На рубеже двух столетий
Шрифт:
Письма Сувчинского публикуются по автографам, разбросанным по альбомам, которые Ремизов составлял в 1940-е годы. Эти альбомы входят в состав Ремизовского архива (Aleksei Remizov and Serafima Remizova-Dovgello Papers), находящегося в Амхерстском центре русской культуры (Amherst College. Amherst Center for Russian Culture).
Вот уже 10 дней, как мы в деревне [1908] . Здесь чудесно: поля, леса и болота. И названия все русские: Dobrilugk, Lugau, Kriniz…
На днях получил письмо из России, от Яворского [1909] , большого друга моего, который в настоящее время, если не ошибаюсь, первый человек в России «по делам музыки» (письмо привез, кажется, Штернберг [1910] ), которое меня очень размятежило.
Яворский зовет к себе, в Москву работать [1911] . Обещает интересную работу.
С одной стороны, я хорошо знаю, что значит работать в революционное время (а ведь революция все продолжается, пусть отгорела, но дотаскивается!) в области «культуры». В такие смутные годы — культура делается сама, без помощи человеческой, а все, что стараются насадить и развить люди, — носит характер временный, дон-кихотский и просто ненужный.
Но с другой — Россия влечет к себе помимо всего.
Все думаю, думаю и окончательно запутался в самом себе. Да и не знаю, как встретят меня в Москве как «евразийца»? Больше чем когда-либо становится тошно от «официального» курса России…
Вот я решил и спросить Вашего совета и, если Вам будет незатруднительно, — буду очень благодарен за ответ.
Яворский — это один из замечательнейших людей нашего времени. Такого музыканта-ученого, думаю, что второго нет даже среди «романо-германских хищников», как называет Трубецкой Европу [1912] .
Простите, что беспокою Вас, и буду надеяться, что Вы найдете минуту времени и напишите.
Глубокий поклон Серафиме Павловне.
Искренно преданный
1907
Датировано Ремизовым: 27.VII (видимо, день получения); над текстом помета Ремизова: «С<увчинский> Breitbrunn a Ammersee». Летом 1922 г. Ремизовы ездили в Брейтбрунн (Бавария), где жил Михаил Бауэр (Michael Bauer, 1871–1929), один из последователей Рудольфа Штейнера, активный антропософ. (Серафима Павловна интересовалась антропософией еще в дореволюционные годы.) Этот визит упоминается в «Взвихрённой Руси» (Ремизов А. М. Собр. соч. Т. 5. С. 146).
1908
Письмо послано из Нижней Лужицы (имеется также Верхняя Лужица — Oberlausitz), земли лужичан/сорбов, славянского меньшинства в Восточной Германии (Саксония и Бранденбург), недалеко от Дрездена (название города тоже славянского происхождения) и города Коттбус, на реке Шпрее. Язык населения относится к западно-славянским языкам.
1909
Болеслав Леопольдович Яворский (1877–1942) — музыкальный теоретик (так называемого «ладового ритма»), педагог, пианист, композитор и музыкально-общественный деятель. С 1917 г. директор Киевской народной консерватории. В 1921 г. по вызову А. В. Луначарского переехал в Москву, в 1922–1930 гг. председатель музыкальной секции и член ученого совета Наркомпроса РСФСР.
1910
Вероятно, Давид Петрович Штернберг (Штеренберг, 1881–1948) — живописец, график, после Октябрьской революции — заведующий отделом изобразительных искусств Наркомпроса.
1911
В письме от 25 июня 1922 г. Яворский обратился к Сувчинскому с предложением от Наркомпроса работы в Москве. См.: Петр Сувчинский и его время. С. 75. См. также письмо С. С. Прокофьева от 30 июля 1922 г. к Сувчинскому об этом предложении (Там же. С. 74–75).
