На развалинах мира
Шрифт:
Прошёл час, второй. Небо начало светлеть и все отчётливее становились предметы, находившиеся поблизости. У меня затекла спина, ноги, но я боялся даже пошевелиться, что бы не потревожить сон девушки. Дыхание Наты стало более ровным, она уже не издавала пугающих меня хрипов и спазмов. Я почувствовал, как во рту начинается жжение, становившееся нестерпимым. Элина, неотрывно следившая за происходящим, заметила, как я облизываю губы, и тотчас принесла воды. Я с благодарностью кивнул ей и выпил прямо из её рук – мои, которыми я держал Нату, были заняты. Едва-едва первый луч солнца коснулся лица Наты, она открыла глаза. Я перевёл дух. Она провела ими по моей груди, потом по лицу и слегка улыбнулась:
– Дар! Я ещё жива?
– Ты будешь жить, солнышко! Теперь ты будешь жить! Угар спас тебя! Он принёс лекарство, подобного которому мы еще не встречали, и тебе стало лучше! Тебе стало лучше?
– Да… Мне легче дышать. Очень сухо и жжет в горле.
– Элина!
Она подала нам плошку с водой. Я прислонил её к губам Наты, и та, медленными, маленькими глотками, опорожнила её.
– Теперь всё наладится! Ты выздоровеешь! Мы снова будем вместе бродить по этой земле, вдыхать запах трав в степи, пить прозрачную воду ручья у Синей реки! Мы опять встретим с тобой рассвет. Ты хочешь увидеть долину, степи? Ты хочешь увидеть даль?
– Да!
Я поднялся, не выпуская её из рук, и сразу покачнулся, едва не свалившись: ноги мои затекли так, что были не в силах удержать даже меня. Но чуткие руки друзей сразу подхватили нас, не дав упасть. Сова, Элина, Док, Лада – они все были рядом. Я постоял немного, ощущая, как с покалыванием проходит онемение, и, дождавшись когда смогу твёрдо держаться на ногах, сделал шаг вперёд. Я нёс Нату, ступая по узкой тропке, вьющейся по скале, поднимаясь на сторожевой пункт, где нас уже ждали и подстраховывали Салли и Бен. Солнце всходило над долиной, закрыв собой полнеба. Его лучи прогнали последний мрак, выгоняя его даже из самых укромных уголков, лаская живительным теплом наши тела и лица. Ната, широко раскрыв глаза, смотрела вдаль, медленно обводя взглядом всю открывшуюся перед нами ширь.
– Как красиво… Как хорошо жить!
Мы находились на самой вершине скалы – я даже не заметил, как поднялся туда с этой ношей на руках, и не заметил высоты, которой так не переносил раньше… Элина, вставшая рядом, смахнула набежавшие слезы и счастливо улыбаясь, ткнулась мне в плечо.
– Натка! Как я рада! Я бы не смогла без тебя!
Ната дотронулась до неё лица кончиками пальцев:
– Элина… Как ты изменилась! И Дар, тоже! У меня расплывается в глазах…
– У тебя слезы! – я прикоснулся губами к ее ресницам Не плачь! Мы всегда будем с тобой!
– Это от радости… Я буду жить… И мы вместе!
Возле нас появился, неслышно поднявшийся на скалу, индеец.
– Мой брат счастлив – небо услышало его просьбу и оставило жизнь Маленькому Ветерку. Вместе с ним радуется весь его род – те, кто живет в форте у Синей реки!
– Небо? Это ты, Сова, древними знаниями смог остановить смерть и дал ей силы продержаться еще немного, до того, как из прерий примчался Угар!
– Называй эти силы как хочешь, мой брат. Они услышали тебя – это главное. Белая Сова тоже счастлив – он видит, как улыбается солнцу маленькая скво!
Сова повернулся к прериям, которые расстилались перед нами, океаном трав и кустарников, и громко воскликнул, простирая перед собой руки:
– Духам земли пою я! Духам великого неба! Солнцу, живущему вечно! Водам несущихся рек и снегам на вершинах! Травам и камню, зверю и птице – Хэй-йя!
Шаман стал издавать переливчатые звуки, в которых уже невозможно было понять человеческой речи – скорее, так пересвистывались меж собой птицы, или рычали животные. Мы, завороженные этой, вновь открывшейся для нас стороной тайной жизни индейца, внимали дикому пению, не нарушая его ни единым словом, или жестом… А солнце над долиной всходило все выше и выше, и его тепло все сильнее прогревало остывшие за ночь камни и травы, леса и реки, луга и овраги. Начинал светиться яркими красками, отражающимися от сверкающих в лучах крон деревьев, Черный лес. Снова стала из бездонно черной и мрачной – ослепительно синей, Синяя река. В кустарниках и зарослях прерий защебетали ранние птахи – они уже в изобилии населили их и теперь повсюду сопровождали людей, понемногу привыкающих к многоголосью птиц. Далекими и грозными вершинами поднялись снежные пики гор. Солнце высветило своими лучами проступающие в мареве, далекие гребни Каменных Исполинов. И, нам троим, казалось, что отсюда, с вершины скалы, видны даже останки города за ними – приютившего и сведшего нас вместе, в первые, самые жуткие и страшные дни…
– Мы будем жить.. я прошептал, крепко сжимая Нату в руках Мы, приговоренные к смерти, но не покорившиеся ей! Мы – обреченные жить! Под новым солнцем и в новом мире! Несмотря ни на что! Мы! Будем! Жить!
Конец второй книги.
… Наверное, на этом и нужно было закончить мой рассказ о тех днях, когда мы, ведомые надеждой, пересекли приречные степи и, миновав проход меж скал, вышли в прерии. Там мы встретили тех, встречи с кем так долго ждали – людей долины. Судьба – а, может быть, воля случая, дала всем нам ещё один шанс…
Новая община, возникшая на берегу Синей реки, выстояла в кровопролитной борьбе за само право жить. Враг был уничтожен, казалось, больше никто не должен был угрожать форту. Но последующие события показали, что это не так. И снова, даже острее, чем ранее, встал вопрос – кем для этих людей буду я? И кем будут эти люди, объединившиеся в один род, принявшие себе одно, общее для всех имя -