Чтение онлайн

Все это сплошным густым туманом окутало меня и заставляло ворочаться в постели, создавая не самый приятный для пытающейся выспаться на соседней кровати Миланы шум, за что под утро я даже получила прилетевшую в мою сторону декоративную подушку и недовольный упрек соседки.

– Если сейчас же не прекратишь вертеться, я отправлю тебя к твоему белобрысому, - возмутилась она, натягивая на голову одеяло и недовольно кряхтя.

Я постаралась было зафиксироваться в одном положении хотя бы ненадолго, но пролежав так от силы минуты три, не выдержала и поднялась с постели, решив, что поспать у меня больше все равно не выйдет, хотя на горизонте едва лишь начало светать.

За окном оказалось так же туманно, как и в моих снах. После прошедшего за ночь дождя там было сыро и свежо, так что я, выйдя из своей комнаты в коридор и распахнув настежь створки, втянула в себя как можно больше живительного прохладного воздуха. Это помогло мне хотя бы немного привести себя в чувство и отвлечься. Мне даже в какой-то момент захотелось повторить трюк с побегом из общаги, но я все же быстро одумалась и решила просто дождаться пробуждения коменданта, мирно сидя на подоконнике. Больше искать приключений на свою пятую точку желания не было. И так уже жизнь стала походить на замысловатый плохо организованный квест.

Протянув руку наружу, поймала в ладонь несколько холодных капель, сорвавшихся с крыши. Это заставило меня слегка улыбнуться, напомнив о том, что в детстве, насмотревшись какого-то американского фильма, я стала считать, будто дождь идет именно из-за меня, а потому стала тщательнее следить за этим природным явлением, влюбляясь в водную стихию все больше.

Телефон, всю ночь пролежавший без дела в выключенном состоянии, стоило мне только дать ему снова ожить, пиликнул несколькими десятками прилетевших гневных сообщений. От сестры, что было ожидаемо, и от мамы, которая спрашивала у меня, что стряслось, и куда это моя душенька решила сбежать перед самым торжеством, кинув все то, вот что вложила столько сил. В некоторой мере я понимала ее недоумение. Она ведь не знала и сотой доли того, что здесь происходило, пока ее не было. Для нее мы с Кирой оставались маленькими девочками, которые живут вместе, иногда ругаясь, как и положено сестрам, и готовятся к большому торжеству, которое должно было их, наконец, объединить. Мне действительно хотелось бы жить в том несуществующем мире, в котором жила моя мама, но это было невозможно. Моя реальность была намного более многогранна и объемна, чтобы ее игнорировать.

– Я понимаю, что ты устала, дочка, - успокаивающим тоном говорила мне мама, позвонив буквально через пару минут после того, как я включила мобильник. Благодаря часовым поясам, что нас сейчас разделяли, она смогла отреагировать моментально. В моем родном городе уже вовсю разгорался новый день. – Кира не самая легкая на подъем девушка, но сейчас ей нужна наша поддержка. Ты не можешь бросить ее вот так. Хотя бы доведи это дело до конца.

– Я не могу так больше, - покачала головой я, глядя вдаль на расположившееся там здание моего учебного заведения. Оно было окутано серебристым туманом, как и я этой ночью. И мне еще больше захотелось оказаться на улице, затерявшись там для всех.

– Как – так? – поинтересовалась в это время мама осторожно.

– Надоело потакать всем ее прихотям, - ответила я, задумчиво ловя пальцами еще одну небесную слезинку.

Я снова не договаривала слишком многого. Матери совершенно не стоило знать всего.

– И не нужно. Понимаю, я не должна так говорить, ведь я и ее мать тоже, - тихо посмеялась родительница, - но ты не обязана идти у нее на поводу. Ты в праве отстаивать свою позицию, хотя это и бывает сложно с твоей сестрой.

«Не тебе говорить мне об этом», - так и подмывало ответить мне. Она ведь всю жизнь только и делала, что плясала под дудочку сестры, возможно, даже не замечая этого.

Мы все будто по собственному желанию превратились в ее марионеток уже очень и очень давно.