1912
Ср. статью Трубецкого «Русская проблема» в сб.: На путях: Утверждения евразийцев. Берлин, 1922. Кн. 2. «Война смыла белила и румяна гуманной романо-германской цивилизации, и теперь потомки древних галлов и германцев показали миру свой истинный лик — лик хищного зверя, жадно лязгающего зубами» (цит. по: Трубецкой Н. С. История. Культура. Язык / Вступ. ст. Н. И. Толстого и Л. Н. Гумилева; Сост., подгот. текста и коммент. В. М. Живова. М., 1995. С. 296).
Сколько здесь зайцев и диких коз!
Как адрес А. Белого? [1913]
Когда и куда собираетесь ехать?
Грамоту Вашу получил [1914] . Спасибо за нее большое! Я окончательно решился: — подожду, в Россию пока не поеду, хотя, как выяснилось, работа предстояла бы интересная. Меня звали чуть ли не на должность ректора Высшего института Музыкальной Науки [1915] . Работа в этом институте шла интересная и новая, но, судя по письмам, все перессорились и разошлись. Вчера получил из Петербурга, от близкого человека письмо, которое меня окончательно убедило, что ехать в Россию сейчас нельзя. Письмо — трудное. Видно, что все друг перед другом раболепствуют, друг друга боятся. Во всем дипломатия, тактика, фальшь — какое-то сплошное Министерство иностранных дел — а в корне — ложь, зависть, недоброжелательство. В Москве — лучше. В Петербурге — все те же люди — среди друг друга толкаются и топчутся на месте.
Владимир Васильевич [1916] , говорят, в тяжелом духовном угнетении. Семейная жизнь его не ладится. О «Поэме» — пишут баснословно [1917] . Опасаются даже за психическое здоровье Гиппиуса — настолько он весь в творческом напряжении. Бенуа, говорят, совсем старик! [1918]
Получил письмо от о. Тихона, настоятеля Берлинской Церкви [1919] . Приходский Совет решил строить храм. Деньги есть. Не знаете ли архитектора, настоящего человека? Я писал о. Тихону свое мнение: Церковь д<олжна> б<ыть> — Храм-Памятник (как строили в настоящее православное время!), а не молельный дом или молельная комната (домовые церкви!). Памятник современной веры нашей. Для этого нужно творчески осознать сущность наших нынешних религиозных переживаний и суметь их выявить и утвердить. Хватит ли на это сил? Боюсь, что все кончится «оберпрокурорским» стилем Александра III, мясом Васнецова [1920] и костюмами Нестерова [1921] . Но все-таки помочь им нужно. Может быть, Серафима Павловна войдет в строительный комитет [1922] . Я пока отказался, т<ак> к<ак>, не зная состава его, боюсь попасть в общество Марковых [1923] — они ведь считают себя ревнителями официального Православия! Нет ли учеников Покрышкина [1924] ? Думаю, что Лукомского [1925] звать не стоит — он давно стал эстетической мумией.
Мои грибные страсти расходились! Сколько здесь грибов, белых, подосиновиков, подберезовиков! И т. д…
Глубокий поклон Серафиме Павловне.
1913
Около 5 мая 1922 г. Белый поселился в Цоссене, близ Берлина, где прожил месяц, и 6 июля переехал в Свинемюнде, курорт на Балтийском море. См. его письма и комментарии к ним в изд.: Андрей Белый и Иванов-Разумник: Переписка / Публ. А. В. Лаврова и Дж. Мальмстада. СПб., 1998. С. 234–248. О пребывании Белого в Берлине см. также: Лавров А. В. «Зов многолюбимый…»: Андрей Белый и Е. Ю. Фехнер // Лавров А. В. Андрей Белый: Разыскания и этюды. М., 2007. С. 430–451; Beyer Thomas R. Andrej Belyj: The Berlin Years 1921–1923 // Zeitschrift f"ur slavische Philologie. 1990. Bd. 50. H. 1.
