На рубеже двух столетий
Шрифт:
Хлебников не стал дожидаться выхода журнала и выехал из Москвы в Клев через Харьков, получив удостоверение и мандат от бюро на выдачу билета без очереди [1354] . Приведем текст мандата по сохранившейся в архиве копии (оригинал был, видимо, утерян Хлебниковым):
Настоящим Отдел Изобразительных Искусств просит ходатайствовать о выдаче разрешения на получение билета вне очереди в делегатском вагоне для проезда в Киев через Харьков Виктору Владимировичу Хлебникову, командируемому Международным Бюро Отдела Изобразительных Искусств на Конференцию искусств.
1354
ГАРФ. Ф. А2306. Оп. 36. Д. 172. Л. 44, 45.
1355
Там же. Л. 44.
На отпуске мандата стоит дата, проставленная делопроизводителем — «12.IV.<19>19».
Вероятно, Хлебников собирался принять участие в «Вечере искусств» в Киеве, который был запланирован Всеукраинским отделом искусств Наркомпроса как «первая грандиозная художественная демонстрация» всех видов искусств. Этот вечер был первоначально назначен на 14 апреля, но неоднократно переносился и состоялся 28 апреля в театре им. Ленина (бывш. Соловцов) [1356] . Однако поэт уже не смог воспользовался этим мандатом, так как задержался в Москве, вероятно, из-за работы над своим однотомником и над статьями для журнала «Интернационал искусства».
1356
См. киевские газеты.: Известия / Bicri. 1919. 13 апреля (хроника); Театр. 1919. № 7, 27–30 апреля. С. 12; Ор <Орешников П.>. Вечер искусств // Борьба. 1919. № 62, 30 апреля.
О необычном способе путешествия Хлебникова из Москвы в Харьков вспоминал Маяковский:
«Накануне сообщенного ему дня получения разрешения и денег
„Куда вы?“ — „На юг, весна!..“ — и уехал.
Уехал на крыше вагона…» [1357]
Маяковский заключил договор на издание книги поэм Хлебникова с Центропечатью в конце мая 1919 года. Сам Хлебников остановился в Харькове у своих друзей — поэта Г. Н. Петникова и сестер Синяковых — и дальше в Киев не поехал.
1357
Маяковский В. В. В. Хлебников // Маяковский В. Полн. собр. соч.: В 13 т. М., 1959. Т. 12. С. 27.
Уже после отъезда Хлебникова из Москвы, в июле, в газете «Искусство» была напечатана шапка, несомненно восходящая к тогда еще не изданной его статье «Художники мира!», предназначенной для журнала: «Художники всего мира! Язык, на котором вы говорите, понятен всем народам!» [1358]
На майском заседании (Хлебников в это время уже покинул Москву) редакционной коллегией бюро (протокол № 8) была принята резолюция печатать журнал, несмотря на то что не все авторы сдали статьи. Кроме того, на нем обсуждался вопрос о том, чтобы командировать двух эмиссаров в Италию, Германию и Австро-Венгрию в качестве «послов искусства» от Международного бюро — проживавшего тогда в Москве итальянского писателя О. Кампа (О. Campa), председателя общества «Studio Italiano», и журналиста К. Крайнего (К. Уманского), впоследствии выпустившего книгу на немецком языке о новом искусстве в России [1359] .
1358
Искусство. 1919. № 6, 8 июля.
1359
Об О. Кампе см.: Rizzi D. Lettere di Boris Jakovenko a Odoardo Campa (1921–1941) // Archivio italo-russo / A cura di D. Rizzi e A Shishkin. Labirinti 28. Trento, 1997. P. 385–482 (сообщено H. В. Котрелевым). Впоследствии К. А. Уманский (1902–1945) стал известным дипломатом. См. его книгу: Umansky К. Neue Kunst in Russland 1914–1919. Potsdam; M"unchen, 1920. См. о нем в воспоминаниях И. Г. Эренбурга «Люди, годы, жизнь» (М., 1990. Т. 2. С. 306–310).
В этом же восьмом номере газеты «Искусство» была напечатана хроникальная заметка о том, что «в ближайшем времени выходит в свет № 1 журнала „Интернационал искусства“ <…> посвященный разрешению проблем международного объединения работников изобразительных искусств» [1360] . Однако журнал, как считают исследователи, не был издан из-за дороговизны бумаги и отсутствия денег.
На самом деле причина была другая. Журнал не вышел… из-за статей Хлебникова. Нам удалось обнаружить уникальный документ, свидетельствующий об этом. Речь идет о письме заведующему ИЗО Наркомпроса Д. Штеренбергу от 6 октября 1919 года из Госконтроля (цитирую по копии):
1360
Искусство. 1919. № 8, 5 сентября. С. 8.
Произведенное Народным Комиссариатом Государственного Контроля обследование деятельности за 1-е полугодие 1919 года состоящего при Отделе Искусств Международного Бюро приводит к убеждению в полнейшей нецелесообразности предпринятого Бюро издания «Интернационал искусств» <так!>.
