Чтение онлайн

А жизнь в Германии между тем шла своим чередом: люди работали, любили, рожали детей и боролись за светлое будущее — социалистическое или капиталистическое, кто как его понимал. Расклеивались листовки, вывешивались плакаты…

Продолжалась война за умы, в которой, увы, тоже бывает немало жертв… Может быть, не сразу и не в том месте, в котором раздаются пропагандистские залпы, но, если, по незнанию законов человеческого развития, большому самомнению или, что самое страшное, хладнокровно, просто в борьбе за деньги или власть, неосторожные слова произнесены, они обязательно когда-то проливаются кровью. Где-то, чьей-то… Редко это бывает кровь того, кто эти слова произнес, ибо связь между словами и результатом их воздействия не так очевидна, особенно если это действо произошло через много лет после возникновения причины.

К счастью, идеологическая борьба, по крайней мере на моих глазах, в послевоенной Германии велась без излишнего нагнетания страстей, и, может быть, именно это помогло Германии в конце концов обрести единство. Сепаратизм не был поддержан народом, и Германия не развалилась на множество кусков, не вернулась в «феодальное» состояние. А ведь если искать хорошо, то между немцами юга Германии и севера можно найти отличий уж никак не меньше, чем, например, между русскими и украинцами…

Между русскими и украинцами какие-то «умные» люди различие нашли и квалифицированно углубили. Что из этого получилось, ныне известно. Впрочем, разделять всегда легче. Кровь на земле льется веками, и нужно лишь выборочно подобрать соответствующие события, высказывания уважаемых предков, поручить журналистам и писателям произвести «оживляж» фактов, и… И горячая новая кровь прольется. Ничто так не разделяет людей, как свежая кровь. Нужно ее только во время пустить.

Тогда Германию удалось спасти. Уж очень страшной была только что закончившаяся война, и каждый, кто делал что-то для того, чтобы война вновь вернулась на Землю, был вынужден таиться, ибо люди тогда не простили бы ему явного пособничества войне.

Но время идет, и вновь то тут, то там вспыхивают пожары больших и малых войн, гибнут десятки, сотни тысяч людей, а Земля все так же вертится, в большинстве ее районов все идет так же, как всегда, и люди, даже наблюдая по телевизору «натуралистические подробности» войны, тут же забывают о том, что кто-то где-то в эту минуту убивает их «братьев по разуму».

Гибнут люди. Где-то далеко гибнут чужие люди. Их, конечно, жалко, и было бы неплохо, если бы они остались живы, но что мы можем сделать? И потом, нам некогда: вы же знаете, сколько усилий нужно приложить, чтобы выжить в этом мире…

Сколько миллионов человек должно погибнуть, чтобы люди поняли, что война опасна и для них?

Вторая мировая война «достала» практически каждую семью. И только тогда планета задумалась. К сожалению, не надолго…

Пожалуй, тогда я, при всей своей, большей, чем у других, информированности, все-таки не понимал, что началась новая война — холодная и эти события — ее первые бои. Жаль, что командование нашей страны в этой войне, как и в начале Великой Отечественной, оказалось не на высоте. Но если в чисто военной области мы смогли сравнительно быстро перестроиться и научились воевать, то в области идеологии до последнего времени господствовали грубые приемы, подобные тем постановлениям, которые я уже упоминал.

А удар по России был нанесен страшный, вполне соизмеримый с ударом, нанесенным в июне 1941 года. Просто он был растянут по времени, более замаскирован, и потому до самого последнего времени ощущали его только самые мудрые. Но кто и когда слушает мудрых? Только значительно позже, когда я был уже переведен на службу в разведку, мой начальник рассказал мне доверительно о подоплеке событий 1946-го и последующих годов. Он был хорошо информирован, так как вращался в правительственных кругах: во время войны выполнял личные задания Н. А. Булганина.

По этой версии, уже тогда правительственные круги США наметили разрушение нашего общества изнутри, ибо военным путем это сделать невозможно, что утверждал еще Клаузевиц. И дальше он мне своими словами рассказал о высказываниях Аллена Даллеса — шефа американской разведки еще со времен войны. Сталин знал об этом, и его помощники по этой части, как могли, начали «контрнаступление»: начали проводить кампанию по чистке «гнилых интеллигентов» — как он выражался, «пятой колонны в СССР».

Теперь, после разрушения СССР, американцы предали эти давние высказывания А. Даллеса гласности:

«Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание русских людей. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников и помощников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своим масштабам трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русском народу, — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, растлевать, развращать ее. Мы сделаем из молодых циников, пошляков, космополитов. Вот так мы это сделаем».

В контрпропаганде руководители СССР избрали самую негодную тактику: умолчания — одну из форм лжи. А попавшемуся на лжи, да еще не раз, верят все меньше. Я до сих пор не понимаю, почему не предается гласности предательство, иначе не назовешь, многих высших чинов, за барахло продавших то святое, что было у них в душе, иначе не были бы они в руководящих сферах. Сегодня их скромно называют перерожденцы, лично я считаю таких людей предателями. А на земле хуже предательства ничего нет. Так вот о гласности. Ведь это — лучшее средство борьбы за честность и порядочность (если, конечно, эта борьба — искренняя).

Мне приходилось посещать традиционные Лейпцигские ярмарки: весенние и осенние. Первая послевоенная состоялась уже осенью 1945 года. В этот послевоенный период немцы создавали так необходимые товары по принципу «голь на выдумку хитра». Зачастую из плохого сырья умельцам удавалось создавать нечто, радующее глаз. Было видно, что немцы истосковались по настоящей работе, по большому делу. Но уже намечался раскол страны. Все больше чувствовалось, что в Вашингтоне, уже в правительстве президента Гарри Трумэна, был взят курс на отход от политики сотрудничества с Советским Союзом и начало «холодной войны». Правда, против такой тенденции публично выступил министр торговли США Уоллес, бывший при Рузвельте вице-президентом, но Трумэн сразу после этого уволил его в отставку.

По уровню производства мощь США была значительно выше советской. Американцы давно не вели войн на своей территории, их народ не знал даже бомбежки. Они знали свою силу и с этой позиции вели свою политику. Но с СССР, только что сокрушившим третий рейх, с такой позиции разговаривать было нельзя… Потом были написаны горы книг и статей, в которых разбирались вопросы «кто виноват» и кто первым начал конфронтацию, но нам, участникам той страшной войны, виделись уже признаки новой истребительной войны, в которой не будет ни победителей, ни побежденных.

Вот образцы плакатов и листовок того времени оккупационных зон в Германии. В нашем 756-м стрелковом полку, где я, правда, бывал редко, потому что был в постоянных разъездах по делам службы вдоль границы, шла обычная военная служба. Когда по приказу министра обороны объявлялась демобилизация военнослужащих, рядовых и сержантов, то в одной из казарм на это время создавался сборный пункт демобилизованных для всех частей нашего корпуса. Из них формировались команды, которые отправлялись поездом до Бреста. Всем демобилизованным выдавались документы, на основании которых они были обязаны возвращаться и становиться на воинский учет в тех военкоматах, откуда они были призваны в Красную Армию. А если они были зачислены в войска во время войны (например, бывшие угнанные немцами в Германию или в оккупированные ими страны), то демобилизованные обязаны были возвратиться туда, где они жили до войны, или туда, где родились.