Вероятно, Сувчинский стремился установить контакт с Белым в связи с публикацией положительной рецензии Белого на сборник евразийцев «На путях». В ней была выделена работа Сувчинского: «Интересна статья князя Н. С. Трубецкого „Религия Индии и христианства“ — интересны мысли Бицилли о многих „востоках“ и „западах“; чутка статья П. Сувчинского трепетом от предощущения Новой России, как эстетически — религиозной; и интересна его параллель, проводимая между Блоком и Пушкиным. Но интересность деталей ослаблена очками славянофильства; в ней что-то от пушкинского „кота“; „Пойдет налево — песнь заводит, направо — сказки говорит“. Я хотел бы от авторов скорей „песни налево“ — откровенных предощущений Новой России, чем — „сказки направо“: т. е. старых погудок о мощи России на после-революционный лад» (Дни. 1922. № 13, 12 ноября).
1914
Грамота о введении Сувчинского в Обезвелволпал, шуточное общество, учрежденное Ремизовым в 1908 г., где он фигурировал в разное время как Кавалер обезьяньего знака, полпред Евразии, князь обезьяний, полпред всей Евразии, полпред Западной Евразии, канонарх всех обезьяньих хоров. См.: Обатнина Е. Царь Асыка и его подданные: Обезьянья Великая и Вольная Палата А. М. Ремизова в лицах и документах. СПб., 2001. См. также письмо Д. П. Мирского Сувчинскому от июня 1924 г. (?): «Получили ли Вы грамоту на звание Valet de Chambre du Roy des Singes?» (Smith G. S. The Letters of D. S. Mirsky to P. P. Suvchinskii, 1922–31. Birmingham, 1995. P. 28). В письме от 18 августа 1925 г. Ремизов писал кн. Д. А. Шаховскому: «Вчера наконец состоялось возведение Сувчинского в кав<алеры> и полпреды Евразии. Кн. Мирский принес Royal Galliac, и возведенного по обычаю полили для роста и плодотворения» (Архиепископ Иоанн Шаховской. Биография юности. Paris, 1977. С. 222).
1915
Государственный институт музыкальной науки (ГИМН) был открыт в Москве в 1921 г. и стал наряду с консерваториями одним из центров советского музыковедения.
1916
Владимир Васильевич Гиппиус (1876–1941) — поэт, прозаик, критик, педагог. С 1906 г. штатный преподаватель в Тенишевском училище (в мае 1917 г. назначен его директором). После Октябрьской революции занимался педагогической деятельностью, работал в театральном отделении Наркомпроса. О нем см. статью А. В. Лаврова в: Русские писатели. 1800–1917: Биографический словарь. М., 1989. Т. 1: А — Г. С. 565–566.
Гиппиус был одним из учителей Сувчинского в Тенишевском училище, как и О. Э. Мандельштама (см.: «Египетская марка»; гл. «В не по чину барственной шубе…» в «Шуме времени») и В. В. Набокова (см.: «Другие берега», гл. 10; «Speak, Memory. An Autobiography Revisited», гл. 12).
1917
Подразумевается его опыт духовной автобиографии как символиста: «Лик человеческий. Поэма. России посвятил Владимир Гиппиус в лето тысяча девятьсот двадцать второе. Петербург; Берлин: Эпоха, 1922» (песни 1–8; песни 9–20 — в рукописи).
О поэме Гиппиуса писал, в частности, Р. В. Иванов-Разумник в статье «Три богатыря» (Летопись Дома литераторов. 1922. № 7. С. 5). См. также рецензию на нее Андрея Белого: «…„Лик человеческий“ со всею абстрактностью своею переживет и многие томы Бальмонта, и многие творения Брюсова: там — продукт переживаний эпохи; здесь — „процесс“: жизнь души очень крупного человека встает перед нами in statu nascendi. Поблагодарим же „Эпоху“, совершившую подвиг напечатанием этой огромной поэмы, которую современники будут мало читать, но которая останется вкладом в историю русской религиозно-художественной культуры» (Дни. 1922. № 13, 12 ноября. Подпись: А. Б.). См. также рецензию К. М. Мочульского в парижском «Звене» от 5 февраля 1923 г. (Мочульский К. Кризис воображения: Статьи. Эссе. Портреты / Сост. С. Р. Федякин. Томск, 1999. С. 321–322). Ср. письмо Мирского к Сувчинскому от 12 декабря 1923 г.: «Вл. Гиппиуса кроме Лика Человеческого ничего не знаю, а эта поэма не очень меня поразила, но помнится, и Вы говорили, что она хуже другого» (Smith G. S. The Letters of D. S. Mirsky to P. P. Suvchinskii. P. 24).
