Чтение онлайн

— Спокойней уважаемый, парень поет то, что мы заказали.

Возглас раздался из-за стола со вновь прибывшими гостями. Томэ перевел взгляд и прищурился. Ну конечно, то-то их рожи показались ему знакомыми. Гильдарцы! Только в гражданское переоделись.

— О, какая удивительная встреча, — проговорил он.

Его тоже узнали. Лейтенант, рядом с которым он недавно стоял, склонил голову на бок и ехидного улыбнулся. Во времена прадеда Томэ за такую ухмылку можно было нарваться на дуэль, а сейчас было принято просто давать в морду, но десятник снова вспомнил о кентархе Монке и сдержался.

— Ничего удивительного, генерал пока остановился в покоях Жемчужины, а это ближайший приличный кабак в округе, — сказал лейтенант, продолжая ухмыляться. — Впрочем, думаю, насчет окрестных питейных заведений вы осведомлены куда лучше нас.

— Очень может быть, — скорбно отозвался Томэ, — ведь Гильдарский полк славиться своим строгим образом жизни. Вам должно быть не по себе в таком гнезде разврата, как это. Удивительно как вы вообще рискнули переступить его порог.

Бойцы недовольно заворчали, лицо Томэ стало еще более печальным.

— Но чтобы вам не было так страшно, я так уж и быть стану вашим провожатым в этом царстве порока. К этому меня принуждают остатки моей добродетели. И даже не спорьте. Долг превыше всего.

Из-за других столов, донеслись смешки. Столичные жители всегда недолюбливали солдат, а привилегированный Гильдарский и вовсе терпеть не могли. Его бойцов обвиняли в заносчивости, потакании тимонитам, пренебрежении обычаями Столицы и прочих смертных грехах.

Томэ встал, подцепил рукой стул и направился к столу гильдарцев. По дороге он несколько раз пошатнулся. Похоже, он все-таки опьянел сильнее, чем думал.

Десятник поставил стул на свободное место, плюхнулся за стол и поглядел на хозяина. Трактирщик заметно побледнел, похоже, он уже мысленно оплакивал убытки от грядущего разгрома заведения. Томэ постучал пальцем по столешнице перед собой и выразительно поглядел на хозяина. Трактирщик кивнул и почел за лучшее убраться прочь. Томэ перевел взгляд на певца, который стоял у стены, прижав к груди лютню, и так не решался снова затянуть балладу.

— Так господам нравятся печальные песни? — спросил Томэ.

— Иногда, — отозвался все тот же лейтенант. — Например, сегодня мы вспоминаем штурм форта Аслабар.

— Действительно, памятное событие.

— Вы знаете об этом бое?

Томэ расплылся в улыбке. Штурм древнего форта он хорошо помнил. Его полк тогда прикрывал фланг от вероятного удара со стороны моря. По его мнению, гильдарцам за ту операцию должно быть очень стыдно, но, по-видимому, в элитном полку придерживались других взглядов.

— Кое-что об этой истории мне известно, но мне хотелось бы послушать ветеранов сражения. Всегда любил такие истории.

Лицо лейтенанта окаменело.

— Эти, как вы говорите, "истории" не для всяких ушей. Многих после них мучают кошмары.

— Да неужели?!

— Представьте себе. Война кровоточит. Война кромсает людей. Я помню зимой, на нашем участке нашли убитую девушку. Не знаю кто она была и откуда. Взрыв сорвал с нее одежду, и она превратилась в обнаженную ледяную статую. Многие ребята сами напрашивались сходить в патруль, чтобы на нее посмотреть. Я тоже так делал. Сейчас это кажется странным, почти диким, но там все понятия смещаются. Я смотрел на нее и думал, о темноте в которой меня оставил бог. Мне и теперь, порой это сниться.

— Я думаю, это от того что у нас слишком большие армии.

— Простите?

— В древние времена вожди набирали дружины воинов. Не такие, которые сейчас есть у великих домов, а настоящие. Бойцы следовали за предводителем, сражались, пока хотели этого, и пока у них хватало для этого сил. Они понимали, что делают и зачем. Но таких людей в любом народе всегда очень немного. А солдат постоянно требовалось все больше. Мы собираем под знаменами кучу людей, которые совершенно не годятся для военного дела, а потом заставляем их играть в опасную и непонятную для них игру. И результат на лицо.

— Какой же это результат? — спросил лейтенант.

Томэ хмыкнул, он понимал, что нарывается, но ему было уже все равно.

— Множество так называемых офицеров в нашей армии всеми силами уклоняются от единственного дела, для которого они предназначены. Такие, всегда проклинают войну и горой стоят за мир во всем мире. Как они сочетают подобные взгляды, с ношение мундира для меня всегда оставалось загадкой. Хотя, вероятно, те из них кто все-таки побывал на поле боя, считают, что этим искупили все прошлые и будущие грехи.

Не успел Томэ договорить, как послышался скрип дерева, гильдарцы отодвигали стулья от стола.

— Может быть, назовете какие-нибудь имена? — прошипел белый от злости гильдарец.

— Это было бы сложно. Я имел в виду очень многих. Будь моя воля, я бы всех этих офицеров уволил и отправил валить лес. Или мостить дороги. Или пропалывать грядки. В общем, делать что-нибудь полезное. Одна беда, работать эта публика тоже не любит.

Ладонь гильдарца метнулась к воротнику Томэ. Как был ни был десятник пьян, такого он позволить не мог. Он перехватил руку лейтенанта и сжал свой кулак.

— Господа, а давайте-ка все немного остынем.

На столешницу упала длинная тень. Томэ поднял голову, и увидел кентарха Монка, за его спиной толпилась дюжина мордоворотов в форме Схолы. Десятнику едва сдержал ругательство.

— Мой друг немного перебрал и сказал лишнего. Не стоит слишком серьезно воспринимать застольную болтовню. Верно?

Последнее слово кентарх произнес с заметным нажимом. Он протянул руку и оторвал ладонь Томэ от запястья лейтенанта. Пальцы схолария оказались холодными и очень сильными, как клещи.

— Не слышу ответа, господа.

Гильдарцы приглушенно загудели, лейтенант отвел глаза и уставился в стену. Томэ понимал, в чем дело. Обычной драки со схолариями они бы не испугались. Но Монк был человеком из свиты доместика. Даже если они не обратили на него внимания во дворце, серебряные значки на воротнике говорили сами за себя. Конечно, командующий о них не забудет, но то все время пока важные господа будут вычислять, кто кому задолжал, придется провести в тюремном замке. А это удовольствие сильно на любителя.