Чтение онлайн

А, кроме того, я оказался пленником этого острова, на который меня завлекло мое любопытство. То, что так молниеносно разделалось с птицей, было более чем серьезно. Больше мне ничего не хотелось. Вернуться к себе, в свой подвал — и чем скорее, тем лучше. Хватит с меня этих кошмаров, где каждый неверный шаг означал или гибель, или увечье. Но возвращение пришлось отложить на другой день. Вряд ли на острове водились крупные хищники, вроде крыс — я мог не бояться предстоящей ночевки. А вот переправа на бревнах, после того, что я увидел, вовсе не прельщала.

Хочешь, не хочешь — а придется строить что-то, более устойчивое.

Но прежде необходимо было найти безопасный ночлег и поесть — хотя, после всех испытаний сегодняшнего дня, я как-то потерял аппетит… Как назло, ничего подходящего для ночлега поблизости не имелось. На всякий случай, я решил отойти от берега — мало ли, какому еще зверю, захочется проверить, какой я на вкус? Где-то в километре отсюда, мне попался на глаза, присыпанный землей, домик. Он мог послужить пристанищем на эту ночь. Но до него еще следовало дойти. В пылу сражения с гигантской птицей я запутался, откуда пришел. Для того чтобы определиться, следовало найти точку повыше.

Подходящее возвышение было неподалеку, практически рядом. Это был естественный холм — не остатки здания, а настоящая сопка, образованная природой еще задолго до катастрофы. Хотя, сейчас ни в чем нельзя было быть уверенным до конца — мне попадались порой такие чудеса, которые никак не могли быть в прошлом — и хватило всего двух месяцев, чтобы к ним привыкнуть. Было очевидно, что мне предстоит увидеть еще немало диковинок, разгадки на которые найдут лишь мои потомки. Хотя, какие потомки?

Размышляя, таким образом, я понемногу поднимался на холм, не забывая оставаться все время наготове — хватит и одного нападения. Под ногами попадались булыжники, чахлые кустики, ссохшаяся трава и пожухлые листья.

Здесь было не так, как в степи, где уже явно начинала зарождаться новая жизнь. Здесь же все только начиналось. Высота сопки была порядочной — отсюда было видно все озеро, окружающее островок кольцом. Я покачал головой — как можно было так глупо рисковать? И на чем теперь с этого островка выбираться?

Через минуту я забыл обо всем! Метрах в ста, от холма, в южной части острова, в небо поднимался столб чистого, белого дыма. Так не мог гореть газ или мазут, так горели только дрова! Он взлетал ввысь совсем тоненькой струйкой, и быстро растворялся среди белесых, нахохлившихся туч и облаков.

Это мог оказаться пар от горячего источника, тлеющие угли, в каком ни будь провале… Но мне, почему-то, сразу показалась, что этот дым — дело рук человека. Спустившись с холма бегом, спотыкаясь об камни и куски бетона, я устремился в направлении источника дыма. Проскочив мимо каких-то стен, мимо завала из бревен, не сгоревших в пламени всеобщего пожара, я поднырнул под упершуюся торцом в землю, крышу. За ней открылась площадка, примерно около двадцати метров в диаметре.

Это был костер! Огонь почти потух, доедая неровные обломки досок и полусырых веток, и вскоре мог совсем угаснуть. В нескольких шагах от него, грудой лежали куски от мебели, остатки деревянных полов, треснувшая оконная рама… Это все предназначалось для огня, и не могло появиться здесь само собой!

Над огнем, на согнутой железной перекладине, висела помятая и закопченная кастрюля, в которой что-то булькало и пузырилось. Это могли быть только люди! Волнение, овладевшее мной, стало таким сильным, что я был вынужден, остановиться и опереться обо что-то. Ноги подкашивались…

Послышался шорох. Я оторвал взгляд от костра и повернул голову в сторону, откуда исходил шум. Из темнеющего под кирпичной глыбой отверстия, чем-то сильно напоминающего мой лаз в подвал, выползало нечто бесформенное, тяжело дышащее, с сильным запахом давно не мытого тела. Оно выбралось наружу и встало в полный рост. Я замер…

Это был человек. Но в каком виде! С головы до пят в ободранном рубище. На непокрытой голове колтуном висели грязные космы волос. Одна нога была обута в рваный кроссовок без шнурка, другая — в армейский ботинок. Руки грязные до черноты, и такое же лицо, скрытое толстым слоем прилипшего жира и золы…