1918
Александр Николаевич Бенуа (1870–1960) — художник, художественный критик, искусствовед, мемуарист. С августа 1918 г. до отъезда за границу (Париж) в 1926 г. заведовал картинной галереей Эрмитажа; продолжал заниматься живописью и графикой, участвовал в выставках Мира искусства (Пг., 1922 и 1924), театрально-декорационного искусства (М., 1923 и Д., 1927) и русского искусства в Париже (1921), Берлине (1922) и США (1924–1925). См.: Северюхин Д. Я., Лейкинд О. Л. Художники русской эмиграции (1917–1941): Биографический словарь. СПб., 1994. С. 64–66. О деятельности Бенуа в это время см. записи в его дневнике: Бенуа А. И. Мой дневник. 1916–1917–1918. М., 2003.
1919
Архимандрит Тихон (Лященко, 1875–1945) — священник берлинской православной церкви, в 1924 г. — епископ Потсдамский. В то время план постройки нового храма не осуществился.
1920
Аполлинарий Михайлович Васнецов (1856–1933) — живописец и график.
1921
Михаил Васильевич Нестеров (1862–1942) — живописец.
1922
С. П. Ремизова-Довгелло (1876–1943) была по профессии палеографом.
1923
Имеется в виду Марков (Марков 2-й) Николай Евгеньевич (1866–1945) — член главного совета «Союза русского народа» (с 1905 г.) и его действующий председатель (с 1909 г.); депутат 3-й и 4-й Государственных дум, один из лидеров фракции правых; в период Гражданской войны — в армии Н. Н. Юденича, член руководства («тайного верха») монархического «Союза Верных»; с 1920 г. — в эмиграции в Германии, председатель Высшего монархического совета (1921–1926).
1924
Петр Петрович Покрышкин — специалист по древнерусской архитектуре, в 1903–1904 гг. возглавлял капитальное восстановление церкви Спаса-Преображения на Нередице (XII в), около Новгорода, а также занимался изучением сохранившихся фрагментов церкви в Овруче.
1925
Георгий Крескентьевич Лукомский (1884–1952) — художник, искусствовед и историк архитектуры; в 1921–1924 гг. жил в Берлине, с 1925 г. в Париже. См.: Северюхин Д. Я., Лейкинд О. Л. Художники русской эмиграции (1917–1941). С. 299–302.
Жена моя [1926] Вам кланяется!
К большому сожалению, я не могу быть у Вас, т<ак> к<ак> приехал Савицкий [1928] и Трубецкой [1929] и необходимо с ними вести переговоры относительно изданий [1930] . Глубокий поклон Сер<афиме> Павл<овне> и Льву Исаковичу [1931] . Как только они уедут — зайду к Вам.
1926
Вера Александровна Сувчинская (урожд. Гучкова, во втором браке Трейл, 1906–1987). Осенью 1931 г. Сувчинские развелись.
1927
Открытка, штемпель: 7.8.1923, адресованная: Herr A. Remisov / Lessingstr. 16 / bei Diepow / Berlin / N.W.
1928
Петр Николаевич Савицкий (1895–1968) — экономист-географ по образованию, культуролог, философ-евразиец.
1929
Кн. Николай Сергеевич Трубецкой (1890–1938) — лингвист, этнограф, философ. «Евразийский цикл» его сочинений перепечатан в изд.: Трубецкой Н. С. История. Культура. Язык.
