близкими, хотя ему не всегда давали на то разрешение».

В ходе следствия и рассмотрения дела в суде шло противоборство правды и лжи, добра и зла. Ментен и Хейнинген пользовались явно недостойными средствами, выдвигали несостоятельные алиби, заявляли необоснованные претензии, но прежде всего настойчиво пытались дискредитировать показания свидетелей из СССР и ПНР, клевеща при этом на Советский Союз и другие социалистические страны.

В качестве свидетелей защиты в суде выступали мобилизованные Ментеном и его адвокатом люди, ненавидящие нашу страну, бывшие эсэсовцы, которые не гнушались ничем.

Материалы судебного процесса Ментена заставляли меня задуматься над тем, чего больше в поведении как самого подсудимого, так и его адвоката — цинизма, нахальства, невежества в области политики или ненависти к Стране Советов. В словах и в действиях этих двух господ в суде проявились эти свойства. Обратимся к нескольким моментам судебного следствия.

Прокурор Хабермел:

— Сегодня я хотел бы доложить об итогах второй поездки голландских юристов в Советский Союз. Поездки, состоявшейся в связи с эксгумацией трупов на окраине села Урич. Там, в Уриче, мы имели возможность встретиться со свидетелями, которых до того допрашивали. Они также рассказали об экзекуции. Подсудимый Ментен на суде заявил, что селяне могли спутать его с начальником полиции в селе Подгородцы Филиппом Миллером. Мы располагаем теперь фотографиями Филиппа Миллера того времени. Он совсем не похож на Ментена…

Тут вскочили Ментен и Хейнинген и в один голос выкрикнули:

— Это, вам, господин Хабермел, юристы в Советском Союзе подсунули, вы продались им!

— Довожу до вашего сведения, что эту фотографию, по нашей просьбе, вручила нам в Подгородцах дочь Филиппа Миллера.

— Знаем мы вас! Скажите, за какую сумму продались Советам?..

Перебивая друг друга, Ментен и его адвокат обрушились с клеветой на нашу страну.

Большинство присутствовавших было потрясено этой выходкой и выразило возмущение. Судья просил прокурора продолжать. Хабермел рассказал далее:

— Мы снова побывали в селе Подгородцы и осмотрели остатки моста через реку Стрый, связывавшего села Сопот и Подгородцы. Это я сообщаю потому, что подсудимый ранее заявлял, будто в годы, когда он жил в Сопоте, зимой нельзя было пройти из Сопота в Подгородцы. Это его утверждение уже опровергала своими показаниями свидетельница Пистенер.

Еще эпизод. 25 августа 1977 года, когда польские свидетели подтвердили в суде, что Ментен принимал участие в расстреле советских граждан 7 июля 1941 года в селе Подгородцы, он со злостью выкрикнул:

— Это все неправда, ложь! Показания этих людей выдуманы, я никогда не был в Подгородцах!

Обратимся еще к показаниям очевидцев, касающимся обстоятельств пребывания Ментена в 1941 году на Львовщине.

Ментен был в приятельских отношениях с бригаденфюрером и шефом СД Шенгартом. Шенгарт еще в 1946 году был допрошен следственными органами Англии. Он показал: «Ментен в конце июня 1941 года прибыл во Львов в эсэсовской форме и вначале исполнял роль переводчика, а затем — эксперта по искусству. Я бывал в июле 1941 года у него в гостях в имении в селе Сопот, близ села Подгородцы…»

Когда в суде зачитали эти показания Шенгарга, Ментен стал, по своему обыкновению, выкрикивать: «Это ложь! Это сфабриковано полицейскими!», стал отрицать факт своего общения с Шенгартом, несмотря на то что совсем еще недавно заявлял о Шенгарте на суде следующее:

— Благодаря этому человеку я многого достиг в Польше и, чувствуя себя обязанным ему, после войны позаботился, чтобы его дочь получила приличное образование.

После войны следственные органы Голландии допрашивали в Бремене (ФРГ) некоего Гротяна, бывшего водителя автомашины Шенгарта. Гротян подтвердил, что в 1941 году в Кракове видел Ментена в эсэсовской форме и что тот вместе с Шенгартом в составе зондеркоманды выехал во Львов в конце июня — начале июля 1941 года.