Нимало не отрицая по существу желательности научно-литературной разработки вопроса о коллективном творчестве, являющейся главнейшей задачей журнала «Интернационал искусств», Государственный Контроль никоим образом не может считать целесообразною затрату на издание на «русско-заумном языке», ибо такового языка не существует вовсе. [1361] Столь же нецелесообразным с точки зрения государственной необходимости представляется решение Бюро издавать журнал на японском и китайском языках, что потребовало бы чрезвычайно крупных расходов на переводы и, главным образом, на набор текста и его корректуру, так как японский и китайский шрифты имеются, быть может, в одной только типографии б<ывшей> Академии наук, да и то, вероятно, в весьма ограниченном количестве. <…>
С точки зрения практической целесообразности и необходимости даже самое существование Международного бюро, при наличии III Коммунистического Интернационала, представляется несвоевременным и нецелесообразным [1362] . <…>
Сообщая обо всем этом, Народный Комиссариат Государственного Контроля просит Народный Комиссариат по Просвещению в кратчайший срок пересмотреть вопрос о существовании Международного Бюро и уведомить о последующем.
1361
В машинописи выделенные мною курсивом (В файле — полужирным — прим. верст.) слова подчеркнуты неизвестной рукой, а на полях сделанная этой же рукой помета: «Мелочь, и не имеет отношения к журналу».
1362
В машинописи выделенный мною курсивом (В файле — полужирным — прим. верст.) текст подчеркнут, и против всей фразы на полях помета, сделанная, вероятно, рукой Д. П. Штеренберга: «Существование Бюро необходимо, так к<а>к оно должно служить целям объединения худож<ников> всех стран».
1363
РГАЛИ. Ф. 2852 (О. М. Брик). Оп. 1. Ед. хр. 313. Л. 27.
На письме стоят даты прохождения документа: 6, 11 и 13 октября и 4 ноября, когда он был сдан в архив Комиссариата Госконтроля.
Автором статей на «русско-заумном» языке и инициатором издания журнала на японском и китайском языках был Хлебников. Несмотря на поддержку А. В. Луначарского, бюро вскоре было закрыто, а подготовка журнала к изданию была приостановлена. Об этом пишет Дымшиц-Толстая в цитируемых далее воспоминаниях.
От Луначарского исходила еще одна инициатива, связанная с деятельностью Международного бюро. Он планировал приобрести для русских музеев работы итальянских футуристов, и его посредником в переговорах с футуристами был О. Кампа.
Никаких сведений об этом обнаружить не удалось, кроме упоминания в дневнике Ф. Т. Маринетти, который оставил запись о встрече с эмиссаром Луначарского: «7 октября <1919>. <…> Увидел Кампу. Это — флорентинец, которому министр образования большевиков поручил купить футуристические картины для Москвы. Я его представил, и они беседовали: Фуни, Буцци, Руссоло, Сеттимелли. Уехал во Флоренцию» [1364] .
Чем закончилось это поручение Луначарского, неизвестно. Скорее всего, из-за гражданской войны этот проект также не был реализован.
1364
Marinetti F. T. Taccini. 1915–1921 / A cura di Bertoni. Milano, 1987. P. 447.
Через много лет С. И. Дымшиц-Толстая вспоминала о первых встречах с Хлебниковым в октябре 1917 года и о работе в Международном бюро: «И вот, в один из этих дней, приходит поэт Хлебников по важному и неотложному делу. Оказывается, Хлебников наметил председателей мира по всем отраслям искусства. Татлин им был намечен по изоискусству. И вот он, Хлебников, в решающий момент революции пришел к Татлину обсудить с ним эту кандидатуру и просить Татлина дать на нее согласие. Сидели они на окне мастерской на фоне осеннего предвечернего оранжевого неба, оба худые и длинноносые Дон-Кихоты, погруженные в вопросы мирового искусства» [1365] .
1365
Воспоминания С. И. Дымшиц-Толстой хранятся в Отделе рукописей Русского музея (ОР ГРМ. Ф. 100. Ед. хр. 249. Л. 46).
Далее она писала: «Вопросы, поднятые нами на заседаниях, были так широки и многообразны, что, конечно, для их решения потребовались бы не только месяцы, но и годы, а то и больше. А время было такое, время нового строительства, что нам приходилось их поднимать. Привожу пример. После того, как назначили к нам секретаря и бухгалтера, мне дали большое и серьезное дело — заведовать международным бюро по делам искусства. Была создана коллегия и было решено издать журнал под названием „Интернационал в искусстве“ с обращением к художникам всего мира, реорганизовать искусство с запросами широких масс. Были заказаны для журнала статьи Хлебникову, Маяковскому, Топоркову, Татлину, Малевичу, Матюшину и др. С моим дальнейшим переездом в Ленинград и ликвидацией „Международного бюро“ журнал так и не вышел в свет.
На одном из заседаний этого Международного бюро было решено просить Анатолия Васильевича Луначарского содействия дать нам провод для непосредственного общения с художниками всего мира по вопросам искусства, к которым уже были написаны воззвания. Меня направили в Ленинград с докладом к Анатолию Васильевичу. Шла гражданская война, свирепствовала Антанта, все границы были на запоре, но мечты художника не знают границ. Собрав протоколы, я поехала в Ленинград, доложить Анатолию Васильевичу обо всем этом. Слегка подпрыгивая кресле и удерживаясь от смеха, Анатолий Васильевич ответил, что вопрос серьезный и значимый, но что он должен об этом подумать. Так я и уехала ни с чем» [1366] .
1366
Там же. Л. 49. Здесь ошибка памяти мемуаристки: Маяковский не участвовал в этом проекте. Как следует из протокола № 6, инициатором вопроса о «непосредственном общении с художниками всего мира» был Хлебников.