1930
С 1923 г. под редакцией Сувчинского, Савицкого и Трубецкого стало выходить непериодическое издание «Евразийский временник» (Берлин).
1931
Лев Шестов (наст, имя Лев Исаакович Шварцман, 1866–1938) — философ и литературный критик, один из ближайших друзей Ремизова. С 1920 г. — в Париже. См.: Переписка Л. И. Шестова с А. М. Ремизовым / Вступ. заметка, подгот. текста и примеч. И. Ф. Даниловой и А. А. Данилевского // Русская литература. 1992. № 2, 3, 4; 1993. № 1, 3, 4; 1994. № 1, 2. См. также: Баранова-Шестова Н. Жизнь Льва Шестова: По переписке и воспоминаниям современников: В 2 т. Paris, 1983.
Вы меня вдвойне огорчили: известили, что из первоначального плана дать в Commerce [1932] ряд Ваших рассказов в конце концов вышло так мало проку, и тем, что — как мне показалось — Вы в чем-то вините меня.
Вот этапы этого дела: я лично говорил с кн. Бассиано [1933] о Вас, и она <очень?> заинтересовалась; я лично передал книги Гротхейзену [1934] и переводил с его знакомой, «коммунисткой» [1935] , несколько рассказов, чтобы дать ему представление о них; я лично несколько раз спрашивал у кн. Бассиано о судьбе переданных книг, и она каждый раз отвечала, что они «в работе» и проч.
Речь всегда шла, насколько я знаю, о печатании серии рассказов. Говорю Вам обстоятельно на основании слов Гротхейзена и самой кн. Бассиано.
Что произошло в дальнейшем — я не знаю, т<ак> к<ак> давно не был у Бассиано. Правда, я ни в чем не виновен и хотел и хочу сделать только лучше!..
В понедельник разузнаю все у Д<митрия> П<етровича> [1936] и тогда сообщу Вам.
Сердечный привет Серафиме Павловне
Привет Вам
1932
Модернистский журнал (Париж, 1924–1932), редактировавшийся литераторами Полем Валери, Леоном-Полем Фаргом, Валери Ларбо; консультантом по русской литературе был Д. П. Святополк-Мирский. Из русских материалов в журнале были опубликованы только произведения Пушкина, Розанова, Мандельштама и Пастернака.
1933
Речь идет о меценатке и издательнице журнала «Commerce» Маргерит Четани (Caetani), княгине Бассиано (урожд. Margaret Chapin, 1882–1963). См.: Levie S. Commerce, 1924–1932: Une revue Internationale modemiste. Roma, 1989.
1934
Бернар Гротхейзен (Groethuysen, 1880–1946) — философ. Его статья «Парадокс буржуазного миросозерцания», в переводе Д. С. Мирского, была опубликована во втором выпуске «Верст» (1927).
1935
Речь идет об Алике Гийан (Guillain), переводчице и сотруднице журнала «Commerce».
1936
Д. П. Святополк-Мирский (1890–1939) — историк русской литературы, журналист. О его попытках публикаций во французских и английских переводах произведений Ремизова см.: «…с Вами беда — не перевести»: Письма Д. П. Святополка-Мирского к А. М. Ремизову. 1922–1929 / Публ. Р. Хьюза //Диаспора: Новые материалы. Париж; СПб., 2003. Т. 5. С. 335–401.
На Ваш вопрос трудно ответить, т<ак> к<ак> русских книг по церковному пению (Разумовского [1938] , Смоленского [1939] , Преображенского [1940] , Металлова [1941] , Аллеманова [1942] и др.) здесь — во Франции не найти.
Знаю, что над русск<им> церк<овным> пением работал франц<узский> аббат Thibot (кажется, так пишется его фамилия) [1943] .
Кроме того, важно знать, что именно нужно — историю, или же «теорию» крюково-знаменного пения.
Очень кланяюсь Серафиме Павловне.
1937
Открытка, адресованная: Monsieur / A. Remisow / 120 bis av. Mozart / 5, Villa Flore / Paris 16e. (Парижский адрес Ремизовых с весны 1924 г. по ноябрь 1928 г.).