Он двинулся по направлению к костру. По трудно улавливаемой плавности движений, которых все же не смог скрыть этот безобразный наряд, я догадался, что это — женщина. Она нагнулась над висящей кастрюлей, помешала свое варево какой-то щепкой и присела рядом, отрешенно уставившись на угли…

Сбросив оцепенение, я сделал два шага к ней. На третьем она подняла голову и, увидев меня, вскочила на ноги. Казалось, у нее отсутствовали зрачки — настолько глаза женщины сливались с покрывшими лицо разводами грязи. Но, даже сквозь эту маску, я увидел в них вначале крайнее изумление, потом испуг, и, затем, ничем не прикрытый ужас. Она дико вскрикнула, сбила, ошпарившись при этом содержимым, кастрюлю, и бросилась бежать.

Я ошалело посмотрел ей вслед и, лишь когда она, неожиданно скрылась в развалинах, вышел из ступора и побежал следом. Но найти ее оказалось не так-то просто. Она затерялась среди этих разрушенных домов и гор перевернутой земли. Я долго и безуспешно кричал, искал, поднимался на вершины — женщина пропала, как мираж. Раздосадованный, более того — опечаленный такой встречей, понурив голову, я вернулся к потухшему костру.

Кастрюля валялась на боку, и ее, не очень приятно пахнувшая еда, смешалась с золой и землей. Похоже, что та, которая собиралась есть это дурно пахнувшее варево, скрылась надолго… У меня мелькнула слегка кощунственная, но здравая мысль — и, помнится, один раз подобная затея уже принесла свою пользу. Как ни жестоко это могло показаться со стороны — но ничего более подходящего в такой ситуации просто не находилось. Приманка!

Я достал топорик, нарубил из приготовленных дров несколько щепок, и развел новый костер. Потом мне пришла в голову идея — проверить, что находится в той норе, откуда выползла эта беглянка. Я присел возле отверстия. Мне в нос ударил такой невыносимый смрад, что я сразу отказался от проведения, какой бы то ни было, разведки. Не было понятно, откуда она брала воду — вокруг не встречалось ни единого ручейка. Возможно, она запасалась ею прямо из озера. Я присел на камень, вскрыл банку с тушенкой и придвинул ее к углям, дожидаясь, пока она нагреется.

Мне все стало ясно. На ее месте, я бы тоже бросился прочь. Невесть откуда взявшийся, на отрезанном от твердой поверхности, клочке земли, я был больше похож на дикаря, чем на цивилизованного человека, вооруженный, с большим и широким ножом, болтающимся на поясе — за кого могла она меня принять? Поневоле закричишь, даже, если очень ждешь и ищешь этой встречи…

От банки стал исходить дразнящий запах. Есть мне не хотелось — да и не для себя я это делал… Теперь оставалось только ждать. Так прошло несколько томительных минут — я уже подумал что все бесполезно… Послышался шорох.

Я замер… Она появилась как привидение, возникнув без единого звука, буквально из-под земли.

— Дай…

Это был скорее шепот, чем голос. Только по протянутой руке, да неотрывно глядящим на банку глазам, я понял, что она произнесла. Молча, стараясь не делать резких движений, я протянул ей банку. Она приняла ее обеими руками.

Пальцы дрожали, и банка тряслась в ладонях. С громадным напряжением — я видел, каких усилий ей стоило сдерживаться, чтобы не влезть в банку грязными пальцами — она подняла с земли первую попавшуюся щепку, и, невзирая на прилипшую к той сажу, зачерпнула содержимое жестянки. Мы оба молчали. Тишину нарушало лишь потрескивание вновь разгоревшегося костра, да судорожные, глотательные движения ее горла. Она выскоблила щепкой все, засунула туда палец и вытерла банку насухо. При этом она порезалась и отдернула руку обратно. И лишь тогда женщина опомнилась… Опустив банку на землю, она устремила на меня свой взгляд. Я вздрогнул — с такой болью и мукой они смотрели на меня! По впалым, землистым щекам побежали слезы. Все так же молча, она придвинулась ко мне. Я встал. Заскорузлыми, с обломанными ногтями, пальцами, она прикоснулась к моему лицу. Я еле сдержался, чтобы не отшатнутся. Она еще раз подняла руку и, внезапно обессилев, теряя сознание, стала опускаться к моим ногам.