Она манипулировала, лгала, играла с нами, а мы позволяли ей это только потому, что чувствовали вину. И я стала понимать это только сейчас.

Мама чувствовала себя виноватой за то, что отец Киры оставил их однажды, и она ни разу в жизни его не видела. Папа, хотя и не признавал этого, винил себя за то, что так и не смог стать настоящим отцом в ее глазах. Она звала его папой в разговоре, но даже я чувствовала то, что это слово не значило для нее ровным счетом ничего особенного. По крайней мере оно не означало для нее того же, что для меня. А я же сама в свою очередь привыкла винить себя в ее поведении. В том, что нам приходилось делить на двоих одну комнату, в том, что она постоянно злилась на меня, ничего не объясняя. Просто винить себя. Из-за того, что я ее сестра.

Но больше я не хотела этого делать. Не хотела идти у нее на поводу. Однако вместе с тем во мне все еще оставались силы для того, чтобы выполнить просьбу мамы для спокойствия всей нашей семьи в дальнейшем. На мне по-прежнему держалось слишком многое в торжестве Киры, которое теперь, после слов и действий Стаса стало для меня лишь красивой авангардной картинкой, в которой лично я до сих пор не могла ничего понять. У всего, что казалось мне еще вчера таким однобоким вдруг появилось еще несколько объемных граней, сбивающих с толку. И разгадывать их мне отчего-то больше не хотелось. Хотелось просто наблюдать со стороны за происходящим и делать свои выводы.

Спустя несколько часов, когда солнце достигло своей наивысшей точки, я сидела за столиком в кафе, держа в пальцах серебряную ложечку и водила ею по дну фарфоровой чашки с недопитым терпким эспрессо. Думаю, это стало апогеем моей истории, выраженной в крепости любимого напитка. К тому же погода, так и не изменившая своего настроения, и мой почти полностью потерянный сон вполне располагали к такому выбору. Эспрессо был в этот момент как нельзя кстати.

– Ну и столик же ты выбрала, Юлька, - услышала я откуда-то сверху недовольный голос сестры, смешанный с приятным музыкальным оформлением кафе. В моем подсознании они звучали как микс нежных нот фортепьяно и звука от работающего на полную мощность напильника.

Без особенного энтузиазма я подняла глаза на Киру и равнодушно произнесла:

– Могла бы прийти раньше и выбрать другое место.

Сестра, услышав мою дерзость, нахмурилась и одарила меня грозным взглядом.

– И давно ты научилась язвить?

Я только передернула плечами и вновь уставилась в свою чашку, перекатывая ее содержимое по толстым стенкам.

– Эй, что с тобой такое? – щелкнула у меня перед носом пальцами сестра, стараясь вновь переключить мое внимание на себя. – Ты же не решила меня снова кинуть? Мама сказала, что ты уже пришла в себя. Кстати что это было?

Я хотела уже ответить, что мое терпение к ней попросту иссякло, но как только я подняла голову, мой взгляд зацепился за высокую фигуру, появившуюся рядом с нашим столиком. И мое сердце снова предательски дрогнуло. Как и всегда теперь, стоило мне только увидеть Стаса перед собой.

Всю ночь я убеждала себя в том, что легко смогла бы забыть о том, что между нами было и жить дальше, но теперь я понимала – не могла. Помнить каждое его прикосновение – стало моим личным наказанием за эти запретные чувства. И он, казалось, тоже все помнил. Или, по крайней мере, мне просто хотелось видеть это в его зеленых глазах, которые так же жадно изучали мое лицо в эти несколько секунд.

– Привет, - практически беззвучно произнес он. Уголок его губ едва заметно дернулся.

В ответ я кивнула, чувствуя, как по щекам начинает ползти совершенно неуместный румянец, который наверняка в этот момент все равно не был заметен из-за того слоя тонального средства, который я нанесла, чтобы скрыть свой расплывшийся по скуле синяк.

– Закажем что-нибудь? – не замечая нашего со Стасом неловкого приветствия, произнесла Кира, возводя между всеми нами невидимую стену.

Стас молча протянул ей меню, лежащее на краю стола, и уселся напротив меня, продолжая следить за моей реакцией на его появление.