1938
Дмитрий Васильевич Разумовский (1818 или 1822–1889) — протоиерей, историк музыки, редактор; был профессором истории и теории церковного пения в Московской консерватории. Работал в области древнерусской музыки, основное внимание уделял проблемам знаменного распева. Автор книг «Церковное пение в России» (1867–1869), «Богослужебное пение православной греко-российской церкви» (1886) и др.
1939
Степан Васильевич Смоленский (1848–1909) — музыковед, палеограф, редактор, хоровой дирижер. В 1889–1901 гг. вел в Московской консерватории курс истории русского церковного пения и возглавлял Синодальный хор и Московское синодальное училище церковного пения; в 1901–1903 гг. управлял Придворной певческой капеллой в Петербурге. Среди его трудов: «Курс хорового церковного пения» (М., 1900. 5-е изд.).
1940
Антонин Викторович Преображенский (1870–1929) — музыковед, с 1898 г. работал в Московском синодальном училище, с 1902 г. — в петербургской Придворной певческой капелле; исследователь старинной русской музыки и древнерусского певческого искусства, древнерусского нотного письма. Главный его труд: «Словарь русского церковного пения» (1897).
1941
Василий Михайлович Металлов (1862–1926) — историк церковного пения, палеограф, композитор. С 1894 г. преподаватель Московского синодального училища, в 1901–1926 гг. профессор Московской консерватории. Главные его труды: «Очерк истории православного церковного пения в России» (1893), «Азбука крюкового пения» (1899).
1942
Дмитрий Васильевич Аллеманов (1867-?) — композитор, исследователь; с 1910 г. преподаватель истории церковного пения в Московском синодальном училище. Среди его трудов три выпуска «Гармонизация древнерусского церковного пения знаменного распева» (1898).
1943
Жан-Батист Тибо (Thibaut, 1872–1938) — монах, священник; исследователь византийской музыки; в 1907–1914 гг. жил в Одессе и Петербурге, где опубликовал «La notation musicale, son origine, son 'evolution» (1912), «Monuments de la notation ekphon'etique et neumatique de l’'eglise latine» (1912), «Monuments de la notation ekphon'etique et hagiopolite de l’'eglise grecque» (1913).
Сегодня узнал, что Сотничек будет переводить Стратилатова [1945] . Спешу сообщить Вам эту радостную новость, но пока, пожалуйста, пусть это останется между нами.
Надеюсь, что перемены не будет.
Сердечный привет Сер<афиме> Павл<овне>
всегда преданный
1944
Открытка, датированная Ремизовым: 12.III.1928.
1945
Речь идет о проблемах, связанных с переводом и публикацией на французском языке в журнале «Commerce» (см. письмо 4) «Повести о Иване Семеновиче Стратилатове» («Неуемный бубен»), впервые опубликованной в 1910 г. (дважды) и перепечатанной в 1922 г. в берлинском издательстве «Русское творчество». Подробнее об этом злополучном деле см.: «…с Вами беда — не перевести»: Письма Д. П. Святополка-Мирского к А. М. Ремизову. 1922–1929. С. 394–395, 399–400.
Графологический жест
(Из новых наблюдений в области карпалистики [*] )
Эти заметки — о почерке и смерти. Случается, что смерть или предсмертный спазм застают нас в процессе письма, превращая написанное в человеческий документ. Именно о такого рода документах и пойдет речь в предлагаемых заметках.
