Чтение онлайн

И опять Виктор уловил лукавство в его голосе.

И Сысоев усомнился:

– Вы уверены, Юрий Сергеевич? Очень уж грунт утоптан. И даже пылью присыпано. На пыли должны быть следы.

Сошин покрутил рукоятку частоты. Пятнышко исчезло, зато на экране появился силуэт лопаты. Опять покрутил. Пятнышко вернулось. Между ним и лопатой было сантиметров тридцать на глазок. Сошин присел, руками стал разгребать грунт, сдвинул камень, чертыхнулся...

Ни платка, ни коробки, ни часов под камнем не было. Там лежала ветхая тряпка... и в ней золотой браслет, кольца, старинные монеты.

Кто и когда прятал их в стене дома: купец ли, спекулянт ли, мечтающий о возврате старых времен, женщина ли, панически боящаяся воров... Так или иначе, дом был разрушен, владельцы его погибли или уехали, родственники не знали о тайнике.

Сошин принужденно рассмеялся. Он был очень смущен.

– Извините, товарищ Рахимов, осечка вышла. Я упустил из виду, что в городе золото может быть не только у нас с вами. Но это задержит нас ненадолго. Просто вместе с часами Петра Дементьевича придется вытащить все клады из земли.

Он снова взялся за аппарат, но Рахимов остановил его:

– Я сам прошу прощения, товарищ Сошин. Не надо искать часы, они у меня в кармане, я побоялся зарывать их в землю. Думал; потеряем, Петр Дементьевич обижаться будет. Но я доволен, совершенно доволен. Видел глазами и пощупал. Завтра же поставлю ваш вопрос на президиум.

– И нужно будет сосредоточить усилия...
– вставил Сысоев.

Виктор был в восторге. Начинает осуществляться его мечта! Воистину земля стала прозрачной для чудесного механического "цветка папоротника". Елена прыгала от нетерпения, заглядывала в глаза Сошину, умоляюще спрашивала:

– Юрий Сергеевич, мы с этим прибором будем работать? Юрий Сергеевич, вы нас научите? Юрий Сергеевич, когда мы приступим?..

Сошин между тем глядел вслед отъезжающему "москвичу" и спрашивал с сомнением:

– А на чем он хочет сосредоточить усилия, собственно говоря? 5

Ведьмам жилось легко: топнула ногой, помахала цветком и рассматривай подземные клады. В подлинной жизни это выглядит иначе.

В пять утра подъем. Умывание у пожарного крана. Завтрак - рис, плавающий в бараньем жире. В половине седьмого Виктор с Еленой уже сидят над инструкцией: "

Самодвижущийся аппарат подземного просвечивания "Цветок папоротника" предназначен для выполнения следующих работ..." "

Самодвижущийся аппарат "Цветок папоротника" состоит из следующих основных частей..."

Ходовая часть, блок питания, блок управления, восемнадцать блоков, шестьдесят шесть контрольных приборов, пятьдесят тысяч полупроводниковых кристаллов... "

Для того чтобы приступить к разборке в полевых условиях..."

Контакты, соединения, сопротивления, шунты, переключатели...

– Голова пухнет от этой техники! Ведь мы геологи все-таки!
– вздыхает Елена.

– У меня друг в медицинском, - говорит ей Виктор в утешение.
– И там такое же. Прежде чем исцелять, прежде чем возвращать к жизни, зубри. Двести восемнадцать костей, четыреста с лишком мускулов и все с латинскими именами.

Виктор не жалуется. Если трудно, винит себя. Он старается изо всех сил. Ему хочется, чтобы Елена смотрела на него с восхищением, чтобы всплескивала руками: "Ох, Витя, как здорово у тебя получается!" Увы, даже установка уровней не получается у Виктора. Каверзные пузырьки в стеклянных трубочках никак не хотят остановиться наверху, как им положено. Подгонишь два - третий уехал. Начнешь ловить третий, первые два убегают.

– Ох, Витя, бросай уровни. Ровно в девять мне надо быть у склада. Уже без четверти, я побежала. А у тебя верблюдоведение, кажется?

Виктор краснеет. Да, к сожалению, он должен идти к верблюдам. Плыть по "прозрачной пустыне" им придется на "кораблях пустыни", а корабли эти горбатые, лохматые, упрямые, ревущие, плюющиеся. И может быть, где-нибудь в походе они не пьют, а в городе - пьют... как лошади, ведрами. И надо их водить на пастбище и приводить с пастбища. Есть в экспедиции, правда, караванщик Абдалла. Но ему требуется помощь, и помогать обязан Виктор.

– Давайте по крайней мере установим дежурство, - протестует юноша. Даже на Елену он готов свалить ненавистные свои обязанности.

Но Сошин не согласен:

– Разделение труда было изобретено еще в каменном веке и уже тогда дало хорошие результаты. Я не хочу пятерых плохих помощников, кое-как делающих пять дел. Пусть будет у нас один транспортник, но умелый, один умелый повар, один умелый завхоз...

И "транспортник" идет обслуживать транспорт. А "умелый" завхоз спешит на склад.

Это Елена - завхоз.

Как и Виктор, она с нетерпением ждет, когда начнется путешествие, когда все они зашагают по "прозрачной пустыне".

Но чтобы шагать по пустыне, нужно ежедневно кушать, пить (очень много пить), спать, укрываться от солнца и ветра, готовить пищу, лечиться... и обо всем этом заранее должна позаботиться Елена.

– В пустыне нет магазинов, - говорит Сошин.
– Старайтесь ничего не упустить. Гребенку забудете, целый месяц придется причесываться пятерней.

Елена трудится три часа. У нее в списке есть все: хлеб, мука, сухари, консервы - мясные и молочные, чай, кофе, какао, спички, соль, сахар, топоры, ножи, вилки, ложки, палатки, спальные мешки, одеяла... И что же? Приходит Сошин, подсчитывает... и рвет список в клочки.

– Две тонны у вас получается, - говорит он.
– А у нас пять верблюдов, каждый поднимает по двести кило. В том числе бензин для танкетки, в том числе запасные части...

– Разве нельзя взять еще пять верблюдов?

– Можно, девушка, но не стоит, - говорит Сошин.
– Это будет удобно и неудобно. Удобство - палка о двух концах. Спать на перине удобнее, чем на голой земле, но как же неудобно тащить эту перину, каждый день ее развьючивать и навьючивать! Кем вы хотите быть: грузчиком, караванщиком или геологом? Давайте сокращать список! Принцип такой: "Тащим поменьше, работаем побольше". Берем не все, что может пригодиться, только то, без чего обойтись нельзя. Нельзя ли, например, обойтись без еды, без всех этих ваших гремящих банок?