Чтение онлайн

Не усидев на месте, снова подорвалась и стала мерять шагами нашу небольшую комнату.

«Я не должна. Не должна. Не должна поддаваться», - твердила себе, а сама только и думала о том, почему они поднимаются так долго.

Решив проверить все ли в порядке, подошла к двери и, дернув ее на себя, неожиданно оказалась в теплых уже знакомых объятиях. Стас, попытавшийся открыть дверь с обратной стороны, запнулся и схватился за первое, что попалось под руку – меня. Сначала он неловко оперся на мое плечо, а затем, словно осознав, на кого напоролся, притянул ближе к себе и облегченно выдохнул.

– Извини, - шепнул он, опаляя своим дыханием мое ухо. В воздухе вокруг ярко почувствовался алкоголь.

И зачем только он так напился?

Шорох за дверью увеличился и из-за плеча Стаса, продолжающего крепко держать меня возле себя, я заметила Ярослава и Милану, которая уже обнимала парня, едва стоящего на ногах, за талию.

– О, вы, я смотрю, уже начали, - скалясь, произнёс он. – Давайте, давайте. Я как биг босс даю добро.

– Что? – промямлила я.

Хватка Стаса слегка ослабла, и я смогла из нее высвободиться, хотя почти сразу во мне возникло острое желание вернуться обратно.

– Вы тут общайтесь, а мы с Яриком пойдем в триста пятую посидим. Там как раз сейчас весело.

– Ага, ага, - странно посмеиваясь, кивнул он. – Только телефончик пусть мне кое-кто вернет, и мы сразу же испаримся. Он все-таки несколько ваших зарплат стоит.

Стас, не говоря ни слова, вытащил из кармана тонкий новенький смартфон и протянул его приятелю. Тот его быстро перехватил и снова сально улыбнулся.

– Вы его только не обижайте тут, Юлиана Дмитриевна, будет жаль, если ему снова разобьют сердечко.

Взглянув на блондина, заметила, как он закатил глаза, а затем, взявшись рукой за дверь, с силой толкнул ее, закрывая. И по ту сторону теперь слышался только раскатистый смех двух людей, которым казалось, что они знают ситуацию лучше нашего.

– Что происходит? – спросила я, как только голоса стихли.

Стало немного обидно от того, что все слова и симпатии от Яра оказались фикцией, и он так спокойно оставил меня Стасу, хотя до этого вел себя несколько иначе. Не то, чтобы это сильно ударило меня по самолюбию, но неприятный осадок все же остался.

А Стас в это время, не отрываясь и почти не моргая, смотрел на меня своим затуманенным взором.

– Ты очень красивая, - произнес он и, подняв кисть на уровень моего лица, провел по щеке костяшками.

Дыхание сбилось.

– Спасибо, - одними губами ответила я.

Обида на Ярослава мгновенно выветрилась из памяти. Остались только мы с блондином.

– Нет, - мотнул он вдруг головой. – За правду не благодарят.

Парень слегка нахмурился.

– Надо пойти и вмазать ему еще раз, - произнес он, невесомо касаясь моей поврежденной скулы.

– Он не виноват.

– Да, точно. Все из-за меня.

Рука Стаса обессиленно упала вниз, он отвернулся и прошел дальше вглубь комнаты.

– Зачем вы пришли? – спросила я, поворачиваясь вслед за ним.

– Мне показалось, что вчера я сказал тебе недостаточно.

– Разве?

– Да, - хмыкнул он, останавливаясь и вглядываясь куда-то вдаль. – Я всегда был гребаным эгоистом, Юль. Мне не было дела ни до кого. Я даже в том, что друга предал себя не винил, а сейчас…

– Что?

Я стояла за спиной Стаса и тоже смотрела в окно.

– А сейчас я думаю только о тебе и чувствую себя подонком, который хочет заставить невинную девушку пойти на преступление.

Чувствуя, как зашкаливает пульс, я прошептала в ответ:

– Я тоже. Тоже постоянно думаю о тебе. Просто не могу перестать думать.

Медленно повернувшись, он посмотрел на меня так, что я просто не смогла отвести взгляда.

– Это хорошо, - улыбнулся он самодовольно.
– Я поклялся себе, что больше не свяжусь со всем этим дерьмом. Но я, черт возьми, хочу, чтобы ты была со мной. Иначе я начинаю сходить с ума. Это какое-то наваждение.

«Сопротивляйся».

– Я тоже хочу этого, - ответила прежде, чем успела послушаться разумную часть себя и солгать.

Мои сны все еще имели надо мной власть и никак не хотели отпускать. Все сомнения вдруг испарились, оставляя за собой лишь невесомое неразличимое облачко. В своих снах я была счастлива, и мне хотелось хоть раз почувствовать это наяву.

Стасу не пришлось ничего объяснять. Он все понял. Думаю, он еще в прошлый раз узнал, что я сдалась, продолжая при этом нехотя сопротивляться. Он увидел все это в моих глазах, поэтому и пришел снова.

Без лишних слов он оказался ближе и, взяв мое лицо в ладони, склонился ближе и поцеловал. Сначала нежно, аккуратно, а затем все более ярко и горячо. Так, что хотелось хвататься за его плечи и оставлять на них следы. Отметины, которые говорили бы, что в этот момент он был только моим и был исключительно со мной.

Не могу сказать точно, что на меня нашло. Я не была пьяна, как Стас и не могла бы на следующий день винить во всем крепкие напитки. Это было настоящим безумием, смешанным с алкоголем и прекрасными блестящими снами, которые не хотели отпускать. Я смогла в одно мгновение выкинуть из головы все, что меня волновало так долго и то, что теперь казалось таким ненужным, заменив слова «предательство» и «ложь» на одно единственное – «любовь». И пусть она была рождена настолько неправильно, я не могла заставить ее исчезнуть из моего сердца, поэтому оставалось только прочувствовать ее насколько это возможно. И не важно, что ради этого я могла разрушить весь свой идеальный мир.

Я была измождена вечными придирками и поддержанием своих собственных рамок. Я имела право на счастье. И я получала его в это самое мгновение, горя от прикосновений любимого человека, который все же переплыл ради меня то озеро и оказался рядом, чтобы заставить все чувства внутри меня натянуться и сделаться настолько острыми.

Остановились мы в тот момент, когда я оказалась сидящей на столе, обхватив ногами торс Стаса и шептала ему на ухо что-то невнятное. Кажется, это было признание в моей необузданной ревности к сестре, которая возникла, наверное, впервые в моей жизни по отношению к ней. Я никогда не была против того, чтобы делить с ней все пополам, но только не в этот раз. Этот парень заставлял меня ревновать настолько, что это причиняло боль.

– Я не люблю ее, - шептал в ответ Стас, тяжело дыша, но не делая больше попыток поцеловать меня жарче обычного.

И когда только у нас появилось свое «обычно» в отношении поцелуев?

– Мне не нужен никто, кроме тебя.

И я верила ему. Почему – сама не знаю. Мне хотелось этого слишком сильно, чтобы суметь воспротивиться. Эти слова звучали для меня чересчур громко и многообещающе.

– Ты заставляешь меня ее ненавидеть, - призналась я, уткнувшись в крепкую шею, пахнувшую знакомым парфюмом.