*
Придуманную Набоковым область знания — карпалистику, или науку о жесте, я предложил воплотить в жизнь в сборнике, посвященном шестидесятилетию Р. Д. Тименчика (Цивьян Ю. На подступах к карпалистике: Несколько предварительных наблюдений касательно жеста и литературы // Шиповник: Историко-филологический сборник к 60-летию Романа Давидовича Тименчика. М.; Томск, 2005. С. 507–510). В сборнике в честь шестидесятилетия А. А. Долинина я поделился дополнительными наблюдениями в этой области (Цивьян Ю. Мертвые жесты: (Из новых наблюдений в области карпалистики) // The Real Life of Pierre Delalande: Studies in Russian and Comparative Literature to Honor Alexander Dolinin. Part 2. Stanford, 2007. P. 687–694). О карпалистике речь идет и в статье, помешенной в сборнике в честь 60-десятилетия A. Л. Осповата. К нынешней дате я приурочил новые наблюдения над жестом — на сей раз из области палеографии.
Интерес этой темы зависит от вида искусства. Мы слишком привыкли к выражению слабеющей рукой, чтобы в последних письмах и завещаниях из романа нас волновало что-либо, кроме содержания. Другое дело — кино, в котором почерк воспроизводится факсимильно. На экране слабеющая рука принимает облик движения или следа. Смерть персонажа предстает перед зрителем как жест.
Предлагаемые наблюдения — преимущественно о кино, но я начну не с него, а с историй, известных нам по биографической и художественной литературе.
Ценителям воспоминаний, возможно, знакома книга Елены Лурия «Мой отец А. Р. Лурия» — портрет выдающегося русского нейропсихолога глазами ребенка. Прежде чем поделиться выдержками из этих удивительных по зоркости мемуаров, несколько слов о том, чем нам интересна фигура Александра Романовича Лурия.
Во-первых, Лурия был другом Эйзенштейна. Во-вторых, эта дружба основывалась на общности интересов: как Эйзенштейн, так и Лурия интересовались движением и жестом. В 1923 году Эйзенштейн (совместно с Третьяковым) написал статью «Выразительное движение» для так и не вышедшей Энциклопедии театра [1947] ; в 1929 году статью под таким же названием (правда, во множественном числе и, конечно, имеющем в виду другое содержание) опубликовал в Большой медицинской энциклопедии Александр Лурия.
1947
Опубликована под заголовком «Expressive Movement» в: Millenium Film Journal. 1979. № 3 (Winter, Spring). P. 30–38.
Наконец, Лурия и Эйзенштейн не только интересовались сходными вопросами, но и планировали совместные опыты и исследования, фрагменты из которых приведены в книге Елены Лурия [1948] . Каждый из них понимал, что выразительное движение на сцене и выразительное движение в психологическом плане — разные системы, но оба верили, что у этих разных систем одни и те же биологические и органические корни. У Лурия Эйзенштейн черпал сведения о генетической психологии, о том, как формируются движения у эмбриона и как они замещаются более сложными формами организации движения [1949] . В свою очередь, Лурия часто просил Эйзенштейна порисовать — и наблюдал за зарождением движения карандашом по бумаге.
1948
См., например, конспекты об опытах с хождением по кругу и по спирали (Лурия Е. Мой отец А. Р. Лурия. М., 1994. С. 122).
1949
Там же. С. 119.
Вот как звучит одно из воспоминаний дочери Лурия — о совместном с отцом визите на квартиру к Эйзенштейну:
Сегодня они разговаривают о царе Иване Грозном. Папа замолчал, он слушает, а Сергей Михайлович что-то ему объясняет и рисует на обороте рукописи <…>. Карандаш оставляет на бумаге след — плавную закругленную линию, волну, падающую и вздымающуюся — вверх, вниз. И через несколько секунд, когда линии смыкаются, а карандаш замирает, я вижу на желтоватом листе напряженные плечи, упавшую на грудь голову и руку, откинутую в каком-то напряженном изломе. Этому человеку очень плохо, очень тяжело, и его протянутая рука, его ладонь принимает на себя давящую тяжесть и опускается. Страдание — говорит тонкий голос <Эйзенштейна>, взлетая вверх и замирая на секунду. Выразительность! И снова карандаш плавно и закругленно летит по бумаге и рождается другой человек. Нет! Это тот же самый, но в следующую минуту человек, который страдает. [1950]
1950
Там же. С. 121.